Как и все, кто в психушке не по своей воле, Рита поначалу пыталась отказываться от таблеток. Но врач предупредил: получится только хуже. Так и вышло. Мигом оказалась в надзорной палате, где даже тумбочки нет и свет круглые сутки. А вместо таблеток ей стали делать уколы – действовали они, ощутила сразу, куда жестче.

Больше с системой не воевала, и вскоре ее вернули в обычное отделение, а часть инъекций убрали. К тому же одна из таблеток – которую давали на ночь – ей даже нравилась. Позволяла из вечного тумана провалиться в густую беспробудную черноту.

Те медсестры, кто вредный, требовали являться за лекарствами на пост. Добрая Инга обычно сама приходила в палату. Хотя видно сквозь белую субстанцию еле-еле, Рита всегда старалась перехватить ее участливый взгляд и улыбнуться в ответ. Но сегодня (вялая-вялая мысль, как и всегда в последнее время) медсестра выглядела какой-то суровой. И таблетка (ту, что на ночь, не запивали, а рассасывали) показалась совсем другой на вкус.

– Необычность, – сказала она.

Соседка по палате заворчала:

– Что ты несешь! Такое же дерьмо, как всегда!

Однако медсестра, даже сквозь плотное облако видно, смутилась. Присела на кровать, погладила по плечу:

– Тебе кажется, Риточка. Все хорошо.

Ей даже разговор из пары фраз давался с трудом, а спорить сил совсем не было, поэтому закрыла глаза и рассосала таблетку. Начала ждать, когда подступит чернота и поглотит. Обычно это происходило быстро, но сегодня вся палата затихла, похрапывают, стонут во сне, а Рита – по-прежнему в отвратительном тумане. Ворочалась, пыталась спрятаться от лампы-«луны» над входом под подушкой, но отключиться никак не могла. Нет, так нельзя. Не выдержит она, если даже ночью от удушающего тумана не отдохнуть.

Села на койке. Шарила в полумраке, искала тапки, никак не могла найти. Как она дойдет до поста, если почти ничего не видит? Но тут – о счастье! – медсестра сама появилась на пороге палаты.

– Бодрствование, – тихим шепотом пожаловалась Рита.

А Инга прижала палец к губам.

Поспешно подошла, мигом достала из-под кровати непослушную тапку, надела ей на ногу. Обняла привычным жестом за плечи. Значит, куда-то надо идти. Но почему ночью? Думать было тяжело и лень, поэтому Рита молча встала и позволила медсестре себя увести.