Синяя ослепительная вспышка. И вдруг – туман рассеялся, остатки белых клочьев трусливо попрятались на полу и под потолком.

Так и не начатый зерновой батончик упал на пол.

Боже, до чего хорошо! Когда-то молнии погубили всю ее жизнь, а нынешняя гроза, наоборот, ее вернула. В свет, в нормальное.

Только – откуда вспышка? За окном – она теперь отчетливо видела – безоблачная синева.

Рита растерянно поморгала и наконец сфокусировалась. На синих, слегка растерянных глазах. И выпалила первое, что пришло в голову. Стих Гейне.

Парнишка в больничной пижаме посмотрел на нее с опаской. Зато милая медсестра дико обрадовалась:

– Риточка! Чудо-то какое!

Отмахнулась, как от назойливой мухи, продолжая смотреть на мальчишку. Остатки тумана-ваты во рту оставались, но говорить почти не мешали. Попыталась улыбнуться. Произнесла:

– Я вернулась. Спасибо тебе!

– Ну… я рад, – окончательно смутился паренек.

Рядом раздалось громовое:

– Кто первый по очереди?

– Давайте вы, – сказала ее медсестра.

Мальчишка в пижаме послушно поднялся. И едва отвернулся – туман снова начал подступать. Рита отчетливо видела: только что почти куцые клочья наливаются силой, подбираются к ее ногам. Сейчас снова накроет. Первой мыслью было кинуться за ним, умолять, чтобы не уходил. Но она действительно вернулась, поэтому легко осознала: бежать вслед – это точно психиатрия. Надо поступать здраво – пока есть такая возможность.

Поэтому обернулась к участливой медсестре, торопливо заговорила:

– Туман возвращается. Я сейчас опять отключусь. Слушай, пока есть время: у меня нет шизофрении и никогда не было. Ерунда. Пограничное состояние. Депрессивный эпизод. Циклотимия. Не диагноз, короче.

Сестричка глядела на нее совсем диким взглядом. А туман тем временем дополз до коленей; сверху, с потолка, тоже подступала удушающая субстанция.

Рита заторопилась:

– Я не успею тебе рассказать. Узнай мою биографию. Ты все поймешь. Меня специально здесь убивают. Мужу нужно получить все, а другого способа нет.

Тяжкие, плотно-белые покрывала стянули грудь. Глаза снова застила хмарь, комочки забивали нос, рот. Начался вихрь, Эреб подступил, в ушах зашумело. А дальше в голове раздался оглушительный щелчок и она снова почувствовала себя беспомощной и больной.

Откуда-то с задворок сознания прозвучал еле слышный голос:

– Рита, продолжай, говори!

Но язык не слушался. Она пробормотала:

– Усталость. Изнеможение.

И закрыла глаза. В темноте хоть немного спокойнее: если веки плотно сжать, туман под них не заползал.