Риту Махаеву продолжал окутывать туман. Хорошо хоть вихреваний – когда забивало рот, глаза, нос, волокло по песку – в последнее время не случалось. Но она по-прежнему не осознавала, где находится, почему и зачем. Знала только, что от нее требуется три раза в день встать, сходить в столовую, выпить таблетки. Плюс из прежней жизни помнила: надо держать тело чистым. Раньше в этом помогала симпатичная медсестра, но теперь ее не было. Под струю воды (у этого места было какое-то название, но вспомнить его не могла) Риту сопровождал мужчина с волосатыми руками и громким голосом. Она очень его боялась, потому что, когда туман накрывал и равновесие терялось, человек очень сердился, хватал за шиворот и встряхивал, будто куклу.

И вообще, у нее никакой отдушины не осталось. Люди в белом (над всеми ними главные) и прежде разговаривали грубо, но раньше хотя бы один ее поддерживал. Рита так понимала, самый важный из них. Но теперь и он исчез.

А однажды утром она проснулась от адского шума. В том месте, где сейчас находилась, всегда было много звуков, но в этот день совсем непривычно. Громкие крики. Визг, плач.

Сквозь туман увидела: в ее комнате тоже что-то удивительное. Ближайшая соседка радостно скачет по койке, другая, наоборот, в страхе спряталась под одеяло.

А потом к ним вошли совсем необычные люди. Четверо в одинаковой одежде (при их виде Рите пришло на ум слово «воители»). И с ними – наконец-то – ее покровительница. Только сегодня не в белом, а в синих брючках и ярком свитере.

– Явление! – радостно улыбнулась Рита.

А один из «воителей» спросил:

– Махаева Маргарита Валентиновна?

Эти три слова показались знакомыми, поэтому неуверенно улыбнулась.

– Она это, она! – закивала женщина в брючках.

Мужчины в форменных одеждах переглянулись. Рита расслышала:

– Совсем плохая…

Но ее подруга горячо возразила:

– Я отвечаю за нее. Головой.

И велела:

– Давай, милая, соберем с тобой вещички.

– Покидание? – перепугалась Рита. – Опасение! Возражение!

Женщина присела к ней на койку:

– Не бойся, глупышка. Мужу я тебя не отдам. Ко мне поедешь.

А дальше на Риту накатились свет, запахи, звуки. Туман по-прежнему обволакивал с головы до ног, но в щелочку разглядела голубое небо. Удивительное существо с крылышками, она и слово для него вспомнила – «пернатая». Но когда кругом шум и краски, надо вставать, садиться, идти – оказалось очень страшно, поэтому вздохнула с облегчением, едва снова оказалась в маленькой комнате. Совсем маленькой. Раза в три меньше, чем в предыдущем месте.

– Твои владения, – улыбнулась ей покровительница. – Давай, милая. Приходи поскорее в себя.

Рита очень устала, сразу упала в кровать и закрыла глаза.

Когда проснулась, услышала привычное:

– Обедать!

Но идти в столовую оказалось не надо – тарелку ей подали в постель. А белых кругляшков, как положено после каждой еды, не дали.

Рита удивилась, спросила:

– Врачевание?

– Не нужны тебе больше таблетки, – улыбнулась ее подруга. – Хочешь, кота принесу?

Слово Рита не знала, растерялась.

– Ох ты, моя болезная, – покачала головой женщина.

Вышла из комнаты, притащила – странного, пушистого, хвостатого.

– Опасение! – перепугалась пациентка.

– Не бойся, дурочка. Он не кусается.

И посадила чудище прямо ей на постель, велела:

– Положи ручку ему на голову! Вот так, теперь погладь. Слышишь, как мурлычет?

Туман вокруг нее задрожал, вроде бы начал расступаться, но тут же накрыло с новой силой. Она в изнеможении откинулась на подушку и закрыла глаза.

– Вот что с тобой делать? – вздохнула подруга. – Лан, не боись. Я Фильку позову, раз кот не помог.

И очень скоро снова разбудила:

– Риточка, смотри, кто пришел!

В тумане – смутная фигура. Как она устала!

– Изнеможение!

Попыталась снова закрыть глаза. И услышала:

– Нет-нет, не спи. А ты чего встал как баран? Давай, говори с ней!

– Чего говорить? – растерянно произнес смутно знакомый голос.

– Что хочешь! Стишок прочитай!

– Ну ладно. Я как раз чтецкую программу готовлю. Маяковский «Вот так я сделался собакой»: «Ну, это совершенно невыносимо! Весь как есть искусан злобой. Злюсь не так, как могли бы вы…»

Туман ожил, заворочался. Белые клочья стали складываться в причудливые извивы, и сквозь них выступило ненавистное, яростное лицо. Муж! Он все-таки пришел за ней!

Рита в ужасе зажмурилась, закричала.

– Ф-фу, дурак! – рассердилась ее подруга. – Зачем пугаешь ее?! Другой стишок, про сапфиры!

– Да я не помню его!

– Блин, ну как там?! Твои глаза – сапфира два! Эй, Ритка! Посмотри ты на него, черт возьми!

Схватила за плечи, встряхнула.

Больная осторожно приоткрыла глаза – и ее накрыло ослепительной летней синевой.

– Ну как, Рита, – ухмыльнулся голубоглазый парень, – я по-прежнему твой триггер?

Стоит по колено в тумане, прихотливые извивы пока что опутывают тело, но синева его взгляда гонит мрак прочь, будто кадилом.

– Я… я, кажется, вернулась, – прошептала она.

Ее благодетельница – тьфу, медсестра она называется! – весело произнесла:

– Тогда давайте с того же места. На чем в прошлый раз остановились? По-моему, Риточка, ты кричала: «Мой, мой! Не отдам!»

Махаева покраснела:

– Тогда для дела было нужно.

Робко улыбнулась Филиппу:

– Спасибо. Ты снова меня спас.

Клочья тумана пока оставались на полу, но стремительно отползали к двери. Парнишка нахально подбоченился:

– А в целом – я похож на принца?

– Ну… одно могу сказать: без больничной пижамы выглядишь куда круче, – хихикнула Рита. И обернулась к Инге: – Боже, какое чудо!

– Я? – снова влез синеглазый.

– Жизнь! Жизнь нормальная!

Константин Михайлович Лодейкин запирался недолго. Помимо задиров и пятна слюны Людмилы на его халате, нашелся свидетель, который показал: сразу после того как врач побеседовал в ординаторской женского отделения с Ритой Махаевой, он вошел в дверь, ведущую в закрытые для всех остальных сотрудников подвалы больницы, отперев ее своим ключом. А вышел оттуда – по показаниям Кречета – вскоре после предполагаемого времени смерти Людмилы.

Но хотя в убийстве признался быстро, свой преступный бизнес Лодейкин защищал отчаянно. Клиенты (родственники пациентов) тоже не стремились откровенничать, а псевдобольные далеко не все остались в живых.

Но спустя неделю после ареста Лодейкина в полицию пришел сотрудник депозитария крупного банка и сообщил, что у него имеется распоряжение от клиентки. Согласно завещанию, в случае ее насильственной смерти следовало немедленно предоставить все содержимое арендованной на ее имя банковской ячейки в правоохранительные органы.

Людмила собрала на своего начальника и любовника воистину богатейший материал. Результаты анализов пациентов. Множество видео– и аудиозаписей.

Ну и Егорка тоже Константина Михайловича хорошо подставил.

К сожалению для него, Лодейкин многое рассказывал своему наемному химику. В том числе и о том, что своим препаратом он порой делился с доверенными друзьями – например, с коллегой из детской психиатрической клиники Игорем Валерьевичем.

Филипп был бы рад отправить того за решетку – но обидчику уголовной ответственности удалось избежать. Хотя по решению судов по недобровольной госпитализации анализы пациентам на интоксиканты назначались несколько раз, ни один из них положительного результата не показал.

Но пророчество Меркулова («Таких, как вы, диплома надо лишать») сбылось: от медицины Айболитика отлучили пожизненно.

Коллега и подельник Лодейкина, Викентий Павлович, заведующий женским отделением, пострадал серьезнее: в ожидании суда он находится под домашним арестом.

Маргарита Махаева окончательно избавилась от своего тумана и немедленно загорелась мщением. Ее новая подруга Инга даже обращалась за помощью к знатокам: бывшая заключенная психиатрической больницы всерьез планировала убийство мужа.

Макс пригласил обеих на заседания клуба и смог убедить Маргариту: не нужно рисковать свободой, обретенной с таким трудом. И задействовал все свои связи, чтобы все-таки покарать Артема, не ввязываясь в криминал. Так что жизнь у того сейчас несладкая, хотя мера пресечения не самая строгая – запрет определенных действий.

С женой практически мгновенно был оформлен развод, ничего из ее имущества он, понятное дело, не получил, родительских прав на сына тоже лишили. Зато иск Махаевой за моральный вред на десять миллионов удовлетворили в полном объеме. Как выплачивать долг, Артем понятия не имеет. В кино, куда он так старался пробиться, ему больше хода нет: теперь даже в массовки не берут. Эрик Шелепихин постарался: негодяя внесли в черный список.

Муж Юлии Клюевой находится под стражей. По просьбе Кречета Максим Фадеевич привлек своего юриста, и тот смог добиться, чтобы на время следствия его сына Мишу передали под опеку бабушке, а в дальнейшем планируется лишить отца родительских прав. Мать Юли счастлива воспитывать внука, Кречет часто их обоих навещает.

Инга с Кречетом, как и предполагал Макс, вступили в романтические отношения. Она устроилась медсестрой в частную психиатрическую клинику и, конечно, убедила своего друга бросить курьерскую работу. Предложила: «У меня зарплата хорошая, а ты пока отдохни». Тот сначала возмутился: «С какой стати я у тебя на шее буду сидеть?» Но Инга заверила: чтобы вспомнить изрядно подзабытое программирование и устроиться на нормальную должность, ему потребуется совсем немного времени.

Кречет с ней согласился.

Инга очень надеется: со временем ему опять предложат контракт в Канаде или в какой другой приятной стране. И он возьмет ее с собой.

Филипп Меркулов успел в резервные дни сдать ЕГЭ, но в театральный вуз «золотой пятерки» не поступил: хотя прослушивания в середине июня (когда он вышел на свободу) еще продолжались, курсы у всех мастеров оказались набраны. Чтобы не терять год и не попасть под призыв, пошел в институт попроще. На втором курсе мечтает перевестись в «Щуку», где учился его кумир Эрик. Вообще-то, не просто кумир – отец, но пока что никаких сыновних чувств Филипп к нему не испытывает. Да и мама сказала: «Поздно нам всем семью выстраивать, давайте лучше друзьями останемся».

Сам-то папахен общаться хочет, но у Филиппа с ним когнитивный диссонанс. Шелепихин ему всегда представлялся эдаким супергероем (как его экранные персонажи), но в жизни оказался довольно скучным. И слишком правильным. Идиотские наставления дает: актеру нужно много читать, высыпаться, быть разборчивым в связях… Мало ему матушки с ее занудством!

Опыт в детской дурке при ближайшем рассмотрении Филиппу в жизни весьма пригодился. Раньше-то мог общаться исключительно с теми, кто симпатичен, а после больницы научился общий язык находить хоть с хамом в трамвае, хоть с бывшим зэком. И в первом студенческом спектакле (ставили «Вий» Гоголя) получил главную роль. Мастер курса сразу сказал: «Никто лучше тебя этого чокнутого Хому Брута не сыграет».

Филипп признаёт: учиться ему еще многому. Но очень хотелось бы побыстрее стать профессионалом. Старт карьеры может получиться крутым: богатая женщина Маргарита пообещала своему герою с глазами-сапфирами в благодарность за спасение профинансировать хоть бенефис, хоть сериал, хоть полный метр.

Команда знатоков под руководством Макса продолжает тренировки. Кречет иногда ворчит, что ему скучно. Частный детектив и сотрудник отделения «К» его поддерживают. Капитану пришлось пообещать: если снова подвернется реальное дело, они обязательно за него возьмутся.

Филипп, как и многие другие бывшие пациенты детской психиатрической клиники, сейчас пытается получить водительские права. И хотя доказано, что его галлюцинации были вызваны препаратом «Нейрогельтин», диагноз ему смягчили, но пока что не сняли – и справку для ГАИ не дают.

Хель утратила всю свою агрессию, снова стала его внутренним голосом. Она уверяет: заветную корочку он получит, надо только выждать. Ну и, конечно, больше никогда и никому о ней не рассказывать.

Так что, дорогие наши читатели, никогда не валяйте дурака, если разговариваете с психиатрами. Особенно – с бесплатными.

Авторы горячо благодарят химика Владу Жабинскую, которая придумала для книги препарат «Нейрогельтин» и дала ему название.

Этот роман не получился бы и без помощи Дмитрия Рычихина, бывшего сотрудника следственных органов УМВД России по Костромской области, тренера по шахматам и нашего бесценного консультанта.

И отдельное спасибо юристу Елене Максимовой, а также Миладе Власовой!