Пение.

Во всяком случае, звучало это похоже... высокое мелодичное пение или жужжание, довольно пронзительное, поднимающееся и падающее, отдающееся эхом. Жуткий и неземной звук. От него что-то сжалось у Джилл в желудке, мурашки побежали вверх по позвоночнику, и начало саднить в горле. Пение то прекращалось, то начиналось опять. Оно звучало в какой-то странной, почти женской тональности, будто саранча голосила мрачную ирландскую погребальную песнь.

- Пора отсюда сваливать, - выдохнул Динц. - Чел, мне не... не нравится этот звук.

- Тихо, - шикнула Джилл.

Пение - если это было оно - не приближалось и не отдалялось. Что бы его ни издавало, видимо, оно не двигалось с места. Они ждали, трепеща, прислушиваясь и думая, что это звучит, как сирены из греческой мифологии, манящие их на погибель, или высокий, губительно-сладкий голос призрака, отдающийся эхом в проклятом доме. Они знать не знали, что это такое, понимая лишь, что оно жуткое и чуждое. Джилл это пение казалось почти меланхоличным и потерянным, словно голос той женщины у По, которую погребли заживо; она спаслась, но утратила разум.

- Ну же, - сказала она. - Оно выходит из того туннеля. У нас есть бластеры.

Динц отпрянул от нее.

- Нет! Я туда не попрусь! Ты совсем долбанулась? Ты что, не слышишь этого? Не ощущаешь этого? Это неправильно, это кошмарно... Иисусе, Джилл, да это словно голос из могилы...

Джилл осталась на месте. Динц был прав. Прав на все сто. В том, что было способно так петь, не могло остаться ничего человеческого и ничего разумного. И все-таки ее тянуло последовать за этим голосом, отыскать его, увидеть то, что его издавало.

- Тогда жди здесь, потому что я иду.

- Нет! Нет! Ты не можешь... ты не можешь идти туда! Ты не можешь бросить меня одного!

- Тогда пошли вместе, - предложила Джилл.

Туннель вел к насосной станции. Там ничего не было, кроме так и не законченных инженерами уймы недоделанных туннелей, и нескольких старых и небезопасных пещерных систем.

Динца так сильно трясло, что казалось, он вот-вот вывалится из скафандра.

- Я вызову Саррасина! У тебя крыша съехала! Я его вызываю! Слышишь? Я его вызываю!

- Ну и вызывай, - бросила Джилл и скользнула в туннель.

5.

Динц остался один.

Он видел удаляющееся свечение нашлемных фонариков Джилл, враскачку уходящей во тьму. Пение смолкло, но теперь зазвучало вновь - пронзительнее, ритмичнее и навязчивее, чем прежде.

Динц нерешительно застыл на месте. Забавно, но этот голос и у него вызывал желание пойти в туннель. Ты слушал и слушал, а мозг словно бы окутывался чем-то теплым и пушистым, и ты уже не думал, как ужасно это звучит, как мрачно, негармонично и зловеще. Ты начинал считать, что звучит это прекрасно. Словно колыбельная, которую могла напевать тебе мама, пока ты дремлешь в кроватке. Мягкая, нежная и...

О Господи, о Боже мой!

Динц чуть-чуть не завопил, обнаружив, что идет к туннелю, прямо как Джилл. Он и вправду позволил этому голосу проникнуть в голову, где тот навевал тепло и уют, заплетая его разум паутиной.

Он попятился назад, подальше отсюда.

В наушниках пискнуло - знак, что сейчас включится связь.

- Джилл! - позвал он. - Джилл! Послушай! Ты должна вернуться, ты должна вернуться прямо сейчас.

- Динц, иди в туннель, - очень спокойно произнесла Джилл. - Ты должен это увидеть! Это невообразимо, правда невообразимо...

Она говорила что-то еще, но Динц не расслышал, потому что пение гудело, заглушая все прочее. Он продолжал попытки связаться с Джилл, но все без толку. Динц отключил канал связи, оставив только наружный микрофон.

Пение было очень громким, пронзительным и звенящим.

А потом снова пискнуло, и включилась Джилл, визжащая и вопящая от чистого ужаса.

От отчаяния Динц вызвал Саррасина.

Теперь он слышал доносящиеся из туннеля отзвуки... мокрые, мясистые звуки, словно разделывали тушу. Что-то расплескивалось, но уже никаких воплей. Затем все закончилось пронзительным ревом, который повторился эхом и заглох.

Потом осталась только тишина.

Тишина.

Динц рухнул на колени, с рыданиями, молитвами и ожиданием, что смерть найдет и его тоже.

Но этого не случилось.

Его нашли Саррасин и Уэллс.

- Где Джилл? - спросил Саррасин, вздернув его на ноги и встряхнув. - Где, нахрен, Джилл?

- Она пошла в этот туннель, - ответил Динц невыразительным скрипучим голосом. - Пошла в туннель, последовав к тому пению, к тому прекрасному пению.

- Да что, к черту, он несет? - поинтересовался Уэллс.

Но Динц лишь кивнул, словно слышал что-то, им недоступное.

- Босс, это Теплоискатель... она женщина... она женщина... и она любит петь...

6.

Теперь они отправились по ее следу.

Они собирались раз и навсегда прибить ее или умереть, пытаясь это сделать. Саррасин сам первым пошел по туннелю вслед за Джилл. Динц держался сразу за ним. Уэллс прикрывал тыл. Уэллсу плевать было на Марс, Компанию и на всякую там высокопарную хренотень, он просто хотел замочить то, что убивает людей. Ни о чем кроме этого он не думал.

- Забавно, - обратился он к Динцу, - всякий раз, как мы оставляем тебя наедине с кем-нибудь, его убивают.

Динц остановился.

- Ты что имеешь в виду?

- Да просто странно и все.

- Слушай, ублюдок...

- Заткнитесь, - велел им Саррасин. - Вы оба меня достали. Задолбала ваша грызня. Ну да, каждый раз, как Динц оставался с кем-то наедине, тот погибал. И что с того? Та сука могла бы выслеживать и тебя или меня. Уэллс, она пытается зацапать нас поодиночке. Она обнаружила Ройера самого по себе, а потом выманила Джилл от Динца. Вот так она действует, и вот поэтому мы больше не разделяемся.

- Ты - босс, - пробурчал Уэллс.

- Чертовски верно.

- Мы должны просто выбраться на поверхность и дождаться смены, - заявил Динц.

- Кретин, наверху темень непроглядная, - фыркнул Уэллс. - Думаешь, она не сумеет нас и там достать?

- Убежище. Спасательное убежище. Если мы до него доберемся...

Уэллс издевательски усмехнулся.

- Если бы, да кабы... она ни за что не позволит нам уйти так далеко.

Динц не стал продолжать ссору, и Саррасин лишь порадовался этому. Саррасин чувствовал, что если тот скажет еще что-нибудь тупорылое, то он его вырубит и подвесит как приманку для той, на кого они охотятся... и которая охотилась на них.

- Хватит болтать, - приказал он. - Мы уже подошли к развилке.

Все они заметили это при свете цепочки фонарей, подвешенных к потолку туннеля. Один проход вел к насосной станции, другой тянулся вглубь горы, в лабиринт древних пещер и заброшенных много лет назад недостроенных туннелей. Саррасину было известно, почему их забросили. Он никогда не посвящал в это остальных, но сам знал, да уж. Десять лет назад инженеры собрались ставить новую отопительную систему. Бурильщики прогрызли около четверти мили нового прохода и вломились в древнюю систему известняковых пещер. И это послужило чем-то вроде пускового толчка, потому что за два следующих дня были убиты шесть человек - разорваны в клочья, как и Ройер. Двое оставшихся просто-напросто исчезли. Ничто из этого не получило широкую огласку. Правда об этом была намертво запечатана в файлах Компании, где и останется, отныне и впредь.

Как бы там ни было, вот почему новые туннели доделали только наполовину. Ходили слухи, что несколько из них даже специально обрушили. Значит, десять лет назад бригада бурильщиков была атакована этим существом в точности так же, как восемь лет назад разделали геодезическую группу в долине Сарвиса. А теперь еще и это.

Той суке явно нравилось убивать, но часы сверять по ней не стоило. Она просто то появлялась, то исчезала, без каких-либо подходящих причин, словно гибельная буря.

На развилке Саррасин повернул в правый туннель. Таблички сообщали, что заходить дальше этого места опасно и рискованно, но они все равно пошли дальше. Светильников там тоже не было. Путь освещали только нашлемные фонари.

Они шли по следам Джилл.

Отпечатки ее ботинок без труда различались на нетронутом песке, который очень смахивал на пляжный, только красный, розовый и искрящийся крошками слюды. Нашлемные светодиодные фонари плескали светом на грубо вырубленные стены, порождая дикие мечущиеся тени.

- Не нравится мне это, - сообщил Динц.

- Хлебало завали, - откликнулся Уэллс.

Спустя десять минут один проход разветвился на три раздельных. Тот, что слева, как было известно Саррасину, просто закольцовывался сам в себя, а средний оканчивался тупиком. Так что он повел группу в правый туннель, прямо по следам Джилл. Проход сузился, словно паучье логово, став таким тесным, что кое-где плечи Саррасина задевали скалу сразу с обеих сторон.

Следы Джилл оборвались.

Песок был раскидан, будто его разметало вихрем. Повсюду была разбрызгана кровь, огромные пятна ее обозначали то место, где на Джилл напали. Кровь замерзла в кристаллики.

- Где ее тело? - поинтересовался Уэллс.

Но это прямо бросалось в глаза. Перед ними виднелись кристаллизовавшиеся кровяные дорожки, борозды от волочения. Эта сука утащила Джилл. Сглотнув, Саррасин повел их дальше. Никто не проронил ни слова, даже Динц. Они двигались вперед, скакали тени, а туннель поворачивал то туда, то сюда. Все как один не могли выкинуть из головы мысль, что за ними следят.

Туннель сменился старыми пещерами. Влево и вправо отходили ответвления, некоторые из них были достаточных размеров, чтобы проехать там на песчаном вездеходе, а по другим пришлось бы ползти на брюхе.

Саррасин так и следовал по меткам от волочения. Теперь кровь попадалась только пятнами, несколько капелек тут и там, и он решил, что Джилл умерла прежде, чем ее дотащили до этого места.

Внезапно свет описал дугу, как будто один из шлемов очумело крутнулся по кругу. Саррасин услышал то, что показалось ему хрюканьем. Он остановился и обернулся.

Позади Динца никого не оказалось.

Не было Уэллса.

У Динца тут же сдали нервы.

- Саррасин, снимать нас одного за другим - вот что она будет делать! Ты только сыграл ей на руку! О, ну здорово, просто до хрена здорово!

- Хватит! - рявкнул Саррасин. - Хочешь свалить? Наклал полные штаны? Тогда топай нахрен отсюда или просто заткнись!

Динц ничего не ответил.

Саррасин пошел обратно по следам, но оставалось непонятно, куда подевался Уэллс. На одной из стен виднелось чуть-чуть крови, но его могли утянуть в любой из полудюжины проходов.

Оно было тут, Саррасин это знал. Либо они выследят эту суку и убьют ее, либо она поубивает их. Как ни крути, повернуть теперь назад было так же опасно, как и продолжать идти вперед. Все равно, что затянуть петлю на горле и выбить табуретку - пути назад уже нет.

Проход снова разветвился, и от этого Саррасин замер на месте.

- Что? - спросил Динц. - Бог ты мой, теперь-то что?

Сначала Саррасин не отвечал, ему следовало точно убедиться. Затем он произнес:

- Слушай, Динц. Туннель, что справа... он новый. Уверен, раньше его тут не было.

Туннель был высокий и узкий, похожий скорее на скальную расселину, чем на что-то другое. Пол усеивали обломки, уйма отбитой породы и рассыпанный гравий. Стены смотрелись так, будто их высекали кирками и ледорубами. Саррасин направился туда, махнув рукой на то, следует Динц за ним или нет. Следы волочения все еще были видны и теперь вели в низкий грот, где Саррасину пришлось скорчиться, чтобы туда забраться. В ширину пещера была футов тридцать. Внутри в потолке разверзлась просторная цилиндрическая шахта, исчезающая во тьме. Саррасин направил туда свет нашлемного фонаря и бластера, но шахта просто уходила все выше и выше. Он сгорбился, ожидая, что Теплоискатель свалится на него, словно паук.

Но ничего не случилось.

Проглотив ком в горле, он оглянулся и заметил, что Динц до сих пор держится рядом.

Первое, что они увидели, - множество валунов необычного вида, выглядевших так, будто рухнули с потолка прямо над головой. Затем то, что осталось от Джилл. Виднелись лишь ноги - ее вбили в землю, как столб. Невозможно было сказать, где скафандр, а где ее плоть.

Но это еще не все.

В стенах были высечены древние эллиптические углубления, целые десятки их. Они поднимались по шахте, насколько доставал свет фонарей. Теперь эти углубления наполовину заполнял песок и гравий, но они странным образом напоминали соты в пчелином улье. Большинство из них все еще оставались заняты.

Заняты мертвыми тварями.

Люди приблизились к ним без опасения, потому что не оставалось ни единого шанса, чтобы в этих тварях еще сохранялась жизнь. Это были свернувшиеся клубком и кошмарно иссохшие кожистые бурые создания фута четыре в длину, напомнившие Саррасину кузнечиков. Возможно, это были не в точности насекомые, а нечто подобное. Членистоногие. Грудные отделы у них были ребристыми, а короткие и скукоженные конечности разветвлялись на трехзубые отростки. Из грудного отдела у каждого торчало что-то, вроде тонкого стебля, как будто составленного из позвонков, с каплевидным стручком на конце и громадными выемками там, где когда-то, наверное, было не менее трех глаз. Конечностей у них имелось многовато для подсчета - целые пучки жгутиковидных штук, которые могли оказаться и усиками.

При взгляде на них, сушеных и мумифицировавшихся, трудно было определить, стояли те существа или ползали.

- Не могу больше на них смотреть, - сказал Динц.

И на сей раз Саррасин с ним согласился. Угловатые, поджарые, с уймой конечностей, ороговевшим хитиновым панцирем и чересчур многими анатомическими приспособлениями, о назначении которых не удавалось догадаться, они были настолько чуждыми, как только можно вообразить. Увидеть их живыми, увидеть движущимися для человеческого разума было бы невыносимо. Они жуткие и мерзкие; их хотелось просто раздавить.

Несмотря на это, любопытство в Саррасине победило - он повел лучом фонаря вверх и обнаружил еще больше захороненных существ. Эти были крупнее, наверное, взрослые особи, но такие же иссохшие, бурые и ветхие. Чем-то они смахивали на земных богомолов.