Предвоенные годы, о которых мы рассказываем, отмечены многими интересными делами и замыслами. Василий Иванович работает неистово. Репетиции, концерты, поездки к детям в пионерские лагеря…
Вот он идет по запорошенной снегом февральской Москве 1938 г. На сей раз не на концерт. Его пригласил комендант Кремля принять участие в комиссии по усовершенствованию музыкальной части боя часов Спасской башни. Стало быть, Василию Агапкину доверено довести до совершенства, насколько возможно, по собственному слуху бой кремлевских курантов, по которым все советские люди сверяют свое время и чей мелодический звон возвещает порой миру о начале событий исторической важности. Конечно, это небольшой эпизод из биографии композитора, но он интересен тем, что прекрасным, неповторимым звучанием главных часов страны мы обязаны и этому человеку.
На предвоенный период жизни композитора падает сочинение целого ряда музыкальных произведений, из которых наиболее интересны «Встречный марш для кавалерии», «Монгольский марш». Последний написан в 1939 г., когда милитаристская Япония напала на дружественную нам Монголию в районе реки Халхин-Гол. Советский Союз ответил немедленной помощью Монгольской Народной Республике. И опять в который раз мы видим глубокое сострадание композитора чужой боли, потребность высказать свое чувство солидарности с народами, страдающими от агрессии и сражающимися за правое дело.
В процессе работы над маршами его больше увлекала не фанфарно-триумфалъная сторона этого музыкального жанра, а строгая, боевая. Марш, считал композитор, сопровождает не только парадное печатание шага с бунчуками и лирами – 120 шагов в минуту по брусчатке. Его сила проявляется и в солдатских буднях, и во время длительных переходов, и в моменты отдыха перед боем. Тогда он нужен, как хлеб и вода. Устал солдат, валится на землю, давит снаряжение, болят, не идут ноги, засыпает солдат на ходу. Позади долгие версты пути. Что может придать новые силы, поднять дух солдата? Музыка, песня, марш. История доказала это. Марш в бою, на привале, в походе, как родник богатырского духа, как надежная опора в тяжелом испытании.
Новые произведения композитора с их ярко выраженным героико-эпическим звучанием, пронизанные русскими народными напевами, написанные в традициях русской военной музыки, органично вошли в репертуар оркестра. Агапкин работает над партитурами, готовится записать марши на пластинки…
И вот откатились сражения на Халхин-Голе. Разгромлены японские милитаристы. Наступило мирное время и на монгольской земле. В свои права вступил год 1940-й. Кто знал тогда, какая беда стучится в наш дом! Май 1940-го был таким же, как всегда, мирным и цветущим. А для 56-летнего Агапкина – особенно волнующим, у него родился сын Игорь. И думалось только о хорошем, и казалось, что он все сможет, что все преодолеет.
Время донесло до наших дней запись голоса Василия Ивановича (к сожалению, единственную). Это было звуковое письмо, посланное 21 сентября 1940 г. из Кисловодска в Москву своему 4-месячному сыну в день его рождения (Игорь родился 21 мая 1940 г.). Голос крепкий, низковатый и сильный, таким я его себе и представлял по описанию тех, кто слышал его. Он звучал взволнованно и проникновенно. Вот эти простые, трогательные слова звукового письма: «Дорогой мой мальчик. Сегодня 21 сентября 1940 г. – день твоего рождения. Пишу из Кисловодска, куда я приехал на лечение. Нахожусь под впечатлением, что ты растешь, и когда приеду – ты будешь уже большой. Я тебя прижму к сердцу… До свидания, твой папа».