Прошла неделя. Неделя, за которую Арина успела: продать тридцать семь букетов «Прости меня, я идиот», четырнадцать букетов «С днем рождения, дорогая теща» (почему-то именно в июле у всех тещ были дни рождения) и один букет «Я не знаю, что я чувствую, но это красиво». Последний заказал молодой человек с таким потерянным видом, что Арина собрала ему микс из альстромерий и ирисов — альстромерия за преданность, ирис за надежду. «Пусть разбирается», — подумала она.

А еще за эту неделю она видела Дэна каждый день. Иногда утром, когда он забегал к ней в магазин с круассанами и свежесваренным эспрессо в термокружке («я не доверяю твоей кофемашине, флорист»). Иногда вечером, когда она заходила в «Хмель Солод» после закрытия магазина, и он учил ее новым коктейлям («Московский мул» вышел ничего, а вот «Негрони» пах так, будто она опрокинула на себя аптечку). А иногда они просто гуляли по городу без повода, без бартера, просто потому что хотели быть вместе.

Но суббота была особенной. В субботу был юбилей Элеоноры Аркадьевны. Шестьдесят лет. И Дэн пригласил Арину.

— Ты уверен? — спросила она, когда он озвучил приглашение. Они сидели в баре после закрытия, и Дэн протирал бокалы. У него была привычка всегда что-то делать руками — Это же семейный праздник. Я там буду чужая.

— Во-первых, ты не чужая, — Дэн отставил бокал и посмотрел на нее серьезно — Во-вторых, меня Марина попросила тебя привести. Сказала: «Если ты не приведешь Арину, я скажу маме, что это ты разбил ее любимую вазу в две тысячи десятом». А в-третьих, мама сама тебя пригласила.

— Что?!

— Ну, почти. Она сказала: «Надеюсь, твоя флористка будет вести себя прилично и не принесет мне в подарок кактус». Я решил, что это приглашение.

Арина нервничала весь день. Она перемерила три платья, дважды перебирала волосы и в итоге остановилась на том самом темно-синем, в котором была на свадьбе. К нему она добавила серебряные серьги, которые ей подарила мама на окончание флористических курсов, и минимум косметики. «Если Элеонора Аркадьевна решит меня сканировать, пусть видит оригинал, а не штукатурку», — решила она.

В качестве подарка она выбрала букет. Разумеется. Но не простой, а тщательно продуманный. С посланием, которое она расшифровала Дэну заранее.

— Белые каллы это восхищение. Я как бы говорю: «Я восхищаюсь вами». Веточки розмарина это память. Розмарин с древних времен считался растением, укрепляющим память. И немного белой сирени, хотя ее трудно достать в июле, но у меня есть поставщик. Сирень это первые трепетные чувства. Я говорю: «Я помню вашу молодость и чту ее».

— Ты серьезно? — Дэн смотрел на нее с изумлением — Ты собираешься говорить с моей мамой на языке цветов?

— Это единственный язык, на котором она меня понимает. И, кажется, единственный, который она уважает.

Юбилей проходил в ресторане «Шанталь». Дорогом, с белыми скатертями, живой арфой и официантами, которые двигались бесшумно, как ниндзя. Гостей было немного, человек двадцать, только самые близкие. Марина с Андреем уже сидели за столом, и Марина приветственно замахала Арине рукой. Элеонора Аркадьевна восседала во главе стола, как императрица на троне. Она была в платье цвета темного изумруда, с ниткой жемчуга на шее и прической, которая явно стоила больше, чем месячная аренда цветочного магазина.

— Арина, — произнесла она, когда Дэн подвел ее к имениннице — Вы пришли. И вы принесли букет.

— С днем рождения, Элеонора Аркадьевна, — Арина протянула ей букет, стараясь, чтобы голос не дрожал — Здесь каллы, розмарин и сирень. Каллы это восхищение. Розмарин это память. Сирень это...

— Первые трепетные чувства, — закончила за нее Элеонора Аркадьевна — Я знаю язык цветов. Моя бабушка держала оранжерею.

Арина замерла. Повисла долгая пауза, как перед грозой. Марина за столом перестала дышать. Дэн сжал руку Арины под столом.

А потом Элеонора Аркадьевна улыбнулась. Не так, как в прошлый раз уголками губ, а по-настоящему. Ее лицо, обычно строгое и надменное, вдруг стало мягче.

— Вы единственная, — сказала она — Кто подарил мне сегодня цветы с переводом. Все остальные принесли розы. Розы, Арина! Как будто я дежурный юбиляр из масс-маркета.

— Розы это банально, — тихо согласилась Арина.

— Розы это «я забежал в ларек у метро», — процитировала Элеонора Аркадьевна, и Арина чуть не поперхнулась, она говорила эту фразу Дэну. И, видимо, он успел передать ее маме — А ваш букет это «Я думала о вас». Спасибо. Садитесь. И скажите моему сыну, чтобы он налил вам шампанского, а то он держит вас за руку с таким видом, будто вы сейчас сбежите.

Дэн покраснел. Арина рассмеялась. Марина выдохнула.

Ужин проходил на удивление легко. Элеонора Аркадьевна, получив букет и порцию восхищения, сменила гнев на милость и даже рассказала пару историй из молодости. Оказалось, что в юности она работала экскурсоводом в ботаническом саду и знала о растениях не меньше Арины.

— Кстати, о растениях, — сказала она, когда подали десерт — Дэн сказал, что вы собираетесь расширять магазин?

Арина чуть не поперхнулась тирамису. Она действительно думала об этом уже несколько месяцев. Но никому, кроме своего дневника и фикуса Бенджамина, не рассказывала.

— Я... Рассматриваю такую возможность, — осторожно сказала она — Но это сложно. Нужно больше площади, больше поставщиков, больше персонала.

— И больше денег, — добавила Элеонора Аркадьевна — Что ж, у меня есть предложение.

Стол затих. Даже арфа, кажется, стала играть тише.

— Я давно ищу, куда вложить средства, — продолжила Элеонора — Свадьба Марины показала мне, что флористика это не просто «цветочки в бумажку завернуть». Это искусство. У вас есть вкус, образование и связи. У меня есть свободный капитал и опыт управления. Я предлагаю партнерство.

Арина открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Вы серьезно?

— Я никогда не шучу о деньгах, — Элеонора поджала губы — Подумайте. Я не требую ответа сейчас. Но если вы согласитесь, я готова вложиться в расширение. Условия обсудим отдельно.

— Мама, — Дэн выглядел ошеломленным — Ты сейчас предлагаешь Арине бизнес-партнерство? За десертом? На своем юбилее?

— А что? — Элеонора пожала плечами — Хороший десерт располагает к хорошим сделкам. И потом, я должна быть уверена, что мой сын встречается с женщиной, у которой есть будущее. А будущее, Дэн, это бизнес-план. У твоей флористки он явно есть, даже если она пока не решается его реализовать.

Арина сидела молча, переваривая услышанное. Элеонора Аркадьевна только что назвала ее «женщиной, с которой встречается ее сын». Официально. Вслух. При всех. И предложила партнерство. Мир сошел с ума, и ей это нравилось.

— Я подумаю, — сказала она наконец — Честно. Это очень неожиданно и очень... Щедро.

— Я не щедрая, — отрезала Элеонора — Я прагматичная. Просто иногда прагматизм выглядит как щедрость. А теперь давайте пить чай.

После ужина гости начали расходиться. Марина и Андрей уехали первыми. Андрей, кажется, все еще боялся тещу несмотря на то, что теперь был официально женат. Друзья и коллеги Элеоноры рассыпались в комплиментах и постепенно исчезли. Арина и Дэн остались вдвоем на террасе ресторана, глядя на закатное небо.

— Ну что, — сказал Дэн, обнимая ее за плечи — Теперь ты официально одобрена. Сначала букет, потом бабочка, а теперь бизнес-партнерство. Ты покорила самую неприступную крепость в моей жизни. Мою маму.

— Честно говоря, — призналась Арина — Я боялась ее до ужаса. Но теперь, кажется, начинаю понимать. Она просто хочет, чтобы у тебя все было хорошо. И проверяет всех на прочность.

— Она проверяла тебя пионами, — усмехнулся Дэн — И сиренью. И каллами. А ты сдала экзамен на «отлично».

— Я просто говорила на своем языке, — Арина пожала плечами — Цветы универсальный код. Кто его знает, тот всегда найдет общий язык.

— Универсальный код, — повторил Дэн задумчиво — Как кофе. Как коктейли. Как...

— Как что?

— Как мы с тобой, — он повернул ее к себе — Мы тоже как букет. Ты пион, благодарность. Я эвкалипт, свежесть. Или наоборот.

— Я думала, ты бармен, а не поэт.

— Я бармен, — согласился он — Но рядом с тобой я становлюсь кем-то еще. Флористом. Дегустатором. Человеком, который замечает запахи и оттенки. Ты меняешь меня, Арина. И это, наверное, самый важный бартер в моей жизни.

Арина не нашла слов. Вместо этого она просто обняла его крепко, уткнувшись носом в его плечо, которое пахло кофе, сандалом и чем-то новым. Кажется, лавандой из букета.

— Знаешь, — сказала она, не поднимая головы — Кажется, я готова ответить «да».

— На что? — Дэн напрягся.

— На предложение твоей мамы. Про магазин. Я хочу попробовать. С ее помощью. И с твоей.

— Моя помощь будет самой вкусной, — пообещал он — Кофе на открытие, коктейли на корпоративы и круассаны каждый день.

— И сердечко на пенке?

— Обязательно. Анатомически правильное.

Они стояли на террасе, и солнце медленно садилось за город, раскрашивая небо в оттенки оранжевого, розового и лавандового. А внутри у Арины расцветал новый букет из надежды, радости и предвкушения. И в этом букете не было ни одной розы.