Арина ворвалась в «Бутон энд Баттерфляй» как спецназ. Быстро, решительно и с четким планом действий. Дождь превратил ее волосы в нечто среднее между «мокрый шелк» и «воронье гнездо», но ей было плевать. У нее было шестьдесят минут, холодильник с цветами и миссия.

— Так, — сказала она вслух, включая свет в подсобке — Работаем.

Она распахнула холодильник. Цветы смотрели на нее, как солдаты перед битвой, кто-то с готовностью, кто-то с укоризной за то, что их разбудили. Белые пионы есть. Эустома есть, но маловато. Розы «Дэвид Остин» кремового оттенка есть, и это хорошо, потому что они похожи на пионы, только менее капризные. Фрезия есть, та самая, которую Марина уже вплела в волосы, значит, нужно повторить мотив. И веточки оливы серебристые, благородные, как раз для прованского стиля.

Арина работала быстро. Ее руки, привыкшие собирать по двадцать букетов в день, двигались сами. Спиральная техника, стебель к стеблю, цветок к цветку. Белые пионы и кремовые розы образовали пышное основание. Эустома добавила легкости, ее мелкие колокольчики будто парили над букетом. Веточки оливы придали фактуру и тот самый «французский шик». А несколько стеблей фрезии, которые она аккуратно вплела по краям, связали букет с образом невесты.

— Не хватает чего-то, — пробормотала Арина, отходя на шаг — Чего-то... дерзкого.

Она оглядела подсобку. Взгляд упал на ведро с «браком». Туда она складывала цветы, которые уже нельзя продать, но жалко выбросить. И среди увядших роз и сломанных гербер она увидела его. Маленький кустик лаванды. Живой, но какой-то взъерошенный, будто его только что выкопали из прованского поля и забыли причесать.

— Ты, — сказала Арина, вытаскивая лаванду — будешь секретным оружием.

Она добавила в букет три веточки лаванды. Небрежно, будто случайно. Они торчали чуть в сторону, нарушая идеальную симметрию, и именно это делало букет живым. Как будто его только что собрали в саду, а не в цветочном магазине за сорок минут до ужина.

Оставалось последнее. Упаковка. Арина выбрала крафтовую бумагу цвета слоновой кости и перевязала букет лентой из небеленого льна. Никакого целлофана. Никаких блесток. Прованс это простота, помноженная на элегантность.

— Готово, — выдохнула она, глядя на свою работу — Если этой свекрови не понравится, я съем свой секатор.

Она бережно завернула букет во влажную ткань, схватила такси и через пятнадцать минут уже стояла перед рестораном «Прованс».

Ресторан действительно напоминал уголок французской деревни. Каменные стены, увитые плющом, деревянные балки под потолком, льняные скатерти и свечи в кованых подсвечниках. В основном зале уже собрались гости, человек тридцать, не больше. Марина, успевшая привести себя в порядок, сияла, как новогодняя елка, и ее рыжие кудри были снова украшены фрезией, видимо, у нее была запасная веточка. Рядом с ней стоял светловолосый парень с добрым лицом и слегка растерянным выражением. Видимо, тот самый Андрей, жених. А чуть поодаль, скрестив руки на груди, возвышалась женщина.

Арина узнала ее мгновенно по описанию. Свекровь. Высокая, худая, с идеальной укладкой, в платье цвета марсала и с таким выражением лица, будто она только что съела лимон и запила его уксусом. Она оглядывала зал, как полководец поле боя, и явно находила его недостаточно безупречным.

— Арина! — Марина заметила ее первой и бросилась навстречу, чуть не споткнувшись о собственную фату — Ты пришла! О боже, это он?!

Она уставилась на букет так, будто Арина принесла не цветы, а живого единорога.

— Это он, — Арина протянула ей букет — Свадебный букет версии «экстренный люкс». Белые пионы к твоему платью. Лаванда к стилю «Прованс». Фрезия повторяет ту, что в волосах. А олива, чтобы все было гладко.

— Это... это шедевр! — выдохнула Марина, и ее глаза снова наполнились слезами — Дэн! Дэн, иди сюда, посмотри!

Дэн появился из-за угла — он, оказывается, помогал официантам расставлять бокалы. Увидев Арину, он остановился. Потом медленно подошел. Посмотрел на букет. Потом на Арину. И в его взгляде было что-то такое, от чего она снова забыла, как дышать.

— Вы волшебница, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она — Я знал.

— Что вы знали? — так же тихо спросила Арина.

— Что вы спасете положение. И что это платье вам идет.

Арина опустила глаза. На ней было то самое платье, единственное приличное, которое она хранила в подсобке на случай «вдруг позовут на мероприятие». Темно-синее, простое, с открытыми плечами. Она надела его второпях, даже не посмотрев в зеркало.

— Так, — громко сказала Марина, возвращая их к реальности — А теперь знакомство со свекровью. С большой буквы «С». Арина, это Элеонора Аркадьевна. Элеонора Аркадьевна, это Арина — мой спаситель и вообще лучший флорист этого города.

Элеонора Аркадьевна медленно, как айсберг, подплыла к ним. Она оглядела Арину с ног до головы, потом букет, потом снова Арину. Арина физически ощущала, как ее сканируют на предмет «утонченности».

— Лаванда, — произнесла свекровь таким тоном, будто это было ругательство — В свадебном букете?

— В прованском свадебном букете, — спокойно поправила Арина — Лаванда символ Прованса. А также преданности и спокойствия. Она уравновешивает страсть пионов и невинность роз. Это ботаническая метафора идеального брака.

Элеонора Аркадьевна приподняла одну бровь. Идеально выщипанную. Идеально изогнутую. Идеально надменную.

— Вы разбираетесь в языке цветов?

— Я на нем разговариваю, — ответила Арина, не отводя взгляда.

Повисла пауза. Марина вцепилась в руку Андрея так, будто от этого зависела ее жизнь. Дэн за спиной матери сделал страшные глаза, которые явно означали: «Ты с ума сошла, не спорь с ней».

А потом Элеонора Аркадьевна сделала нечто неожиданное. Она улыбнулась. Уголками губ. Едва заметно. Но улыбнулась.

— Что ж, — сказала она — по крайней мере, у этого букета есть смысл. Предыдущий был просто... набором цветов.

И она удалилась. Величественно, как королева, покидающая тронный зал.

— О боже, — выдохнула Марина — Она тебя одобрила. Ты понимаешь, что это значит? Она никого не одобряет! Она моего Андрея до сих пор не одобрила, а мы вместе десять лет!

— Я ей просто понравилась, — пожала плечами Арина, хотя внутри у нее все пело — У нас, флористов, профессиональная деформация. Мы умеем находить подход к любым... растениям.

Дэн фыркнул.

— Вы только что назвали мою мать растением?

— Я этого не говорила, — Арина невинно захлопала ресницами — Это вы сами додумали.

Вечер покатился дальше. Гости рассаживались, официанты разносили закуски, фотограф щелкал камерой, ловя счастливые лица. Арина неожиданно для себя оказалась за столом рядом с Дэном. Марина настояла, чтобы «спасительница букета» сидела на почетном месте.

— Кстати, — шепнула ей Марина, наклонившись через стол — Дэн много о тебе рассказывал.

— Что?! — Арина поперхнулась водой — Мы знакомы четыре дня!

— Ну да, — Марина хитро улыбнулась — Но за эти четыре дня он сказал слово «флорист» больше раз, чем слово «виски» за всю жизнь. А это, поверь, серьезный показатель.

Арина бросила взгляд на Дэна. Он как раз в этот момент что-то говорил Андрею, но, почувствовав ее взгляд, обернулся. И подмигнул. Так, по-свойски, будто они были знакомы не четыре дня, а четыре года.

Ужин проходил легко. Тосты, смех, воспоминания о том, как Марина и Андрей познакомились в девятом классе на олимпиаде по биологии, Марина победила, Андрей влюбился. Элеонора Аркадьевна сидела во главе стола с видом человека, который допускает происходящее, но не одобряет его полностью. Арина старалась не смотреть на Дэна слишком часто, но это было сложно. Он сидел рядом, их плечи почти соприкасались, и от него все еще пахло кофе.

Ближе к десяти вечера, когда гости начали расходиться, а Марина и Андрей уехали готовиться к завтрашней церемонии, Дэн вдруг сказал:

— Ну что, флорист. Кажется, у нас остался незакрытый гештальт.

— Какой именно? — Арина устала настолько, что готова была упасть лицом в ближайшую тарелку с остатками десерта.

— Виски, — напомнил он — И разговор. Мой долг. Помните?

Арина помнила.

Через пятнадцать минут они сидели в пустом баре «Хмель Солод». Дэн запер дверь, включил приглушенный свет и достал ту самую бутылку. Японский виски, выдержанный, редкий. Подарок сестры, который он честно заработал.

Он разлил виски по двум стаканам. Тяжелым, хрустальным. Без льда. Без колы. Без всего лишнего.

— За самую талантливую флористку этого города, — сказал он, поднимая стакан.

— За самого терпеливого кофейного наставника, — ответила Арина.

Они чокнулись. Виски обжег горло и растекся теплом по всему телу. Арина закрыла глаза. Кажется, впервые за весь день она наконец выдохнула.

— Знаете, — сказал Дэн, глядя в свой стакан, — Я соврал.

— О чем?

— Когда я пришел к вам в первый раз. За лилией. Я сказал, что это для сестры, которая помешана на ботанике. Это правда. Но была еще одна причина.

Арина напряглась.

— Я видел вас раньше. За месяц до этого. Я заходил в ваш магазин купить цветы для мамы на день рождения. Вы тогда собирали какой-то невероятный букет с эвкалиптом и говорили покупателю: «Этот букет ваше обещание начать с чистого листа». И я подумал, что вот человек, который понимает. Не просто продает цветы, а понимает их. Понимает людей. Понимает, что сказать, когда слов не хватает.

Он поднял глаза и посмотрел на нее. Прямо. Открыто.

— И я придумал эту лилию. Ну, не совсем придумал. Она действительно была нужна Марине. Но я мог заказать ее, где угодно. А пришел к вам. Потому что хотел познакомиться.

Арина молчала. В голове стучало: «Он пришел не за лилией. Он пришел за тобой».

— Почему вы сразу не сказали? — тихо спросила она.

— Потому что боялся, что вы пошлете меня. С вашим-то отношением к мужчинам.

— Кто вам сказал про мое отношение к мужчинам?

— Вы, — усмехнулся Дэн — В первый же день. Когда назвали мой кофе «жидким сексом в чашке». Я подумал, что если женщина так говорит о кофе, значит, с мужчинами у нее явно был неудачный опыт. И решил действовать осторожно.

Арина рассмеялась. Она смеялась и не могла остановиться, а Дэн смотрел на нее и улыбался, и в его глазах цвета крепкого чая плясали те самые черти.

— Вы невыносимы, — отсмеявшись, сказала она.

— Я знаю, — согласился он — Но я варю отличный кофе.

Он протянул руку и заправил ей за ухо прядь волос, которая выбилась из ее импровизированной прически.

— Арина, — сказал он, и ее имя в его устах прозвучало как-то особенно — Я не знаю, что будет дальше. У нас обоих куча работы, у меня бар, у вас магазин. Но я знаю одно. Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. И я очень хочу снова увидеть вас завтра. После свадьбы. Просто так. Без лилий, без бартеров, без кофейных экзаменов. Просто вы и я. Что скажете?

Арина посмотрела на него. На его растрепанный пучок. На татуировки, которые уходили под рукав рубашки. На его руки, которые умели варить божественный кофе и держать ее ладонь так, будто она хрустальная.

— Я скажу, — медленно произнесла она — Что завтра я хочу позавтракать. И я знаю одно место, где подают отличный эспрессо. Но при одном условии.

— Каком?

— Никаких круассанов. Только если вы сами их испечете.

Дэн расхохотался.

— Договорились, — сказал он — Значит, завтра в десять. В «Хмель Солод». Я испеку круассаны. С миндалем.

— С миндалем, — кивнула Арина — И сердечко на кофе.

— Обязательно. Анатомически правильное.

И он снова взял ее за руку. И в этот раз не для того, чтобы учить темперовать кофе.