Декабрь в «Бутон энд Блум» был месяцем особенным. Витрина магазина сияла гирляндами, которые Арина с Костей развешивали целый день, трижды запутавшись в проводах и один раз уронив стремянку. В эркере, среди орхидей и монстеры, появились еловые ветки, перевитые серебряной лентой. А на дверях висел венок из эвкалипта, сухоцветов и крошечных сосновых шишек. Арина собрала его сама, вложив в каждую веточку что-то вроде заклинания на хороший год.

— Ты колдуешь, — сказал Дэн, наблюдая, как она привязывает к венку последнюю шишку.

— Я флорист, — ответила она — Это почти одно и то же.

— В прошлый раз ты говорила, что флорист это психотерапевт.

— Смотря какой заказ. Этот колдовской.

Идея устроить общий Новый год пришла в голову Элеоноре Аркадьевне. Разумеется.

— Хватит праздновать по отдельности, как чужие люди, — заявила она в начале декабря, когда они втроём пили чай в квартире Арины и Дэна — У вас теперь большая гостиная с эркером. Места хватит на всех. Я возьму на себя меню и логистику. Арина декор. Дэн напитки. Марина десерт. Андрей музыку. И никаких возражений.

— Кто сказал, что мы возражаем? — спросил Дэн.

— Никто. Но я на всякий случай предупредила.

Так началась подготовка.

За неделю до праздника квартира превратилась в штаб. Арина составляла списки украшений, закупала свечи и гирлянды, спорила с Костей о том, какие цветы лучше смотрятся в новогодней композиции. Костя предлагал папоротник, потому что «он символизирует тайну, а Новый год — это тайна будущего». Арина настаивала на эвкалипте и сухоцветах, потому что «обновление и долгая память». В итоге сошлись на компромиссе: и папоротник, и эвкалипт, и немного лаванды для спокойствия.

Дэн тем временем экспериментировал с коктейлями. Он придумал три новогодних напитка: «Мандариновый рассвет» (с шампанским и мандариновым соком), «Имбирный лес» (с имбирным сиропом, джином и розмарином) и безалкогольный «Снежный пион» (лавандовый лимонад с кокосовым молоком). Последний он назвал в честь Арины и очень этим гордился.

— Ты называешь коктейли в мою честь, — сказала она, когда он дал ей попробовать «Снежный пион» — Это уже третий. После «Флористки» и того, который ты не успел назвать, потому что я опрокинула полотенце.

— Это традиция, — ответил он — Каждый год новый коктейль в твою честь. Через десять лет у меня будет целое меню «Арина».

— Звучит как план.

— Это лучший план в моей жизни. После плана с лилией.

— Ты когда-нибудь перестанешь упоминать эту лилию?

— Никогда. Это наша легенда. Наш миф. Наша, мать её, восковолистная лилия.

Тридцать первого декабря квартира была готова. Гирлянды мерцали на окнах тёплым золотом. В эркере, среди растений, стояла небольшая живая ёлка, в горшке, чтобы потом можно было высадить в парке. Арина нарядила её засушенными цветами, крошечными деревянными звёздами и, по предложению Дэна, кофейными зёрнами на тонких лентах. Выглядело странно, но обаятельно.

— Ёлка в стиле «кофе и цветы», — прокомментировала Марина, когда они с Андреем пришли первыми — Это так в вашем духе.

— Кофе и цветы это вообще наш бренд, — сказал Дэн — Может, откроем кофейню-оранжерею? «Бутон Бинс», как Костя предложил.

— Костя предложил отличное название, — оживилась Марина — И вообще, где он? Я хотела подарить ему мёд. Андрей купил мёд у папы Арины.

— Костя придёт позже, — сказала Арина, поправляя ленту на ёлке — Он пошёл за своей калатеей. Сказал, что она хочет встретить Новый год в кругу семьи.

— Калатея хочет встретить Новый год, — повторил Андрей — А я думал, что у меня странная работа.

— Ты работаешь в логистике, — напомнила Марина — Там все странные.

Гости собирались постепенно. Элеонора Аркадьевна прибыла ровно за час до полуночи, в платье цвета шампанского, с идеальной укладкой и коробкой домашних пирожных. «Я не доверяю магазинным десертам», — заявила она. Следом пришли родители Арины. Нина Петровна принесла пирог с капустой и яблоками, Сергей Васильевич взял три баночки мёда нового урожая. Одну он сразу вручил Дэну.

— Это гречишный, — пояснил он — Для иммунитета. Чтобы не болели.

— Спасибо, — Дэн принял подарок с почтительным поклоном — Я уже оценил ваш мёд. Когда Арина болела, она пила чай с липовым. Помогло.

— Мёд всегда помогает, — кивнул папа — Пчёлы знают.

К десяти вечера квартира наполнилась шумом и смехом. Дэн смешивал коктейли за импровизированной барной стойкой на кухне. Костя, пришедший с калатеей (которую он поставил на почётное место в эркере, рядом с монстерой), рассказывал Нине Петровне о языке цветов. Марина и Андрей резали салаты. Элеонора руководила сервировкой стола, попутно критикуя скатерть («слишком мятая, нужно было гладить с паром»). А папа Арины стоял у окна и смотрел на липы.

— Хорошие медоносы, — сказал он задумчиво — Весной здесь будет много пчёл.

— Мы будем рады, — ответила Арина — Только предупреди нас заранее, чтобы мы не боялись.

— Пчёл не нужно бояться. Их нужно уважать. Как розы, — он бросил взгляд на Костю — Этот парень боится роз. Но уважает. Это правильно.

Ближе к полуночи все собрались в гостиной. Дэн разлил шампанское по бокалам. Костя держал на коленях калатею «чтобы она тоже видела». Элеонора сидела на диване с идеально прямой спиной и смотрела на ёлку.

— Я помню, как в детстве мы с бабушкой наряжали ёлку в оранжерее, — сказала она вдруг — У нас не было игрушек, мы вешали на ветки засушенные цветы. Как у вас. — она повернулась к Арине — Это хорошая традиция. Не выбрасывайте её.

— Не выброшу, — пообещала Арина — У нас теперь будет такая традиция. Каждый год новые засушенные цветы на ёлке.

— И кофейные зёрна, — добавил Дэн — Без них нельзя.

Начали бить куранты. Первый удар. Второй. Третий. Все подняли бокалы.

— За уходящий год, — сказал Дэн — За лилию, с которой всё началось. За круассаны. За подпольного ботаника Гришу, который сейчас в Индонезии, но прислал открытку с орхидеей.

— За новые магазины, — добавила Элеонора — И за стабильный рост прибыли.

— Мам!

— Что? Я желаю вам финансового благополучия. Это важно.

— За любовь, — сказала Марина, поднимая бокал — За то, чтобы мы все были так же счастливы, как мы с Андреем.

— И как мы с калатеей, — добавил Костя.

Десятый удар. Одиннадцатый. Двенадцатый.

— С Новым годом! — хором сказали все.

Дэн повернулся к Арине, взял её за руку и поцеловал прямо там, у ёлки с засушенными цветами.

— С Новым годом, флорист, — прошептал он — Пусть следующий год будет ещё лучше.

— Куда уж лучше? — она улыбнулась — У нас есть дом. И магазин. И монстера, которая не плачет.

— Будет ещё лучше. Я обещаю.

Она хотела ответить, но тут её внимание привлекла Элеонора Аркадьевна. Та стояла чуть поодаль, у окна, и смотрела на праздничный стол, на смеющихся гостей, на ёлку, на них с Дэном. А по её щеке, впервые за всё время, что Арина её знала, катилась слеза. Всего одна. Элеонора быстро смахнула её кончиком пальца, но Арина заметила.

— Элеонора Аркадьевна, — она подошла к ней — Что случилось?

— Ничего. — Элеонора выпрямилась и поправила рукав платья — Просто... Я давно не встречала Новый год в такой компании. Обычно это был ресторан, или приём, или телевизор. А здесь семья. — она помолчала — Это приятно.

— Вы часть этой семьи, — сказала Арина — Вы с самого начала были её частью.

— Я знаю, — Элеонора слабо улыбнулась — Я просто не ожидала, что это будет так трогательно. Не привыкайте.

— Не буду.

Они постояли ещё немного у окна, глядя на ночной город. Вдалеке гремели салюты. Разноцветные вспышки расцвечивали небо, отражаясь в окнах соседних домов. Арина чувствовала тепло от камина (электрического, но всё равно уютного), слышала смех гостей и голос Дэна, который рассказывал Косте, как правильно темперовать кофе.

— Я рада, что мой сын встретил вас, — сказала вдруг Элеонора — Вы сделали его счастливым. И меня тоже.

Арина не нашлась, что ответить. Вместо этого она просто взяла Элеонору за руку, впервые за всё время их знакомства. И Элеонора не отдёрнула руку. Она сжала её в ответ коротко, почти незаметно. Но этого было достаточно.

Через час, когда гости начали расходиться, а Костя укладывал калатею в специальную переноску («ей пора спать, у растений режим»), Арина и Дэн остались вдвоём. Они сидели на диване, укрытые одним пледом, и смотрели на догорающие свечи.

— Ну что, — сказал Дэн — Первый совместный Новый год состоялся.

— Первый из многих, — добавила она.

— Ты правда этого хочешь? Каждый Новый год с моей мамой, с моей сестрой, с Костей и его калатеей?

— Хочу. А ты?

— Я хочу, — он повернулся и посмотрел на неё — Я хочу каждый Новый год. И каждый день между ними. Я хочу всю жизнь.

— Тогда договорились.

— Договорились. — он поцеловал её в лоб — Кстати, ты заметила, что мама плакала?

— Заметила.

— Это второй раз в моей жизни. Первый был, когда Марина выходила замуж. Так что ты теперь в одном ряду с Марининой свадьбой. Это высший ранг.

— Я польщена.

— Ты должна быть польщена. Моя мама не плачет. Даже когда режет лук. Она его не режет, у неё для этого есть домработница.

Арина рассмеялась и прижалась к нему теснее. За окном всё ещё гремели салюты. В эркере монстера, калатея и орхидеи мирно соседствовали, не подозревая о том, что стали свидетелями рождения новой семейной традиции. А в гостиной, на ёлке, среди засушенных цветов и кофейных зёрен, висела крошечная записка, которую Арина написала днём и никому не показала: «Следующий год будет нашим. Как и все последующие».