Утро Арины началось не с кофе. Оно началось с острого чувства вины и миндальной крошки на подушке. Виноват в первом был бармен Дэн. А во втором круассан, который она, вопреки всем принципам правильного питания, доела прямо в постели, читая статьи о лилии восковолистной.

Статьи были неутешительными.Lilium lancifolium var. flore pleno— восковолистная лилия, она же лилия тигровая махровая, родом из Японии. Не то чтобы она была занесена в Красную книгу, но и на каждом углу не валялась. В местных питомниках ее не было. В Голландии — только под заказ, ждать три недели. А судя по тому, что день рождения бармена в следующий четверг, три недели — это провал.

— Почему я вообще парюсь? — спросила Арина свое отражение в зеркале, пока чистила зубы. Отражение в ответ промолчало, но выразительно посмотрело на пакет из пекарни, оставшийся на кухонном столе — Ах да, круассаны. Проклятая выпечка, чтоб ее.

К десяти утра она уже сидела в подсобке «Бутон энд Баттерфляй», вооружившись телефоном и кружкой растворимого кофе, который действительно напоминал по вкусу разочарование. Арина методично обзванивала поставщиков.

— Нет, — сказал первый.— До октября не будет, — отрезал второй.— Вы издеваетесь? Это же не венерин башмачок! — возмутился третий.

Четвертый поставщик, специализировавшийся на редких растениях, долго молчал в трубку, а потом голосом, полным загадочности, произнес:— Есть один человек. Но это серый рынок. Официально я вам этого не говорил.

Так Арина оказалась с номером телефона, записанным в блокноте как «Гриша Кактус». Гриша Кактус. Звучало как имя криминального авторитета из девяностых, который отошел от дел и теперь разводит суккуленты.

— Гриша, — представился голос в трубке, когда она набрала номер. Голос был прокуренным и низким — Чо надо?

— Лилия восковолистная, — сказала Арина, стараясь звучать уверенно — Махровая. Сорт «Флоре Плено». Говорят, вы можете помочь.

— Кто говорит? — настороженно спросил Гриша.

— Пятый канал. Передача «Жди меня».

В трубке повисла пауза. Арина уже подумала, что перегнула палку, но потом Гриша хрипло рассмеялся.

— Смешная. Люблю смешных. — он закашлялся — Есть такая. Одна штука. Цветет, стерва. Привез друг из Киото в ручной клади, завернул во влажную газету и сказал, что это подарок теще. Теща у него японка, так что прокатило.

— Сколько? — Арина затаила дыхание.

— Пять, — отрезал Гриша.

— Пять чего? Тысяч? Евро? Почек?

— Тысяч рублей. Не наглей, девочка. И еще триста рублей за доставку. Но это только потому, что ты смешная.

Арина мысленно пересчитала свой бюджет. Пять тысяч за один цветок — это грабеж. Но отступать было некуда. К тому же, она уже представила лицо Дэна, когда она небрежно вручит ему этот ботанический Грааль. И тут же одернула себя: какое ей дело до лица бармена? Это просто деловая сделка. Круассаны. Кофе. Лилия. Точка.

— Где встречаемся? — спросила она тоном шпиона, покупающего секретные чертежи.

— У ботанического сада, через час. У пальмы в горшке. Я буду в кепке.

— Оригинально. Под пальмой в ботаническом саду. Прям как в шпионском романе, только про пенсионеров.

— Не умничай, — буркнул Гриша и бросил трубку.

Ровно через час Арина стояла у огромной финиковой пальмы в кадке на входе в ботанический сад. Она чувствовала себя немного дурой, но в то же время в животе порхало странное, забытое чувство азарта. Последний раз она испытывала такой адреналин, когда случайно перепутала букет невесте. Вместо нежно-розового «облака» из пионов и эустомы, она собрала ярко-красный «пожар» из роз и гиперикума. Невеста, к счастью, оказалась неформалкой и сказала, что это «прям вайб». А вот ее мама пыталась вызвать экзорциста.

— Пс-с-с, — раздалось откуда-то из-за кадки.

Из-за пальмы вышел колоритный персонаж. Невысокий, кряжистый, в старой кожаной кепке и выцветшей клетчатой рубашке. У него были обветренное лицо, усы щеточкой и глаза-бусинки, которые смотрели на мир с веселым подозрением. В руках он держал пластиковое ведро, прикрытое газетой.

— Гриша? — шепотом спросила Арина.

— Он самый, — так же шепотом ответил мужчина — Товар принес. Деньги показывай.

Арина достала из сумочки конверт. Гриша приподнял газету. В ведре, в горшке с влажным мхом, гордо возвышалась она. Стебель высотой около метра, усыпанный темно-зелеными ланцетными листьями, блестящими, будто покрытыми воском. И на верхушке несколько крупных, тяжелых бутонов. Один уже приоткрылся, демонстрируя край лепестка насыщенного оранжевого цвета с темными, почти черными крапинками.

Это была именно она. Лилия восковолистная. И она была прекрасна.

— А она точно… того? — Арина кивнула на бутон — Не завянет по дороге?

— Обижаешь, начальница, — Гриша оскорбленно поджал усы — Корни в мхе сфагнуме, влажность как в Киото в сезон дождей. Если завянет, разрешаю обозвать меня декабристом.

Арина аккуратно передала деньги, и Гриша бережно вручил ей ведро. Сделка состоялась.

— Будут еще заказы — обращайся, — подмигнул Гриша, пряча конверт за пазуху. — Могу достать папоротник «Птичье гнездо» из Индонезии. Или фикус-душитель. Их хорошо бывшим дарить.

— Я подумаю, — улыбнулась Арина, прижимая к себе драгоценное ведро — Особенно насчет душителя.

Весь обратный путь до цветочного она улыбалась как дурочка, поглядывая на свою добычу. Лилия слегка покачивалась в такт движению троллейбуса, как редкая пассажирка, которую все объезжают. Арина даже пристегнула ведро ремнем безопасности на соседнем сиденье. Кондукторша посмотрела на нее с подозрением, но промолчала. Видимо, в ее практике были случаи и похуже.

Доставка лилии была успешно осуществлена и водружена в самое сердце цветочного холодильника, подальше от любопытных глаз покупателей и сквозняков. Арина полила мох, поправила лист и прошептала:

— Ты только живи, ладно? Ты моя валюта. Мой билет в мир нормального кофе.

А потом настало время второй части сделки. Визитка бара «Хмель Солод» лежала в кармане фартука и, казалось, физически жгла ей бедро. Арина набрала номер.

— Алло? — голос Дэна звучал немного удивленно.

— Ваш заказ выполнен, — торжественно объявила Арина — Лилия восковолистная у меня. Абсолютно живая и с бутоном. Можете передать сестре, что она задолжала вам редкий виски.

— Да ладно?! — в его голосе прозвучало искреннее изумление — Вы серьезно? Я думал, это была шутка.

— Это была бартерная сделка, скрепленная круассанами. А круассаны это серьезно.

Дэн рассмеялся.

— Тогда мой долг. Кофе. Вы когда хотите первый урок?

— А когда у вас смена?

— Сегодня. С четырех до двенадцати. Но лучше приходите до открытия, часа в три. Пока нет посетителей, я покажу вам святая святых — и добавил шепотом — кофе-машину.

В три часа дня Арина, переодевшись в джинсы и простую футболку, толкнула тяжелую деревянную дверь бара «Хмель Солод». Дверь поддалась неожиданно легко и бесшумно, открывая проход в царство темного дерева, приглушенного света и запаха выдержанного алкоголя. Бар был стилизован под старый английский паб: массивная стойка красного дерева, полки, уставленные бутылками всех форм и размеров, кожаные диваны и приглушенный свет ламп с абажурами из слюды.

За барной стойкой стоял Дэн. Сегодня, без своей черной футболки, в простой белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и черном фартуке, он выглядел еще более… внушительно. Или это просто освещение такое? Татуировки на предплечьях казались еще более замысловатыми.

— Пунктуальность вежливость королей, — поприветствовал он ее, и в его глазах снова заплясали те самые черти.

— И флористов, которые хотят кофе, — парировала Арина, усаживаясь на высокий барный стул — Ну, профессор кофейных наук, показывайте свой агрегат.

Дэн жестом фокусника указал на стоящую за ним хромированную махину.

— Знакомьтесь, это Виктория Ардуино. Итальянка, горячая, капризная, требует к себе уважения.

— Звучит как описание моей бывшей свекрови, — хмыкнула Арина.

Дэн хохотнул, и атмосфера сразу стала какой-то легкой.

— Итак, урок номер один, — начал он, беря в руки холдер — Кофе начинается не с машины. Он начинается с зерна. Вот, понюхайте.

Он поднес к ней открытую банку. Арина вдохнула. Пахло шоколадом, орехами и чем-то дымным. Совсем не так, как ее растворимый порошок из банки.

— Это Гватемала, — пояснил Дэн — Темная обжарка. Для эспрессо то, что доктор прописал. А теперь смотрите. Берем холдер. Протираем его насухо. Это важно, иначе вода пойдет криво и кофе будет горчить. Засыпаем ровно восемнадцать граммов молотого кофе.

Он делал все ловко, быстро, но при этом каждое его движение было плавным и точным. Арина невольно залюбовалась его руками. У него были красивые руки — сильные, с длинными пальцами, с проступающими венами. Руки человека, который привык работать с материей — будь то лед для коктейля или кофейная гуща.

— Теперь самый важный момент — темперовка, — Дэн взял в руку тяжелый металлический темпер — Трамбовать нужно ровно, с усилием примерно в пятнадцать килограммов. Представьте, что вы не давите, а просто кладете руку на темпер и даете силе тяжести сделать всю работу.

Он плавным движением спрессовал кофейную таблетку, и Арина заметила, как на его предплечье напряглись мышцы. Она тут же отвела взгляд, делая вид, что очень заинтересована в устройстве кофе-машины.

— Теперь вставляем холдер в группу и включаем пролив. Смотрите.

Из носиков холдера потекли две тонкие струйки. Они были цвета темного меда и струились вниз, в маленькую чашку, с гипнотической плавностью.

— Идеальная экстракция, — прокомментировал Дэн, не сводя глаз со струек — «Мышиные хвостики». Запомните, эспрессо должен течь ровно двадцать пять — тридцать секунд. Не быстрее, не медленнее. Быстрее — будет кислятина. Медленнее — горечь.

Он выключил пролив, и по бару разлился насыщенный, густой аромат. Дэн поставил перед Ариной крошечную чашку с черным кофе, на поверхности которого колыхалась плотная ореховая пенка.

— Пробуйте. Только сначала обязательно размешайте ложечкой пенку, иначе первый глоток будет просто пеной.

Арина взяла чашку и поднесла к губам. Первый глоток был… откровением. Это был не просто кофе. Это была симфония. Плотный, сладковатый, с нотами темного шоколада и ореховой пасты, и при этом не горький, а бархатистый. Он обволакивал язык и оставлял долгое, приятное послевкусие.

Она молчала секунд десять, приходя в себя.

— О господи, — выдохнула она наконец — Дэн, это… это не кофе. Это… жидкий секс в чашке.

Дэн, который в этот момент протирал холдер, замер, а потом расхохотался так, что эхо разлетелось по пустому бару.

— Это лучший комплимент, который я когда-либо слышал в свой адрес, — отсмеявшись, сказал он — Повторите?

— Если я выпью еще, моя нервная система не выдержит, — честно призналась Арина — Я буду требовать такой кофе каждое утро. Это подсадит меня на вашу иглу, Дэн.

— Ну, я не против, — спокойно ответил он, и в его тоне прозвучало что-то такое, от чего у Арины внутри сжался маленький комочек.

Она кашлянула.

— Теперь моя очередь, да? Учить меня.

— Верно, — Дэн протянул ей чистый холдер — Давайте, флорист. Покажите, на что вы способны.

Арина взяла холдер и повторила его движения. Получилось, ожидаемо, плохо. Кофейная таблетка вышла кривой, и при проливе из одного носика потекла жидкая водичка, а из второго — ничего.

— Это называется «капает с одного уха», — прокомментировал Дэн, забирая у нее холдер — Рука дрогнула. Вот здесь, — он вдруг встал у нее за спиной и положил свою ладонь поверх ее, поправляя темпер — давить нужно всей рукой, а не только пальцами. Чувствуете вес?

Арина перестала чувствовать что-либо, кроме его близости. Он стоял так близко, что она ощущала тепло его тела и слышала запах цитруса и кофе. Его дыхание коснулось ее макушки. Она замерла, боясь пошевелиться. Мир сузился до их двух рук на темпере.

— Чувствую, — выдохнула она, надеясь, что ее голос не дрожит.

— Хорошо, — так же тихо сказал он, убирая руку — Еще попытка.

Она выдохнула. Вторая попытка вышла лучше. Кофе потек двумя ровными струйками.

— «Мышиные хвостики»! — радостно воскликнула Арина, чувствуя себя первоклашкой, которая написала первую букву.

— Способная ученица, — усмехнулся Дэн, и в его улыбке промелькнула гордость. — Осталось сто тысяч повторений, и вы станете профи. Но на сегодня — зачет.

— Значит, я заслужила еще одну чашку вашего кофе?

— Заслужили, — кивнул он. — И даже больше.

Он взял чистый стакан, плеснул в него молока, добавил лед и сверху аккуратно вылил свежесваренный эспрессо.

— Это айс-латте. Мой личный рецепт. Без сиропа, только щепотка корицы. Для тех, кто не хочет, чтобы сердце выпрыгнуло из груди после второго эспрессо.

Арина взяла стакан и сделала глоток. Это было идеально. Холодное, молочное, с кофейной горчинкой и согревающим намеком на корицу.

— Дэн, — серьезно сказала она — вы опасный человек. Вы спаиваете людей кофе.

— Я не спаиваю, — он облокотился на барную стойку напротив нее — Я создаю зависимости. Это часть профессии. Вы ведь тоже. Думаете, я не знаю, зачем вы добавляете в букеты этот, как его, эвкалипт? Чтобы они возвращались к вам за новой дозой запахов.

Арина улыбнулась. Черт возьми, он был прав. Они оба были дилерами. Только один торговал эмоциями в чашке, а другая в букетах.

— Ладно, мне пора открывать бар, — Дэн выпрямился — Урок окончен. Но у нас с вами еще три занятия по бартеру.

— Три? — Арина удивленно приподняла бровь. — Мы договаривались на одно за круассаны.

— Круассаны были съедены. А теперь у нас новый контракт, — его глаза хитро блеснули — За каждый день, что вы храните у себя мою лилию до четверга, я учу вас одному кофейному секрету. Потому что, Арина, я боюсь оставить эту лилию дома. Я ее убью. У меня все растения кончают жизнь самоубийством. Даже кактусы.

— Даже кактусы? — ужаснулась Арина.

— Последний высох. Я думал, ему нужно меньше воды. Оказалось, ему нужно хоть какое-то мое внимание. Я забыл о нем на три месяца.

Арина представила, как доверенная ей лилия, этот редкий ботанический бриллиант, медленно погибает на подоконнике холостяцкой квартиры Дэна, забытая и не политая. Мурашки ужаса пробежали по ее спине.

— Договорились, — быстро сказала она — Лилия будет жить в «Бутоне», в персональной палате интенсивной терапии, до самого дня рождения вашей сестры. И с ней ничего не случится. Обещаю.

— Вот и отлично, — Дэн вытер руки полотенцем — Тогда до завтра, Арина-флорист. В три часа.

Арина вышла из бара в приподнятом настроении, со стаканом айс-латте в руке и легким запахом кофе на одежде. План на вечер снова был разрушен, но, как ни странно, ее это не расстраивало.

Вечером она стояла в своем магазине и разговаривала с лилией.

— Ты даже не представляешь, — шептала она, аккуратно опрыскивая ее восковые листья — какой кофе он варит. Это просто аморально. И пахнет от него невероятно. От кофе, я имею в виду. От кофе пахнет.

Лилия в ответ надменно качнула бутоном, который раскрылся еще на полсантиметра.

Кажется, цветок ей не верил.