Для своей экономки я выделил комнату на цокольном этаже. Там тихо и никто мешать больной не будет. И главное — есть возможность ухаживать за пожилой женщиной. Я выделили для этого двух крепких служанок. Они каждый день должны протирать женщину влажными полотенцами и растирать тело. Особое внимание положению голову. Не дай бог захлебнётся при кормлении, пришлось самому провести инструктаж. Чтобы насильно не кормили. Только если будет сама глотать.

Было любопытно узнать историю жизни Зои Тихоновны Мальцевой. В юные годы девушку выдали замуж за сельского священника. Вот бы никогда не подумал. Но тот был в преклонных годах и вскоре скоропостижно скончался, оставив вдову в интересном положении. Тут её и приметил мой дед Карл Шарлевич. И взял в услужение, а затем повысил до экономки, поселив в новом особняке. Оценил её грамотность и умение работать с людьми. Как она ухитрялась растить дочь и вести немаленькое графское хозяйство — вопрос интересный. Причём ведь сподобилась дать дочке неплохое по нынешним меркам женское образование. Анна знает грамоту и счёт. По протекции матушки устроилась работать компаньонкой в большой купеческий дом. Вела хозяйство, закупала провизию и следила за слугами.

Если она хоть немного похожа на мать в этом вопросе, то вот и быстрый выход из положения. Большой особняк как солидный корабль, даже если им престают управлять — какое-то время идёт прежним курсом. Так и мой дом — вышколенные слуги по инерции даже без строгого присмотра продолжают исправно исполнять свои обязанности. Но только до того момента, когда вдруг понимают, что могут халтурить без последствий.

После воскресной службы народ повалил на улицу и я предпочёл выждать, чтобы не толкаться. После спёртого воздуха внутри церкви на улице благодать, вот только портят вид побирушки у паперти. Это прямо на площадке перед входом в храм. Толкутся по бокам лестницы, у ворот и подле свечной лавки. Их здесь немало, и все они обладают целым набором жалостливых и кричащих символов. Подвязанная нога, выставленные на показ воспалённые конечности, слепота — поди проверь как там на самом деле. Отличает их одно — громко взывают о помощи и цепляются за одежду, требуя обратить на себя внимание:

Вот голосистая старуха завопила как иерихонская труба. — Подайте Христа ради, православные! Не оставьте убогую! — и тычет расчёсанной в кровь до язвочек рукой.

А вот и целый хор нищих из семи человек, эти тянут на помин души родителей и за упокой неведомого страдальца.

Но самое неприятное — это агрессивный и отчаянно пованивающий попрошайка. Буквально как клещ вцепился в мой сапог и тянет, — Батюшка, хоть копеечку! Грех пройти мимо! Господь сторицей вернёт!

Если бы не лакей, так он бы преследовал меня до самой кареты. И выбирают же такие ситуации, когда отказать трудно, вроде как скупердяем не хочется прослыть.

Я же всмотрелся в других ожидающих помощи. Вот одноногий солдат в старом и потёртом мундире, на лице страшный шрам старого ранения. Просто стоит и смотрит на проходящих. А рядом пожилая женщина держит за руку девочку лет пяти. И знаете, что меня зацепило — эти молчат, не голосят, призывая внимание — а просто ждут.

И ещё одно — у женщины лицо перекошено, одна половина будто смазана. Наверняка тоже последствия инсульта. И стоять ей очень трудно, скорее девочка помогает ей стоять, да церковная ограда.

Через лакея велел дать каждому из молчаливых по несколько копеек, а женщине гривенник. Но тут же заметил, как к ним кинулись нагловатые старожилы. Отберут ведь ироды.

Профессиональные нищие на миру были всегда, в том числе во времена Союза. Поговаривали, что эти деляги, страдающие в подземных переходах и остановках, в свободное от работы время разъезжали на «Волгах» и входили в некую мафиозную структуру. Можно этому верить, можно нет. Но мне стало жаль именно этих, молчаливых. Женщина только губами шевелила, а девчушка явно сильно замёрзла от долгого стояния.

По этому поводу я имел разговор со своим управляющим господином Завадский. Тот не сразу въехал в мою идею. А я предложил купить готовое здание или построить с нуля дом для таких вот бедолаг.

Наивным я оказался, опытный бухгалтер развеял сходу мои замыслы:

— Дело несомненно богоугодное, но очень уж затратное и боюсь нам не по карману. Вот сами посчитайте. Вы хотите поселить в некое заведение около двух сотен душ. Даже если удастся недорого приобрести такое большое строение — главный расход составит еда. Даже если кормить просто — каши, хлеб и щи. Выйдет где-то 2–3 рубля на человека нужно, это при условии, что своё хозяйство помогает. Тут уже 400–600 рублей набежало. Ежели баловать изредка мясцом, так все 700 получится. Потом персоналу тоже нужно платить, на 200 человек нужно не менее 20 сиделок, лекарь, фельдшера, прачки и так далее. Добавьте ещё рублей 300. Дрова, свечи, одежда и бельё — ещё 150. Зимой и того больше. Добавьте лекарства и получится 12–18 тысяч рублей в год. А это уже не барская милость, а казённое учреждение. Простите, Ваше сиятельство, тут либо общество составлять, либо искать покровителя. Одному человеку такую ношу долго не снести.

Умеет Игнатий Казимирович навести тоску. Но вскоре у нас родилась иная мысль. А что, если поискать богатых вкладчиков и попросить губернскую поддержку. Можно привлечь церковь и даже создать попечительский совет.

Так у нас зародилась мысль о Ярославском Доме Призрения. Что-то среднее между богадельней и лечебницей. Ориентировочно для беспомощных, престарелых и увечных. Пока всё на бумаге и только в качестве графской причуды.

Ясно, что нам нужны спонсоры среди состоятельной аристократии и купечества. Но как заставить их раскошелиться? Завадский посчитал, что лучшим вариантом станет сбор средств. Сам дом нам может обойтись в сумму до 20 000 рублей. Это ежели рассчитывать на те же 200 человек.

Лучшим вариантом стало бы создание «неприкосновенного капитала». Допустим собрать 100 000 рублей и жить на проценты (5–6%). Это уже 5000–6000 рублей плюс пожертвования. Основной капитал лучше не трогать. Однако это скорее из области фантастки, получается огромная сумма.

Вот только тут разжалобить этих богачей не получится. Тут надо давить на тщеславие и статус.

— Александр, Вы меня поражаете. Я даже затрудняюсь предположить, что Вы придумаете завтра. Может займётесь выведением новой породы лошадей? — Мы с Оболенским и Вяземским сидим в ресторации и наслаждаемся блюдами отечественной кухней. Узнав о моих планах, верные друзья-товарищи раскритиковали мою мысль в пух и прах. Но, тут же начали импровизировать.

— Это нужно не в провинции делать. В Москве было бы легче собрать средства. Ежели уговорить богатеев из клана Юсуповых или Шереметьевых, да заручится поддержкой одной из великих княжон — тогда вполне может и получится. А у нас в Ярославле размахи не те. Можно было бы благотворительные вечера устраивать и приглашать на них купцов-миллионщиков. Демидовых, Морозовых и даже Строгановых. А у нас что? Взять главного богатея города князя Лобанова-Ростова. У него годовой доход около 60 000, а допустим у клана Морозовых не менее 300 000 дохода. А тот же Юсупов вообще миллионами ворочает. Вот где размах.

Где-то Алексей Никитич прав, но тогда это означает благотворительность только для избранных регионов. А вот реакция графа Вяземского вызывает вопросы:

— Граф, если бы я не знал Вас много лет, то подумал бы, что Вас подменили. Где тот бравый офицер-гусар? Где тот азартный игрок, Вам самому с собой не скучно? Где скандалы, дуэли и брошенные красотки. Когда Вы, Александр, в последний раз бились за честь прекрасноликой незнакомки? Где Ваше безумство, за которое мы Вас и любим?

А милейший Сергей Павлович переигрывает. Вроде улыбается и дружески похлопывает по плечу, а глаза холодные. Даже злые, сразу вспомнилось предупреждение уходящего в долину вечной охоты графа Белькурова, «держись подальше от Вяземского». Ещё он намекал на женщину, вполне вероятно на маркизу Ратманову. Но та, слава богу далеко от сюда. А вот Вяземский гнёт свою линию и даже пытается перетянуть на свою сторону Оболенского.

— А и впрямь граф, не проветрить ли нам головы на охоте? — присоединился к предложению Вяземского князь.

— Ну, трудно с вами спорить, — принял я приглашения. Хотя не вижу в этом занятии ничего интересного. Устраивать загонную охоту ради жалких шкурок лисьего семейства. А потом смотреть на тушку несчастного животного, отдавшего жизнь из-за барской прихоти. Лучше просто выехать на природу и получить удовольствие от быстрой скачки.

Недели через две стало приносить плоды наше лечение, Зоя Тихоновна уже садится и кушает. Врача я больше не пускал к ней, залечат своими варварскими снадобьями. Женщина сильно сдала, но уже не выглядит как умирающая. Она пытается говорить и порывается вставать. И эти явные признаки выздоровления позволили её дочери Анне попытаться приглядываться к дому и людям, его населяющим и работающим в нём. Сам факт, что эта женщина — дочь самой Зои Тихоновны уже заставляет проникнуться. А ещё Анна довольно дородная дама и обладает сильным уверенным голосом. Слуги такой тембр отлично понимают.

Рождественский бал в провинции разительно отличается от столичного тем, что в Москве можно раствориться в толпе. В Ярославле — никак не получится, тут буквально все всё про всех знают. Кто, кому и сколько.

Организует это мероприятие губернский предводитель дворянства под покровительством губернатора. Это далеко не частный приём, а главное зимнее событие года. Сюда съезжаются помещики из уездов, офицеры расквартированных здесь частей и, разумеется, представители высшего общества Ярославля.

В этом году бал выпал на святки между самим Рождеством и Крещением. Перед этим мы встретились у Оболенских, а уж оттуда к восьми вечера отправились к помпезному зданию дворянского собрания. Формат бала не совсем обычный. Этакий полумаскарад. Гости должны явиться в масках и в костюмах, утилизированных под исторические персонажи. То есть ещё не венецианский маскарад, но уже интересно тем, что можно не узнать того, кто под маской.

Лично я выбрал костюм венгерского магната, Оболенский вырядился античным героем, а Вяземский настоящим рыцарем. Григорий Волков выбрал образ восточного человека, встречались нам также русские бояре в длиннополых кафтанах, а также маски животных. Дамы выбирали лирические образы пастушек, богини охоты Дианы, античной нимфы, знойной испанки или открытое одеяние гречанки. Для таинственности организаторы и слуг вырядили в старинные костюмы, а также создали в помещениях атмосферу загадочности за счёт слабого освещения. Лишь в главном танцевальном зале света в избытке. Отцы города и генералитет важно стоят и сидят в углу. Эти своё уже отплясали и маски держат в руках как символ праздника. Им важнее светские беседы.

Дождавшись, когда гости придут в себя и согреются, вперёд вышел наш предводитель дворянства граф Михаил Сергеевич Толбузин вместе с супругой. Он толкнул короткую речь минут на пять, особо не затягивал и вскоре объявил о начале бала.

Через несколько минут грянет торжественный полонез и пора озаботится партнёршей. Не танцевать обязательные танцы на балу — плохой тон. Но тут не так всё просто. Если дама хорошо знакома или не так и молода, то подойти вполне уместно даже без предварительной записи в специальную дамскую книжку (карне). Но она может ответить, что именно этот танец обещан другому. На полонез обычно составляются пары заранее, но я как обычно протупил. Зачастую выбор пары на полонез — это показатель статуса. Напроситься на танец к княжне или юной девушке их хорошего рода без представления — решительный нонсенс. Нужно, чтобы кто-нибудь из знакомых представил:

— Мария Михайловна, позвольте представить — граф Александр Викторович Белькуров.

Тогда оценив ваши статусные реквизиты (титул, доход и репутацию), дама и её окружение примут решение и возможно внесут вас в список партнёров на сегодняшний вечер.

Но сегодня бал-маскарад и зачастую не определишь, кто скрывается за маской, в этом и прелесть такого формата. Возможна некая свобода и даже флирт. Пары уже начали выходить в центр зала и строиться согласно ранжиру. Я углядел двух явно молодых женщин, стоящий в одиночестве. Судя по всему, у них пока нет партнёров, хотя — вон тот молодой пехотный офицер целеустремлённо двинулся в том же направлении, как и я. Но чуть не успевает, поэтому выбор за мной.

Однако это сделать нелегко. Дамы почти одинакового роста и комплекции и явно нарядились по контрасту друг к другу. Одна во всём черном. Тёмное платье, маска, жемчуг и чёрные перчатки. Стиль «Ночь».

Вторая, наоборот, олицетворяет «Зиму». Светлое платье и серебристые детали. Но волосы у «Ночи» как раз соломенно-золотистые, а вот у «Зимы» как вороново крыло. Полные противоположности.

Но, так как поручик дышит мне в спину, я выбрал «Ночь». За несколько шагов сбавил темп, чтобы не напугать женщин и дать им возможность показать о своей заинтересованности. Это не сложно, достаточно повернуться к подходящему на пол-оборота и изобразить увлекательнейший разговор с подругой. И кавалер сделает вид, что просто шёл мимо. У женщин много инструментария, чтобы без слов выразить свои эмоции.

Вроде женщина меня поощряет и на мой отчётливый поклон отреагировала соответственно. Я решил оставаться в роли:

— Осмелится ли один смертный просить милости у самой Ночи?

Дама чуть склонила голову, давая понять, что приглашение принято. Мне осталось лишь предложить руку. Дамские пальчики легли на рукав костюма и мы чинно направились к строящимся парам.

Из-за маскарада нарушилась статусность построения. Впереди, разумеется, губернатор и доблестный предводитель с супругами. А дальше кто как подсуетился.

Медленный и торжественный танец позволяет познакомиться с дамой. В глаза смотреть не рекомендуется, но и отворачиваться тоже не следует. Есть определённые правила бального этикета. Травить анекдоты и ставить даму в неудобное положение — неуместно, но и молчать как партизан — тоже некамильфо. А вот лёгкий и ни к чему не обязывающий светский трёп — самое то.

— Признаюсь сударыня, маскарад — единственное место, где мужчина может рискнуть быть отвергнутым с меньшим позором.

Партнёрша чуть довернула голову в мою сторону, — напротив, сударь. Здесь отказ, вероятно, даже болезненнее — ведь вы не сможете пожаловаться хотя бы на дурной вкус дамы.

— Значит мне остаётся надеяться, что вкус вашей маски снисходителен.

После вступления я продолжил:

— Что-то в этом есть. Под маской может оказаться кто угодно и уже это вызывает любопытство. Оставляет место полёту фантазии. Можно придумать себе что душе угодно.

Ночь тихо рассмеялась и удалилась от меня, вместо неё вплыла полноватая женщина в маске Цереры, богини изобилия. Её золотистое платье полностью усыпано виноградными листьями и корзинками с декоративными фруктами.

— Удивительно, как легко разговаривать с человеком, имени которого не знаешь, — мы вновь сошлись и коснувшись пальцами продолжили двигаться вместе с другими парами.

— Быть может оттого, что нет возможности составить мнение заранее и начинаешь с чистого листа.

— Тогда прошу Вас не спешить узнавать моё имя, — я засмеялся.

— А вы моё.

— Договорились, — музыканты закончили играть и кавалеры провожают дам. Я с небольшим сожалением тоже повёл незнакомку к тому месту, откуда и взял.

Лёгкий поклон с моей стороны и едва заметное движение обнажённых плеч с её.

— Благодарю Вас за этот танец, сударыня. Боюсь, он окончился слишком рано.

Теперь она чуть наклонила голову и я отправился разыскивать Алексея Оболенского и Сергея Вяземского.

Танец и мимолётное общение с молодой женщиной или девушкой оставили у меня приятное послевкусие. Это тот самый случай, когда всё было в меру. Не скрою, она оставила нотку любопытства. Голос приятный, фигура весьма стройна, двигается женщина легко и в целом я бы поставил на то, что она далеко не девчонка, я бы дал ей лет двадцать пять. Но и не старше, это видно по нежной коже на руках и шее.