Вечер начался в восьмом часу, дом графа Апраксина стоял в одной из лучших частей Москвы – большой, ярко освящённый, с широким подъездом, куда одна за другой подъезжают кареты.

Сдав шубу, я прошёл внутрь, в вестибюле пахнет морозом, свечным воском и дорогими духами. Публика говорит исключительно на французском, из глубины дома доносятся звуки скрипки.

Сначала раут — это формат, при котором гости получают возможность пообщаться. Он обычно предваряет бал или какое-либо мероприятие.

Так что мне только и оставалось, что подходить к группкам гостей, здороваться, замирать рядом с ними, обмениваться незначительными фразами о сегодняшнем замечательном вечере и скользить дальше.

Мужчины в мундирах и фраках, дамы преимущественно в светлых платьях с открытыми плечами в новом «античном» вкусе. Сверху большинство набрасывают тонкие шали. И конечно глаза режет этот блеск орденов и дамских драгоценностей.

Я уже наловчился определять, что от меня нужно дамам. Мамочкам и тётушкам, а также их дочкам я интересен как бывший гусарский офицер, богатый и титулованный дворянин и к тому же неженатый. Мужчины оценивают моё состояние, а оно вполне достойное. А также прикидывают мои возможности как игрока в карты, дуэлянта и возможного кандидата в зятья. Здесь ценится умение фехтовать и стрелять, оценивают искусство верховой езды и вообще умение держаться в обществе. Это своеобразные мужские погремушки, которыми любят побряцать, выпив лишнего.

Театральный зал оказался неожиданно большим. Два яруса лож, обитых бордовым штофом. Полукруг кресел в партере, небольшая сцена с тяжёлым винно-красным занавесом и целый ряд свечей вдоль рампы. От множества огней воздух кажется чуть золотистым. Над сценой лепнина с театральными масками. По бокам зеркала.

Гости рассаживаются важно и неспешно. Из оркестровой ямы слышатся звуки настраиваемых инструментов.

- Апраксин, старый чёрт. Выписал музыкантов из Италии.

- Нет, это его крепостные. Только учёны у лучших мастеров.

Два моих соседа обмениваются мнениями, ожидая, когда же подымут занавес.

Меня царапнула эта информация. Сразу вспомнилась Василиса, наверное эти тоже мечтают выкупится из крепости. Также красуются в нарядных фраках перед публикой.

Ну вот, занавес поднялся и на сцену вышел поклонившись небольшой оркестр. Молодые музыканты в чёрных фраках, белых чулках и с серьёзными до нельзя лицами. Увертюра в их исполнении была весьма неплоха. Что-то лёгкое, итальянское. Затем вышла певица в светлом платье. Она исполнила арию о любви и разлуке. Голос удивительно чистый и сильный, и выглядит вполне аристократично. Неужели и эта из крепостных графа Апраксина? Потом последовали театральные сценки, где актёры выполняли миниатюры по два-три человека.

Ну и также планируется вторая часть. После антракта нам предложат некую комедию французского автора.

Здесь нет необходимости ломиться в буфет за освежительными напитками. Вездесущие лакеи настойчиво предлагают всё что нужно. Ну и я взял бокал с прохладным шампанским. Просто чтобы не стоять с пустыми руками. Только я предпочёл пройтись к зимнему саду. Кто-то из соседей его хвалил.

- Александр, - откуда-то сбоку на меня налетел восторженный вихрь. Я чуть не облил шампанским и себя и даму.

Боже мой, вот уж кого я не ожидал тут встретить. Анастасия Оболенская, сестрёнка моего друга княжна Оболенская. Я не видел её месяцев десять. Не скажу, что она набрала свои женские кондиции. Такая же щупленькая и воздушная. Но смотреть в её лучистые глаза безусловно приятно.

- Граф, как я рада Вас видеть, - девушка пользуясь нашим близким знакомством буквально вцепилась мне в руку. Будь тут рядом её матушка, уже бы вилась вокруг. Может со стороны наше общение выглядит несколько вызывающе, но мне в самом деле немного одиноко и от компании этой девушки я бы не отказался.

- Настя, Вы тут с братом?

- Нет, я с тётушкой и кузиной. Идёмте к нам, я вас познакомлю.

Это настоящее царство цитрусовых, в больших кадках растут цветы, жасмин, камелии и даже лавр. Есть несколько раскидистых пальм. За стеклом зима, а тут довольно тепло и уютно. Но содержать такую оранжерею очень дорого и доступно лишь состоятельным.

Настя тянет меня к группке женщин. Они сидят на диванчиках. Те кто помоложе стоят и обмахиваются веерами.

- Лиза, тётя, смотрите кого я вам привела, - дамы прекратили оживленно общаться и повернулись ко мне.

Одна из них смотрит на меня немного странно, именно её череда непоследовательных действий невольно привлекла моё внимание. Она вдруг быстро заработала веером, потом попыталась выйти из этого кружка. Но для этого ей необходимо пройти сквозь нас с Настей. В результате та осталась на месте, но повернулась боком, выглядывая нечто на улице сквозь окно оранжереи. Вот только забыла, что у неё в руках то, что сейчас предательски выдаёт - как застывшую пред добычей кошку её нервно бьющийся хвост. Дамский аксессуар золотистого цвета с изображением античных фигур то замирает, то вновь лихорадочно бьётся в её руках. Это стало заметно не только мне, потому что стоящая рядом с этой дамой подружка движением руки прекратила эти лихорадочные движения:

- Граф, рады Вас видеть. Как Вам сегодняшний вечер? Как музыканты? - эта женщина мне немного знакома, видимо тётушка Анастасии. Однако мне хочется рассмотреть другую даму из присутствующих здесь. Её лицо тоже смутно знакомо. Но не пойму где мы пересекались.

А пока я отшучиваюсь, отвечая на провокационные вопросы дам и думаю, как бы половчее свалить. Но Настя вцепилась мне в руку как оголодавший бультерьер и не отпускает.

Вдвойне дурацкая ситуация, мне приходится изображать дамского угодника и пытаться разобраться в щекотливой ситуации. И когда стоящая напротив повернулась ко мне в анфас, у меня забрезжила догадка.

Немного нестандартное лицо, но несомненно интересное. Эта молодая женщина ростом чуть выше среднего. Стройная, но не хрупкая как Настя. В её фигуре ощущается правильность линий. Этого не может скрыть даже свободное платье. Тонкая талия, утянутая пояском. Прямая спина, плавные плечи, молодая женщина скупа в движениях. Сейчас она застыла, чуть настороженно глядя на меня.

Лицо удлинённое, благородного рисунка. Но не кукольное, высокий чистый лоб, прямой нос с едва заметной мягкостью в линии. Тонкие хорошо очерченные губы – не слишком полные, но очень выразительные. Особенно когда она отреагировала на мой ответ одной из сидящих дам насмешливой гримаской.

Скулы мягко очерчены, придавая лицу лёгкую строгость. Думаю, эту девушку считают холодной из-за этого.

Но главными тут являются глаза. Тепло-карие, глубокого орехового оттенка с золотистыми искрами на свету. Такие глаза легко могли показаться добрыми – пока собеседник не замечал, как внимательно и иногда подозрительно спокойно она смотрит прямо в глаза.

Ресницы тёмные, густые. Брови – выразительные, чуть изогнутые и несомненно придают лицу живость.

Кожа светлая, почти фарфоровая, но не болезненно бледная. Скорее это тот мягкий оттенок, который летом легко берёт золотистый тон, а зимой кажется особенно чистым.

Шея – длинная, изящная, особенно выигрышно смотрится в этом вечернем платье.

И ещё, девушка слегка поворачивает голову – жест, который был скорей многолетней привычкой, когда ей хочется скрыть смущение или недовольство.

Уши маленькие и аккуратные, скрыты под тщательно уложенными локонами. Но выдают их серьги из жемчуга. Руки особенно хороши, не праздные как у белоручек. Скорее подошли бы пианистке, с тонкими и длинными пальцами.

Хм, волосы густого каштанового оттенка. Собраны наверх в сложную причёску с использование шиньона. Чёрт, мне знаком этот слегка медовый отблеск. Ну точно, та самая Екатерина Ратманова, из-за которой столько копий уже сломано. Помню тот злосчастный свёрток с женскими локонами.

Видно, у меня изменилось выражение глаз, потому что девушка внезапно отвернулась и села на освободившееся место. И таким образом оказалась закрыта другой девушкой.

Скомканно распрощался с дамами, что-то невразумительно буркнул Насте и сделав общий поклон, слинял. Сразу забрал шубу и вышел на лестницу.

Чёрт, не так я представлял эту встречу. Странная девушка, она вызвала у меня двойственное впечатление. Ратманова из тех редких женщин, чью красоту не сразу замечаешь. Не целиком, а будто постепенно взгляд цеплялся за одно, затем за другое, и только после человек вдруг понимал, что уже несколько минут не отрываясь смотрит на неё.

И вместе с тем, Екатерина из той породы женщин, которые приносят проблемы. Порой весьма серьёзные.

Я рассчитывал изучить эту дамочку издалека, исподволь. Всё тщательно узнать, придумать повод и просто извинится. Думаю, этого было бы достаточно. Я не могу до конца жизнь спотыкаясь о грешки графа Белькурова и постоянно извиняться. Начиная с его детских лет. Этак можно скатиться в болезненную привычку бесконечно каяться и оправдываться. Своеобразный комплекс «вины».

А сейчас что? Как она в конце злобно кольнула меня взглядом. Дай ей волю, наверное, закопала бы меня живьём. Там внутри очаровательной головки явно бурлит вулкан кипящих эмоций. И все негативные по отношению к моей особе.

Общий ритм дня в Москве поменялся, мне приходится подстраиваться под принятые высшим обществом правила и традиции.

Мой день условно делится на три части:

- Утро. Обязательная тренировка с Григорием. Завтрак. Это моё личное время.

- День (с 12 до 17) - визиты, клубы, деловые встречи, покупки, катание на лошадях или в карете.

Именно в это время я решаю свои вопросы, связанные с продвижением торговых сделок и завязываю полезные в этом плане знакомства. Разумеется, меня часто сопровождает господин Завадский. Многие вещи просто невместно делать аристократу.

- Вечер и ночь (порой до 3 часов) – основная светская жизнь. Если я хочу быть частью светского общества, мне нужно бывать на этих мероприятиях. Да и я просто обнаружил, что мне это начинается нравиться. Дело в том, что первое время я ощущал себя чужим на этом празднике жизни. А когда перестал противопоставлять себя им, попытался понять, что ими движет – то мне стало значительно легче. Я перестал притворяться и делать вид. Я в самом деле стал одним из них, и начал получать удовольствие от этого.

Вот одна из моих обычных недель:

Понедельник – день визитов:

Встаю рано, в 8.00. Это чтобы успеть размяться. Во время первого завтрака просматриваю почту, изучаю приглашения и счета.

Далее цирюльник приводит меня в порядок, камердинер примеряет новый сюртук. И один из приказчиков приносит образцы товара.

Днём наношу визит бывшему сослуживцу, а также навещаю вдову нашего полкового командира.

Визиты необходимы, чтобы тебя не забывали. Иначе перестанут приглашать и можно смело садиться в затворничество.

Вечером небольшой музыкальный вечер и игра в ломбер или бостон.

Вторник – театр и знакомства:

Днём прогулка по центру города, именно на одной из центральных улиц можно встретить ослепительную красавицу и завести знакомство.

После полудня – один из мужских клубов. Там же обед, новости и слухи. Именно здесь можно познакомиться с банкиром, важным иностранцем или влиятельным сановником.

Вечером выход в театр. В столице их несколько. Это может быть французская комедия, итальянская опера или музыкальное преставление - вплоть до выступления крепостных актёров.

Среда – день у себя:

Граф Белькуров принимает гостей. Днём небольшой собирончик наиболее близких друзей. Это могут быть отставные или действующие офицеры, соседи по имению или просто хорошие знакомые. Обсуждаются под рюмочку политические новости, нашумевшие дуэли и скандалы, и разумеется, возбуждённые разговоры на околоохотничью тематику. Реже о дамах полусвета.

Иногда мы выбирались пострелять за город или в тире у меня на участке.

Вечером ужин на дюжину персон, после этого карты, музыка и сигары под ликёр или ром.

Женщины отдельно обсуждают свои темы.

Четверг – бал:

Это главное событие недели. Стать учредителем бала очень ответственное и расточительное мероприятие. Но именно оно даёт организатору особое уважение в обществе.

Начало в 8–9 вечера.

Последовательно – приём гостей и танцы. Затем народ разделяется по интересам. Любители ищут новых знакомств во время исполнения кадрили. Именно так определяются пары. Мамочки присматривают кавалера для собственного дитя. Оценивают кандидата в мужья со всех сторон. Внешность не так важна, главное статус и личное состояние. Как говорится, стерпится – слюбится. Здесь допускаются лёгкий флирт и проявления ревности с последующими дуэлями. А также брачные переговоры на начальной стадии.

Любители азартных игр уединяются в дальнем зале. Там любят приглушённую тишину. Есть помещения, где можно просто пообщаться. Это курительные и, так называемые, «разговорные» салоны.

Пятница – чисто мужской день:

После позднего возращения с бала народ тупо отсыпается. Днём баня, массаж, цирюльник. Затем визит портного и оружейника. Ну а вечерком - закрытый мужской вечер, например у знакомого генерала в отставке. Там ожидает вист на небольшой интерес, тяжёлые разговоры по поводу прошлогоднего отступления русской армии под Веной. А также всяческие офицерские истории под благородной выдержки коньяк. Иногда цыганское пение.

Суббота – охота или загородная поездка:

Зимой это может быть охота на волков, на лису или зайца с выездом в имение знакомого. Как вариант - на птицу. Если нет охоты, то возможно катание в санях.

Москва зимой очень «санная», с бубенцами, мехами и неожиданными визитами. Можно чисто «случайно» подъехать к нужному дому одной очень интересной дамочки.

Воскресенье посвящено душе– церковь и большой свет.

С утра – литургия. Не обязательно истово молиться – это просто часть статуса. И даже там встречи, знакомства и демонстрация семьи. Затем большой праздничный обед, а вечером – самый престижный салон недели. Например, у генерал-губернатора или у главы великокняжьего дома.

«Фу, какая скука…сдохнуть же можно от такой жизни», - скажете вы.

Ну не знаю. Первые недели и даже месяцы после попадания в прошлое я ловил себя на почти мальчишеском соблазне: сейчас как открою этим несчастным глаза. Как расскажу им про никому неведомые лекарственные настойки, удобрения, про машины и новые способы литья металла. Про бездымный порох и динамит, про фабрики и заводы – мир и покатится вперёд, благодарно скрипя колёсами.

Очень быстро выяснилось, что мир неплохо скрипит и без меня.

Взять те же спиртовые настойки. Ну раз у меня винокурни гонят спирт, почему тогда не продавать уже готовые напитки. Оказалось, додумались уже давно. Какой помещик не гонит сам самогон и не настаивает на нём всякие корешки и ягоды. Да почти все. И каждый уверяет, что у него однако самый-самый. Нигде такого не попробуете – ещё дедовский, ядрёный рецепт.

А те же аптекари успешно создают всяческие препараты на спиртовой основе. Лечебные, горькие и сладкие, монастырские и аптекарские. Дистилляция тоже давно известна, и аптекари не вчера родились. Улучшить вкус можно, наладить торговлю и ввести понятие маркетинг тоже – но это далеко не откровение с небес.

Удобрения? Навоз, зола, известь, сидераты и перелог – всё это не тайна. Другое дело, что мужик не будет возить навоз за три версты просто потому, что барин начитался умных книжек. Тут нужны дороги, волы, время, расчёт, приказчик, выгода и привычка.

Машины? Отлично. Только для машины нужен металл нужного качества, токарь, слесарь, мастерская, чертежи, измерения, обучение рабочих, запчасти и конечно рынок, который в итоге и оплатит всю эту красоту. А не один восторженный граф с карандашом в руке.

Динамит? Даже если вспомнить принцип, ему нужны химики, сосуды, чистые реагенты, безопасность и главное – причина, по которой государство позволит некоему дворянину играться с веществами, от которых может взлететь на воздух полстолицы или императорский выезд вместе с охраной.

Самолёты, паровые чудеса, скорострельное оружие – всё это не является предметом одной гениальной догадки. Это целые технологические цепочки. Длинные, грязные и страшно дорогие цепочки из руды, угля, мастеровых, станков, школ, бухгалтерии, армии, патентов, чиновников, десятков и сотен неудачных экспериментов.

Я понял одну неприятную вещь: знание из будущего – это не волшебная палочка. Оно похоже на золотой ключ, принесённый к двери, которую ещё не построили.

Можно, конечно, объявить себя пророком механического века. Перессорится с соседями, напугать чиновников, вызвать зависть у купцов, подозрение церкви, а также раздражение двора и насмешку света. Можно было бы бегать с безумными чертежами по Москве, доказывая людям, что через сто лет будут жить иначе.

Только зачем?

Мир не перестаивается от того, что один умный человек знает правильный ответ. Мир меняется тогда, когда этот ответ становится выгоден, понятен и удобен тысячам людей.