Днём с больной головой я вновь встретил своего товарища. Но пить больше не стал, хватит. Видать Григорий что-то для себя понял вчера. По-крайней мере, когда я попросил вернуться, тот молча ушёл собирать вещи. Вот такие пирожки с котятами. Даже не знаю, как возвращаться в город и смотреть людям в глаза.

Нет, всё понятно. Это мой дом и зависимые от меня люди. Только мне придётся как-то исправлять всё сделанное другим человеком.

Знаете, в детстве я читал одну забавную книжку Роберта Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». Так там у лондонского врача, очень положительного и уважаемого человека с безупречной репутацией было раздвоение личности. Мистер Хайд — жестокий и аморальный тип, склонный к импульсивности и насилию. И в конце книги Джекил пришёл к мысли, что они оба являются светлой и тёмной сторонами одной личности. И он решил разъединить добро и зло. Но не успел, личность мистера Хайда победила. Зло оказалось зубастее. В результате произошло убийство и окончательное падение человека. То есть эта книга о двойственности человеческой природы. Но порой можно побороться за выживание. Я, возможно, смог победить в себе зло. Но теперь мне предстоит ужасно сложная вещь. Каким-то образом загладить вину. Только — вот какая хрень. Милую очаровательную и непосредственную Ваську уже не вернуть. Как и её мужа. А вот помочь детям — я очень постараюсь.

Ярославль встретил нас осенним дождиком. Улицы умыло дождиком и мы старались не изгваздаться в грязи. Повозка с вещами и парой слуг будет долго тащиться по размокшей грунтовке, но сейчас меня интересуют проблемы иного рода.

Меня не было тут пять месяцев, а вот граф уехал отсюда совсем недавно. Месяца полтора как. И я чувствую себя как на минном поле. Не знаю, откуда ещё ожидать проблемы.

Но нет, слуги по-прежнему вежливы и исполнительны. Зоя Тихоновна предупредительна, но упорно не хочет встречаться со мною глазами. А мне нужно выпытать у неё, куда отправили детей Василисы. Но чувствую, что сейчас лучше не подымать эту тему.

Утренняя тренировка с Григорием показала мои значительно ухудшившиеся физические кондиции. Я еле успеваю отмахиваться от его сабли. А он будто специальной старался досадить мне, попав побольнее.

Учебный бой мог вестись и боевым оружием, но при этом всё делали в полсилы, чтобы не довести до серьёзного ранения. Или же использовали учебные деревянные сабли, но это не для гусар. Мы пользовались тупьём (затупленное оружие). Из защиты — лишь плотный жилет, защищающий корпус и краги (толстые перчатки). Поэтому при желании наставить сытных синяков можно легко. Так что практически основательно избитый я поплёлся умываться. Но если честно, боль помогла мне прийти в себя.

Я раскис, Волков решился мне поверить после того, как я чуть не заплакал, узнав о судьбе бедняжки Василисы. Видимо моё лицо было очень красноречиво. Именно этот мой шок дал ему понять, что я раскаиваюсь. И к тому же я согласился с его предположением, что был в помутнении рассудка после московского нападения. А что мне ещё оставалось? Рассказать всё как есть? Про хорошего графа и про плохого? Пусть уж будет такая версия. И ведь Волков явно имел беседу с моей экономкой. Потому что та неожиданно сама подошла ко мне и обняла, замерев так на несколько секунд. Только гладила меня по голове, благо я сидел на стуле и ей не пришлось вставать на цыпочки. И было в этом что-то материнское. Произошло это после того, как я вернулся из церкви. У меня был серьёзный разговор с благочинным.

Мне было дико узнать, что Ваську похоронили как собаку на пустыре:

— Грех это тяжкий, наложить на себя руки. Таких мы не хороним на церковном кладбище и не отпеваем.

Вот попик упёртый, пришлось включить дополнительные резервы:

— Батюшка, да с чего Вы взяли, что она утопилась. Я знаю её и её богобоязненное семейство. На реке ежегодно тонут десятки, если не сотни людей. Что же всех тогда подозревать в богопротивных деяниях? А моя девка в горячке была, не ведала, что творила. Да и доктор может подтвердить.

И тут же сменил тон, — святой отец, я смотрю у вас над трапезной крыша совсем прохудилась.

Попик развернулся и закивал головой, — да, совсем плохо стало с пожертвованиями.

— Вот я и говорю, давно хотел выделить средства на ремонт крыши. Давеча даже с вашим архимандритом говорили на этот счёт.

В итоге поп деньги взял и пообещал перезахоронить с подобающим отпеванием. Правда похоронят не в центре, а у оградки. Уезжал я в подавленном настроением. Приехал домой и без сил опустился на стул в кабинете. Тут то меня и настигла пожилая женщина.

И ведь мне стало легче, я сам обнял её худенькое тело и так мы и застыли.

В середине октября выпал первый снег и мы с Волковым вернулись после загородной прогулки на лошадях. Промёрзли и я позвал Григория согреться.

Накрыли в кабинете, по знаку Зои Тихоновны служанки быстро принесли всё нужное. Кроме можжевеловой водки поставили графины с ромом, а также пунш и подогретое вино.

Лично я махнул рюмаху водки и потянулся за солёным огурчикам. Невольно вспомнил Варю. Как же я мог забыть про неё? Она тоже любила соленья.

Подъехав к знакомому дому, я помедлил выходить наружу. Даже отсюда видно, что он изменился. Некогда пустующее здание теперь полно жизнью. В окнах появились светлые занавески, на площадке под надзором молодой воспитательницы играются несколько девочек лет десяти. Из открытого окна слышны звуки клавикорда.

Нам открыла суховатая дама лет пятидесяти. Стало быть это та классная дама, про которую говорила Варя. Она быстро окинула нас взглядом, оценила небедный вид и стоящую карету с дворянским гербом. И присела в неглубокий книксен.

— Добрый день. А я, собственно, к Варваре Алексеевне.

— Проходите пожалуйста, я сообщу о Вас.

Подымаясь по лестнице, я столкнулся со спускающимся вниз молодым парнем. А это, получается, учитель французского и танцев.

— Ты? — не такого приёма я ожидал. Варя приняла меня в маленьком кабинете. Видимо я нарушил её планы. На столике стояли две чашки, кофейник и вазочка с печеньем. Наверняка я помешал ей общаться с этим её помощником.

Тон самый пренеприятный, так говорят с кем-то, кто вызывает раздражение.

— Да. Извини, что помешал, — и я кивнул в сторону остывавшего напитка.

— У нас перерыв в занятиях, — она не даже не пытается оправдаться, просто констатирует факт.

— Как ты милая? Как твой пансионат? — зря, а попытался перейти на более интимный тон. В ответ получил настоящую отповедь обиженной и оскорблённой женщины. А госпожа Троекурова умеет ужалить побольнее, надо отдать ей должное.

Если вкратце, граф вернувшись в Ярославль и не догадывался, что возобновил отношения с нею. Та узнала об этом случайно от подруги. Ну и прислала записку, потом другую. Ни ответа, ни привета. И тут они чисто случайно встречаются у общих знакомых. Могу представить, как раздражённый Белькуров разговаривал с той, кто ассоциировался в его возбуждённом воображении с вором. Видимо очень грубо.

В итоге Варвара Алексеевна окончательно порвала с графом и даже ухитрилась принять предложение руки и сердца от юного Лёшеньки Розанова. Это тот вьюнош, которого я повстречал на лестнице. Она теперь обручена. Во как. Так мне и надо.

Но я на Варю совсем не обижен. Нет, я обожал наши совместные вечера и её шикарное тело. Но будущего с нею не видел. А с этим мальчиком она, вполне вероятно, создаст семью, детишек нарожают. Благо есть свой угол и средство заработка.

Интересно, где ещё не успел напаскудеть мой злой гений? Я из дома уже боюсь выходить, чтобы не нарваться на очередного обиженного им. Поэтому и дал указание собираться в Москву.

Если я думал, что дальше падать некуда, — то сильно ошибался. Эту историю я кушал медленно и с расстановкой. Просто она многоходовая и там немало действующих лиц. Тянется она из столицы и началась около двух лет назад.

Мы едем с Григорием в карете, Митрий создал нам условия для комфортной поездки, а сам перебрался в возок со слугами. Я же периодически прикладываюсь к бокалу с ромом и протягиваю озябшие пальцы к тлеющим уголькам походной печки. То, что рассказывает Гриша просто не укладывается у меня в голове. Оказывается, я совершенно не знал своего предшественника. Он мог быть учтивым и благородным. Мог совершить благой поступок. А мог и пойти на подлость, если считал себя оскорблённым. И теперь мне нужно всё осознать и понять, что делать с этой проблемой. А имя ей -Екатерина Андреевна Ратманова. Маркиза, между прочим. То есть дочь князя Андрея Максимовича Ратманова, заслуженного генерала, которого предыдущий император лично наградил княжеским званием. Я его по идее должен знать, но пока-что эти имена мне ничего не говорят.

Когда Григорий описал эту даму, я вспомнил тот случай на Тверском бульваре. И ту девушку, которую тогда сильно испугал. С большой долей вероятности эти и была она. По-крайней мере тогда всё сходится.

Но с чего бы начать? Наверное, с предисловия.

Маркиза Ратманова не происходила из старинного княжеского рода. Её батюшка заслужил этот титул кровью и потом на полях сражений, бескорыстно служа империи. Он происходил из небольшого провинциального рода, где все мужчины посвящали себя военной службе. Не знаю уж, что он такого ценного совершил, что император так высоко его наградил. Но остаётся фактом то, что род Ратмановых в столице считают провинциальными выскочками. Показательно, что это не помешало генералу закрепится в Москве и вырастить двоих детей. Сына и дочь. На Николае Андреевиче природа решила отдохнуть. Слабый и безвольный, он окончил учебное заведение при архиве Коллегии иностранных дел и некоторое время служил чиновником при Московском опекунском совете. Тихая кабинетная работа с бумагами и счетами. Минимум стресса и ответственности.

Другое дело княжеская дочь. Она росла своенравной и являлась любимицей отца. Если бы он мог её сделать наследницей рода, то обязательно сделал был. Девочка выросла в красивую и образованную даму. Но отец забыл привить ей покорность судьбе. Когда той стукнуло семнадцать лет, папенька принялся устраивать судьбу дочери. Но она отвергала всех претендентов на её руку. Я так и не понял, был ли граф Белькуров в их числе. Тут сказалось вольное воспитание в духе французский традиций.

Григорий знал многое из похождений патрона, но не мог знать некие интимные вещи и подробности. Вышло так, что Белькуров влюбился в эту девушку, видимо она и в самом деле была хороша, и даже начал переговоры с её отцом касательно сватовства. Но на одном из званых приёмов та неожиданно в очень резкой форме высказал бравому отставному штабс-ротмистру пожелание не мозолить ей понапрасну глаза. Она никогда не выйдет за него замуж. И этому были свидетели.

Григорий не знает по понятным причинам всех деталей. Но после этого Белькуров затаил злобу и выждав время, уехал из столицы. Но вот Григорию с Тимохой он поручил сделать одно небольшое, но плохо пахнувшее дело.

Те наняли парочку лихих людишек и маркизу подловили вечером вместе со служанкой в тихом переулке. Они, пользуясь физической слабостью женщин, опозорили молодую девушку. Остригли её роскошные волос так коротко, как стригут блудниц и падших женщин. Именно её волосы Волков и привёз мне тогда в имение. Именно это поручение он выполнил, получив при этом кругленькую сумму серебром.

Это было невероятное унижение для гордой девушки, привыкшей к особому отношению. В обществе пошли слухи о её позорной болезни. Та даже слегла в горячке и долго болела. Кто нанёс ей оскорбление — было понятно, бандиты передали в двух словах смысл послания графа.

Прошёл год или даже больше и вдруг она встречает на одной из московских улиц своего обидчика. С нею случился настоящий шок, проплакав всю ночь девушка решила поделиться проблемой с братом. Отец был уже в преклонном возрасте и сильно болел. Близких друзей гордячка не завела, оставалось только обратиться к братцу.

Далее у нас идёт некая смесь из догадок и той информации, которой обладал Волков.

Братец зассал вызывать меня на дуэль лично. А вращался он в кругу штатских штафирок, далёких от этого мира чести и дуэлей. Вот он и не нашёл ничего лучшего, как нанять бандитов. В принципе я поступил также с его сестрой. Так что осуждать этого дворянина не берусь.

Вот только видимо он плохо описал возможности того, кого нужно убить или искалечить. В результате два трупа и один разговорчивый товарищ, которого повязал мой Тимофей. Поручение они выполнили лишь частично. Я получил пару сильных ударов, выбивших сознание. Легко ещё отделался — лишь значительными ушибами и обширной гематомой на многострадальной голове. Но уже вечером через пару часов окончательно пришёл в себя и смог подключиться к расследованию. В итоге мы вышли на заказчика.

Тогда граф Белькуров публично обвинил Николая Андреевича Ратманова в столь подлом преступлении и вызвал на дуэль чести. Тот опять струсил и отказался, мотивируя своей непричастностью. Это в то время, как выживший лиходей сладко пел в кабинете у пристава как соловушка, сдав подельников и заказчика. Замять в полной мере скандал не удалось. Пошли слухи по салонам, с Ратмановым младшим отказывались здороваться и садится за один стол. Дальше хуже — говорят, что больной старый генерал страшно ругал сына, опозорившего род и якобы грозился лишить наследства. И вроде брат Екатерины Андреевны в срочном порядке покинул столицу, обосновавшись в своём имении на юге страны.

— Гриша, а ты не мог мне раньше рассказать. Я бы не ехал в Москву, не хватало ещё там опять разгребать эти авгиевы конюшни. Мне было достаточно и Ярославля.

Гриша виновато пожал плечами и откинувшись принялся смотреть в окошко. При этом прихлёбывал подогретое вино со специями, к которому имел особое пристрастие.

Очень неприятный разговор с господином Завадским также окончился в целом благополучно для меня. Я не то чтобы повинился, всё-таки я хозяин и он у меня на службе. Но дал понять, что был неправ. Благо мне удалось найти подходящий тон и немолодой управляющий кивнул, обозначив, что принял объяснения.

Я был совсем недавно здесь весной, а сейчас уже ноябрь. А ведь лично для меня прошло совсем немного времени. Вот я довольный жизнью собираюсь к душке Шелецкой, с ней было увлекательно и нескучно. И вдруг эта неожиданная встреча в тёмном проулке.

Если честно, мне стало легче, когда вскрылись некие тайны моей личности. Нет ничего хуже, чем видеть яркие эмоции на лицах случайных людей и недоумевать, как я мог быть с ними связан. Теперь я постепенно раздавал долги. Это не просто, за это время я свыкся, что являюсь персоной высокого полёта, и пусть и завуалированно, но извиняться перед нижестоящими — надо себя переломить. Я говорю о тех ситуациях, где внутренний голос подсказывал, что я был очень неправ.

Удивил меня Волков. Изначально его роль мне виделась следующим образом — наперсник в щекотливых делах и мой личный охранник, по сути наёмник с сомнительным кодексом чести. Благодаря дворянскому происхождении он сопровождал меня на светские мероприятия. Но, если тот же Тимоха за хорошие деньги на многое пойдёт. То вот Григорий оказался совестливым. Это показал случай с Василисой. И сейчас наши отношения значительно улучшились, мы сблизились и наедине перешли на «ты». Дружеские пикировки помогали мне пережить серьёзное давление внутреннего «Я». Перестав пожирать самого себя, я решил отпустить ситуацию. Мы вновь вернулись к тренировкам по фехтованию и выездам на природу. Нужно же проветрить застоявшихся Звёздочку и Султана.

Это же касается и светской жизни. К моему удивлению общество встало на мою сторону в конфликте с семейством Ратмановых. Последних светские кумушки и почтенные главы семейств явно недолюбливали, а поступок Николая откровенно презирали. И вообще, прошло время и новые персонажи скандальной хроники заняли умы досужей публики. Слава богу моё имя особо не склоняли.

Я вновь стал бывать на карточных вечерах. Правда знакомые смеются, что я потерял былую притягательность. Раньше на меня делали ставки, карточные битвы сопровождались скандалами. Некоторые неудачники даже стрелялись, понаделав долгов и спустив за столом всё состояние. То есть — ежели появлялся граф Белькуров, то жди развлечения. Что-то да случится. А сейчас я скучно проигрывают небольшие суммы или ухожу в небольшом плюсе. Для меня же важно подышать этой атмосферой. Дайте время, освоюсь и покажу вам кузькину мать.

А вот балы я непроизвольно избегаю. Не хочу лишних проблем. Но они меня нашли сами, когда я посетил музыкальный вечер графа Михаила Петровича Апраксина. Богатый вдовец пятидесяти пяти лет, камергер двора, страстный поклонник театрального и оперного искусства держит в доме небольшой театр и оркестр из крепостных музыкантов. Человек весьма влиятельный и в его доме встречаются представители старинных аристократических родов, офицеры, молодые дворяне и даже иностранцы.