Глава 44. Черный бархат и глаза шарлатана

В карете, мерно постукивающей колесами по петербургской брусчатке, пахло духами и легкой истерикой.

Амалия, затянутая в темно-лиловый шелк, который она сочла достаточно «мистическим» для сегодняшнего вечера, не могла усидеть на месте. Она то и дело выглядывала в окно, теребила кружевной платочек и непрерывно щебетала.

— Аннет, ты даже не представляешь, что нас ждет! — ее глаза горели лихорадочным блеском. — Княгиня Апраксина клялась, что на прошлом сеансе граф Калиостро материализовал дух ее покойного дедушки. Дедушка даже погрозил ей пальцем за то, что она проиграла в карты фамильную брошь! Он видит прошлое и будущее, Аннет! Говорят, он может читать мысли, стоит ему лишь взглянуть в глаза!

Я сидела напротив, откинувшись на подушки, и скептически прислушивалась к этому потоку восторженного бреда. Для сегодняшней «разведки боем» я выбрала строгое, закрытое платье из темно-синего, почти черного бархата, без единого блестящего украшения, кроме скромной нитки жемчуга. Я не хотела привлекать к себе лишнего внимания. Мне нужно было наблюдать.

— Если он умеет читать мысли, дорогая Амалия, — сухо заметила я, — то мне стоит заранее извиниться перед ним за то, что я о нем думаю.

Подруга испуганно ахнула и замахала руками.

— Тише! Не гневи духов! Он всё чувствует!

Дворец княгини Апраксиной встретил нас атмосферой добротного, дорогого готического романа. Слуги в ливреях проводили нас не в ярко освещенные парадные залы, а в анфиладу комнат, где все окна были плотно занавешены тяжелыми черными портьерами, несмотря на светлый летний вечер снаружи.

Воздух был густым, душным. В нем отчетливо улавливался сладковатый, тяжелый запах ладана, мирры и чего-то еще, неуловимо напоминающего гашиш или опиум. Мой внутренний критик немедленно поставил первую галочку: «Подготовка аудитории. Одурманивающие благовония, нехватка кислорода, подавление критического мышления».

В просторном салоне, освещенном лишь тусклым светом нескольких восковых свечей в высоких канделябрах, уже собрался цвет петербургской знати. Здесь были старые графини, ищущие рецепт вечной молодости, экзальтированные девицы, гвардейские офицеры, жаждущие узнать номера выигрышных лотерейных билетов. Люди говорили полушепотом, нервно переглядываясь.

Светлейшего князя Потёмкина среди присутствующих не было — для него Калиостро, видимо, устраивал индивидуальные, более масштабные представления.

Внезапно тяжелые дубовые двери в дальнем конце салона распахнулись. Толпа испуганно и восторженно ахнула, расступаясь.

Он вошел так, как и подобает великому шоумену — в полной тишине, окутанный клубами театрального дыма (видимо, за дверью курилась специальная жаровня).

Джузеппе Бальзамо, он же граф Алессандро Калиостро.

Внешне он совершенно не походил на сказочного мага. Это был коренастый, плотно сбитый мужчина средних лет с широкой грудью и короткой, толстой шеей. На нем был черный шелковый камзол, расшитый странными золотыми символами, напоминающими египетские иероглифы. Но всё это отступало на второй план, стоило посмотреть на его лицо.

Смуглая кожа, смоляные волосы, зачесанные назад, и глаза. О, эти глаза! Огромные, черные, невероятно пронзительные. Они, казалось, сверлили каждого присутствующего насквозь. Он владел техникой магнетического взгляда в совершенстве. Калиостро обвел аудиторию тяжелым, немигающим взором, и я физически ощутила, как по салону прокатилась волна благоговейного трепета. Амалия рядом со мной мелко задрожала и вцепилась в мой локоть.

Рядом с ним скользила его жена, Лоренца — ослепительно красивая, хрупкая женщина с бледным лицом и потупленным взором, игравшая роль медиума.

— Приветствую вас, ищущие свет в темноте, — голос Калиостро был низким, глубоким, с сильным итальянским акцентом. Он звучал как рокот приближающейся грозы.

Сеанс начался.

Это было блестящее, виртуозное представление. Калиостро усадил Лоренцу за круглый стол в центре комнаты. Он парил вокруг нее, совершая пассы руками и бормоча заклинания на смеси латыни, иврита и какой-то тарабарщины. Он просил присутствующих задавать вопросы мысленно, а затем Лоренца, якобы впадая в транс, давала туманные, но пугающе точные ответы.

«Эффект Барнума», — мысленно усмехнулась я, наблюдая, как престарелая княгиня рыдает, когда Лоренца сообщает ей, что ее покойный муж «прощает ей ту давнюю ошибку». Фраза, подходящая к кому угодно, но в темноте и под гипнозом звучащая как божественное откровение.

Затем маг продемонстрировал материализацию. На пустом серебряном подносе после вспышки слепящего света (магний, безошибочно определила я) появилась горсть золотых монет. Зал ахнул. Я же внимательно следила не за подносом, а за широкими рукавами его камзола и неестественно длинными пальцами. Фокусник был великолепен, ловкость рук — уровня лучших иллюзионистов Лас-Вегаса.

Калиостро, упиваясь своим триумфом, медленно пошел по кругу, заглядывая в лица ошеломленных зрителей.

— Я вижу ваши страхи, — рокотал он. — Я вижу ваши скрытые желания. Передо мной нет тайн...

Он подходил всё ближе к тому месту, где стояли мы с Амалией. Дамы перед ним опускали глаза, не в силах выдержать его магнетического напора.

Калиостро остановился прямо напротив нас. Его тяжелый, гипнотический взгляд вонзился в мое лицо. Он ожидал увидеть привычный испуг, благоговение или экзальтацию.

Но я не отвела глаз.

Стоя в своем темном платье, я смотрела прямо в эти черные, пугающие очи. Мой взгляд был ясным, холодным и абсолютно, издевательски трезвым. Я чуть приподняла подбородок и позволила своим губам изогнуться в тонкой, понимающей полуулыбке. Улыбке зрителя, который знает секрет фокуса.

Секунду, две, три мы смотрели друг на друга в полной тишине.

В глазах Калиостро мелькнуло минутное замешательство. Его зрачки сузились. Он безошибочно, с инстинктом хищника, почувствовал в этой толпе доверчивых овец не просто волка, а холодного, расчетливого охотника. Он понял, что на меня его гипноз не действует от слова «совсем».

— Некоторые... — голос Калиостро чуть дрогнул, но он мгновенно взял себя в руки, — некоторые души закрыты щитом неверия. Но даже самая прочная сталь плавится в огне Истины.

Он плавно отвернулся и проследовал дальше, возвращаясь к своему столу. Но я заметила, как напряглась его спина.

Амалия, наконец выдохнув, судорожно зашептала:

— Аннет, ты видела?! Он посмотрел на тебя! Он узрел твою душу!

— О да, дорогая, — тихо ответила я, не сводя глаз со спины итальянца. — Мы с ним очень хорошо друг друга поняли.

Сеанс продолжался, но для меня он уже был окончен. Разведка прошла успешно. Я увидела его методы, оценила его харизму и поняла его слабое место. Алессандро Калиостро был блестящим актером, играющим на страхах и надеждах толпы. Но он был всего лишь человеком из плоти и крови. А значит, его магию можно было разрушить с помощью простой, безжалостной физики и химии.

«Готовься, великий чародей, — подумала я, направляясь к выходу из душного салона. — Твой главный фокус еще впереди, но режиссером этого шоу буду я».