Глава 35. Аллеи Хофбурга и император без свиты

Летняя Вена располагала к долгим пешим прогулкам. В отличие от Парижа, где улицы были часто покрыты слоем зловонной грязи, австрийская столица радовала чистотой и порядком.

В одно из ясных, солнечных утр мы с Василием Петровичем отправились на променад в парк, прилегающий к зимней императорской резиденции — Хофбургу. Деревья едва шелестели изумрудной листвой, в ветвях щебетали птицы, а по усыпанным мелким гравием дорожкам чинно прогуливалась венская публика. Я шла под руку с мужем, наслаждаясь нежарким солнцем и крутя в свободной руке легкий кружевной зонтик .

Мы свернули на тенистую аллею, подальше от основной толпы, когда навстречу нам вышел высокий, худощавый мужчина лет тридцати пяти.

В отличие от разряженных в пух и прах парижских вельмож, этот джентльмен был одет весьма скромно: простой, белый,военный мундир без излишнего золотого шитья, волосы убраны в строгую прическу без громоздкого парика. Его сопровождал лишь один адъютант, державшийся на почтительном расстоянии. Однако в осанке незнакомца, в его быстром, проницательном взгляде голубых глаз и уверенном шаге чувствовалась такая властность, которую невозможно было скрыть никаким скромным платьем.

Пальцы Василия Петровича, лежащие на моей руке, внезапно напряглись. Граф мгновенно остановился, выпустил мой локоть и, сняв треуголку, отвесил глубокий, исполненный абсолютного почтения поклон.

Мой мозг сработал с молниеносной скоростью. Скромная одежда, отсутствие огромной свиты, но при этом профиль, знакомый по римским монетам... и реакция моего искушенного мужа.

Я не стала медлить ни секунды. Плавно, словно всю жизнь только этим и занималась, я опустилась в самом безупречном реверансе, склонив голову перед соправителем огромной империи Габсбургов. Перед нами стоял сам Иосиф II.

Император, заметив наше почтительное, но лишенное суетливости приветствие, остановился. Его лицо озарилось живой, заинтересованной улыбкой. Он явно наслаждался своими пешими прогулками и не упускал случая заговорить с интересными людьми.

— Доброе утро, — обратился к нам монарх на превосходном, чистом французском. Он безошибочно считал наш облик. — Я вижу, вы наслаждаетесь венской весной. Хотя, судя по крою вашего платья, мадам, и вашей выправке, месье, вы явно не здешние. Приветствую вас в моей столице.

Василий Петрович выпрямился, но сохранил в позе абсолютное почтение.

— Ваше Величество, — ровным, спокойным баритоном ответил мой муж. — Для нас величайшая честь встретить вас. Позвольте представиться: граф Василий Воронцов, а это моя супруга, графиня Анна.

Брови Иосифа удивленно поползли вверх. Он с неподдельным интересом перевел взгляд с моего мужа на меня и обратно.

— О, вы из России?! — искренне поразился император, и в его голосе не было ни капли монаршей надменности — только живое любопытство просвещенного человека. — Поразительно! А я, признаться, принял вас за французов. Ваш выговор, граф, безупречен, а грация вашей супруги сделала бы честь самому Версалю.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — я скромно опустила ресницы, но позволила себе легкую, признательную улыбку. — Мы действительно провели зиму в Париже, прежде чем приехать сюда. Но наше сердце принадлежит России, а наше восхищение — вашей прекрасной Вене.

Иосиф II рассмеялся — коротко и отрывисто. Он был известен как монарх-философ, прагматик, презиравший пустую лесть, но ценящий острый ум и хороший слог. В отличие от неуклюжего Людовика XVI, этот правитель был полон кипучей энергии.

— Зима в Париже, весна в Вене, — задумчиво произнес император. — Должно быть, вы могли бы многое рассказать о настроениях при французском дворе. Говорят, они слишком увлеклись игрой в поддержку американских бунтарей и совсем забыли о собственных финансах. А как поживает моя августейшая сестра Мария-Антуанетта? Всё так же увлечена маскарадами?

— Королева блистательна, Ваше Величество, — дипломатично, ничуть не покривив душой, ответил Василий Петрович. — И она действительно задает тон всему Сен-Жерменскому предместью.

Мы проговорили еще несколько минут. Иосиф расспрашивал о нашем маршруте через Италию, мимоходом, но очень цепко поинтересовался настроениями в Петербурге и здоровьем Императрицы Екатерины, которую он весьма уважал как политического игрока. Граф Воронцов отвечал с виртуозной точностью — ни одного лишнего слова, но при этом полное ощущение доверительной беседы.

Я стояла рядом и слушала, поражаясь контрасту. Император Священной Римской империи общался с нами на парковой дорожке просто и по-деловому, как директор крупной корпорации из моего родного двадцать первого века. Никаких «Бычьих глазок», никаких десятков лакеев, подающих рубашку. Только ум, власть и прагматизм.

Наконец, Иосиф бросил взгляд на карманные часы, которые извлек из жилета.

— Что ж, граф, графиня, мне пора возвращаться к государственным бумагам. Беседа с вами доставила мне истинное удовольствие, — император чуть кивнул. — Но нескольких минут явно недостаточно, чтобы обсудить все новости из России и Франции. Я приглашаю вас завтра в Хофбург, на малый послеобеденный прием. Буду рад видеть вас.

— Это великая честь, Ваше Величество, — мы с мужем синхронно поклонились.

Когда фигура императора в синем сюртуке скрылась за поворотом аллеи, Василий Петрович надел треуголку и с невероятным довольством посмотрел на меня.

— А вы говорите — парковые прогулки утомляют, душа моя, — лукаво произнес граф, предлагая мне локоть. — Случайная встреча на аллее, которая сэкономила нам недели дипломатической переписки. Завтра мы идем в Хофбург. Кажется, наш европейский вояж становится всё более... высокопоставленным.