Глава 85: Императорская воля и рухнувшие надежды

Наше утро началось с хаоса, присущего любому большому переезду. Вилла гудела, словно растревоженный улей. В коридорах высились горы обитых кожей сундуков, слуги суетливо сносили вниз шляпные картонки, а Бьянка, с бледным и непроницаемым лицом, руководила упаковкой серебра. Я же ходила по пустым комнатам, мысленно прощаясь с этим домом, который стал для нас первым настоящим убежищем после парижского ада.

В голове пульсировала одна спасительная мысль: «Завтра. Завтра мы покинем эту пороховую бочку и скроемся в тишине богемских лесов».

Но судьба, как и большая политика, не терпит суеты смертных.

Звонкий хруст гравия на подъездной аллее заставил меня выглянуть в окно. Это был не наемный экипаж и не курьер. К парадному крыльцу нашей виллы, грациозно покачиваясь на рессорах, подкатила роскошная карета, на дверцах которой гордо сверкал позолоченный двуглавый орел Российской империи.

Дверца распахнулась, и на землю ступил человек, чье появление заставило притихнуть даже суетящихся слуг. Это был граф Андрей Кириллович Разумовский — действующий русский посол в Неаполе, блестящий дипломат, любимец женщин и один из самых влиятельных людей при дворе короля Фердинанда.

Я поспешила на террасу, на ходу поправляя выбившуюся прядь волос. Василий Петрович, уже успевший спуститься из кабинета, встречал гостя у самых ступеней.

— Графиня! — Разумовский, чьи манеры были отточены в лучших дворцах Европы, галантно склонился передо мной и запечатлел на моей руке легкий, почти невесомый поцелуй. От него пахло дорогим парфюмом и свежей типографской краской. — Вы, как всегда, прекрасны, словно сама неаполитанская весна. Но, боже мой, что за сундуки в холле? Куда это вы собрались бежать из нашего райского уголка?

— Здоровье супруги требует целебных вод Карлсбада, Андрей Кириллович, — спокойно, с безупречной дипломатической выдержкой ответил мой муж. — Мы планировали отбыть завтра на рассвете.

Разумовский выпрямился, и его лицо, секунду назад излучавшее светскую любезность, внезапно стало предельно серьезным. Из внутреннего кармана своего расшитого золотом камзола он извлек плотный конверт, скрепленный массивной сургучной печатью с вензелем Екатерины Великой.

— Боюсь, ваши планы на Карлсбад придется отложить, друг мой, — произнес Разумовский, протягивая пакет Василию Петровичу. В его голосе зазвучал металл государственной власти. — Матушка-императрица распорядилась иначе.

Я смотрела, как Василий Петрович ломает красный сургуч. В повисшей тишине этот звук показался мне оглушительным выстрелом. Граф пробежал глазами по строкам, написанным убористым писарским почерком, и его лицо окаменело.

— Я получил новое назначение, — пояснил Разумовский, не дожидаясь, пока мой муж дочитает. — Императрица переводит меня послом в Вену. Австрийский двор сейчас — главный нерв Европы, и я нужен там, чтобы координировать действия коалиции против французской заразы. А здесь, в Неаполе...

Он сделал паузу, многозначительно глядя на моего мужа.

— ...а здесь, в Неаполе, новым чрезвычайным и полномочным послом Российской империи назначаетесь вы, Василий Петрович. Указ подписан. Поздравляю вас, граф.

Земля качнулась у меня под ногами. Я инстинктивно схватилась за каменную балюстраду террасы, чтобы не упасть.

Отъезд в Карлсбад отменен. Эти слова били по вискам, как кувалдой. Спасительная тишина богемских лесов, наша идеальная легенда, шанс затеряться и скрыть настоящего дофина Франции — всё это рассыпалось в прах от росчерка пера Екатерины Второй. Мы не едем на север. Мы остаемся здесь, в самом эпицентре неаполитанской паранойи, под боком у бьющейся в истерике королевы Каролины и пронырливой леди Гамильтон. И теперь мой муж — не просто гость. Он — официальное лицо, посол великой державы, к которому будут прикованы сотни глаз шпионов и дипломатов!

— Это огромная честь, Андрей Кириллович, — голос Василия Петровича не дрогнул, но я, знающая его как саму себя, видела, как напряглась его челюсть. Спорить с указом императрицы было невозможно. Отказ означал бы конец карьеры, опалу, а возможно, и обвинение в государственной измене. — Я готов служить Отечеству там, где прикажет государыня.

— Я не сомневался в вас, — удовлетворенно кивнул Разумовский. — Завтра мы поедем во дворец, я официально представлю вас королю Фердинанду в новом качестве. Дела не ждут. Английский флот блокирует порты, Мария Каролина требует от нас войск, а в городе зреет якобинский заговор... Нам предстоит много работы.

Когда карета Разумовского скрылась за поворотом аллеи, увозя с собой остатки нашей свободы, мы с мужем остались одни на залитой солнцем террасе.

Василий Петрович посмотрел на распечатанный указ, затем перевел взгляд на сундуки, загромождавшие холл.

— Что ж, душа моя... — тихо произнес он, и в его глазах отразилась вся тяжесть бремени, которое только что легло на наши плечи. — Кажется, судьба решила, что мы не имеем права прятаться. Распаковывайте вещи, Анна. Мы остаемся на линии фронта.

Конец книги.Продолжение смотрите :Гроза над Неаполем.

Данный текст был приобретен на портале (№87179602 06.08.2026).

– новая эра литературы