Глава 38. Блеф на грани смерти

Стук в ворота становился оглушительным. Массивный дуб трещал под ударами тяжелых дубин, и я понимала, что еще несколько минут — и кованые петли не выдержат напора обезумевшей толпы.

— Жозеф, за мной! — скомандовала я, поправляя шаль на плечах. Мой голос звучал до странности ровно. — Архип, немедленно уноси француза вниз. И не смей высовываться, что бы ни случилось.

Я решительно направилась к воротам и положила руку на тяжелый засов маленькой калитки, врезанной в правую створку. Жозеф встал рядом; его лицо было белым как мел, но он не дрогнул, крепко сжимая рукоять пистолета, скрытого под полой сюртука.

Резко отодвинув железный засов, я распахнула дверцу и шагнула прямо навстречу беснующейся толпе.

В лицо ударил невыносимый смрад дешевого вина, пота, пороховой гари и свежей крови. Свет десятков смоляных факелов вырвал из темноты мое строгое, мертвенно-бледное лицо и глухое черное платье. Внезапное появление одинокой женщины заставило передние ряды погромщиков на мгновение опешить и замолчать.

— Чего вам нужно в доме русского посла, именем Святой Девы?! — мой голос зазвенел в ночной тишине, холодный, властный и полный аристократического презрения. Я говорила по-итальянский. Уроки с Бьянкой не прошли даром.

Вперед вывалился здоровяк в грязной рубахе, сжимая в руке окровавленный мясницкий тесак.

— Сюда забежала французская собака! — прорычал он, обдавая меня перегаром. — Отдайте его нам, синьора, иначе мы сожжем ваш дом вместе с вами и вашими слугами!

Я презрительно скривила губы, смерив его ледяным взглядом с ног до головы, и скрестила руки на груди.

— Мы — русские, — произнесла я медленно и чеканя каждое слово. — Мой покойный муж был графом Воронцовым, послом Российской Империи. Я — личный друг Его Эминенции кардинала Руффо и преданная подданная Его Величества короля Фердинанда!

Я выдержала паузу, не отводя взгляда от налитых кровью глаз вожака. Толпа за моей спиной замерла.

— А что до вашего француза... — я брезгливо пожала плечами. — Мои люди перерезали ему глотку, как только эта республиканская мразь перемахнула через нашу ограду. Мы не потерпим врагов на своей земле. Его труп уже сбросили со скалы в море, за задним двором. Идите и ищите его на камнях, если вам так нужны его потроха!

На улице повисла тяжелая, звенящая тишина. Мои слова, произнесенные с безупречной надменностью, и упоминание имен, перед которыми сейчас трепетал весь Неаполь, подействовали как ушат ледяной воды. Русская эскадра адмирала Ушакова стояла в заливе, и каждый лаццарони прекрасно знал, что с русскими моряками шутки плохи — они были главными гарантами возвращения короля.

— Русские... Они русские... — зашептались в задних рядах, опуская дубины. — Друзья кардинала Руффо...

Кровожадность в глазах толпы мгновенно сменилась суеверным благоговением и патриотическим экстазом. Вдруг кто-то из темноты высоко поднял факел и во все горло заорал:

— Вива Руссо! Слава русским!

— Вива Руссо! Вива кардинал Руффо! — подхватили десятки луженых глоток, сотрясая ночной воздух.

Вожак с тесаком неловко сорвал с головы грязный колпак, пробормотал невнятные извинения и махнул рукой своим людям. Толпа развернулась, словно по команде. Буквально через пару минут шум стих, отблески факелов растаяли в лабиринте переулков, и улица совершенно опустела — погромщики отправились искать более легкую и менее опасную добычу.

Я медленно закрыла калитку, задвинула тяжелый железный засов и прислонилась лбом к холодному дубу. Мои колени предательски задрожали, а по спине покатилась капля холодного пота. Блеф удался. Мы снова обманули смерть.

— Они ушли... — шумно выдохнул Жозеф, убирая пистолет.

— Ушли, — тихо подтвердила я, возвращая себе самообладание. — А теперь идем в подвал. Нам нужно спасать жизнь того, из-за кого мы едва не лишились своих.