* Асмир *

Это место… Проклятая пустошь. Выжженная земля, границы которой неумолимо расширялись с каждым днем, пожирая вместе с собой и меня. Сколько я здесь? Достаточно, чтобы понять: от меня остались лишь жалкие крохи. День за днем, тысячи и тысячи дней… Или, может быть… тысячи лет? Здесь время текло иначе — оно не шло, оно сгорало.

Я больше не помнил, кто я такой.

Я — дракон. Из знатной семьи. У меня… у меня есть дети. Я помнил их голоса. Я помнил их глаза. Я помнил их улыбки. И это, пожалуй, единственное, что удерживало меня на плаву среди этого пепелища. Только это заставляло меня вновь и вновь, тысячи и тысячи раз, пытаться вырваться из этой клетки.

Я забыл их имена.

Но я помнил, что у девочки… у моей дочери были золотые кудри. Я помнил, что, когда брал ее на руки, она смеялась, обхватывала мою шею руками и говорила… Она говорила, что любит меня.

Я помнил мальчика… Моего сына. Как мы сидели перед камином, как играли в шахматы. Я помнил, как он смотрел на меня, говорил, что хочет быть таким же, как я. Я помнил, что он… тоже дракон. Мне кажется, я даже чувствовал… чувствовал, что он дракон.

А еще я хорошо запомнил ее… Тварь, что заточила меня здесь. Ее вздернутый нос, белые волосы, этот мерзкий, наглый голос… Ее абсолютная власть надо мной…

Когда я только попал сюда, я помнил больше. Больше лиц, больше имен, больше воспоминаний. Но теперь… осталось лишь это. Но… и этого было достаточно, чтобы раз за разом подниматься в небо и пытаться вырваться отсюда.

Это место было моей тюрьмой. Днем сурка, где ничего не менялось. Я провел здесь столько времени, что научился определять время суток по звуку ветра. Он повторялся из раза в раз, и я мог определить, когда цикл оканчивался и начинался заново.

Все здесь было подделкой. Искусственные камешки, брошенные в аквариум, чтобы рыба не чувствовала себя совсем уж жалко. Я был той самой рыбой.

Эта дрянь… Она засунула меня сюда ради какой-то своей цели. И когда-то я знал… ради какой. Но не сейчас. Я забыл даже это. Я чувствовал, что скоро эта «рыбка» просто растворится, перестанет существовать.

Было здесь еще кое-что, что менялось. Помимо моей памяти, которая с каждым циклом становилась все более туманной.

Выжженная земля. Когда я здесь появился, все цвело. Это место казалось оазисом. И лишь одно небольшое, уродливое пятно пепла и золы виднелось на горизонте. А потом пришел он, смерч…

Сначала он был маленький, а теперь огромный, огненный, с молниями, золой и пеплом… Он уничтожал все, до чего дотягивался. Каждый день он пожирал все больше и больше территории, и я понимал, что настанет время — он сожрет и меня.

Дети. Я им нужен. Они там, с ней. Я помнил ее лицо и ее голос: «Отныне твое место здесь, дракон». Эта фраза въелась в подкорку.

У этой клетки был лишь один выход. Иногда в небе появлялась небольшая брешь. Она сияла ярко, приглашая меня вырваться из этой ловушки. Но она всегда возникала в разных местах — словно насмехалась надо мной. Из той точки, где я находился, она казалась обманчиво близкой, почти достижимой. Я бросался вперед, но на деле она была где-то за гранью возможного. Каждый раз она дразнила меня, играла со мной, и каждый раз я не успевал.

Но я повторял себе… Повторял то, ради чего пытался снова и снова.

Дети. Я дракон. Я их отец. Она с ними. Я им нужен.

И снова, и снова, и снова…

Весь этот кошмар по кругу. Проклятый день сурка, в котором я с каждым разом терял себя все больше. Но я не сдавался. Нельзя сдаваться. Ведь там меня ждет девочка с золотыми кудрями и мальчик… мальчик с умным взглядом. Я им нужен. Нельзя сдаваться.

Исходная точка. Открытая брешь. Я снова взмыл в небо.

Я летел со всей яростью, на которую был способен. Но в этот раз что-то изменилось. Я почувствовал еще одну брешь, еще одну дыру в этом безупречном небе. Она сверкнула и исчезал за секунду. А потом появилась она.

Здесь не было никого долгие годы. Но эта женщина… Русые волосы, зеленые глаза. Я ее не знал. Ее лицо было чужим. Но имя…

— Я Ирина, — сказала она тогда.

И это имя ударило меня в грудь. Словно бы она была частью того прошлого, которое я уже почти полностью забыл.

Но она исчезала.

Было сложно понять: видение, воспоминание или очередная проделка той самой твари, что заперла меня здесь. Той, до которой я однажды доберусь. И убью.

«Папочка, пожалуйста… Я люблю тебя…»

«Не смей ее трогать. Не прикасайся… Для тебя есть только я, дракон. Только я…»

Ее голос — этот яд — в моей голове. И глаза моей дочери, полные слез. Мне бы вспомнить хоть имя… но я помнил лишь смех и слезы. Но этого было достаточно.

Вспышка в небе. Я изменил сущность и снова взмыл ввысь. Нельзя было терять ни секунды. Брешь казалась такой близкой… Она всегда казалась такой. Я почти коснулся ее, как она снова исчезла.

А потом… потом появилась она. Женщина. Та самая. С зелеными глазами. Она вернулась. Когда я видел ее в прошлый раз? Кажется, давно… Но она снова здесь. Она бежала за мной по пеплу, перепачканная золой, задыхалась, кричала. Что-то кричала… «Асмир»? Что это значит?

Я пошел на снижение. Приземлился рядом с ней — вокруг взметнулось облако серого пепла.

— Асмир! — закричала она и рванула ко мне, но я инстинктивно сделал шаг назад.

— Кто ты? — спросил я. Голос был сухим, хриплым, словно я не говорил веками. Хотя… так ведь и было. — Как ты попадаешь сюда? Зачем?

Она замерла. В ее взгляде что-то промелькнуло… боль?

— Асмир, ты не помнишь? — спросила она и вгляделась в мои глаза. — Знаешь, я… Я тоже не помнила, когда вернулась.

— Что не помнила? — спросил я холодно, скрывая за этим холодом разгорающуюся внутри бурю. Она вот-вот должна была исчезнуть. Я слышал это по ветру. Эта незнакомка появлялась несколько раз и стремительно исчезала, словно ее и не было. — Что ты вообще такое? Ты — человек? Что ты здесь делаешь?

Она выглядела растерянной, но… на миг. В ее зеленых глазах появилась решимость.

— Асмир, я… я Ирина. Я — твоя истинная пара, твоя жена. И я здесь, чтобы вытащить тебя отсюда.

Я закрыл глаза, прислушался к ветру. Миг, другой… Я открыл глаза и посмотрел перед собой.

Да, сегодня все было не так. Совсем не так… Ведь незнакомка не исчезла. Но… Зачем она здесь? И кто она такая? Ведь я хорошо помнил… ее. Свою жену. И будь она моей женой, я бы уже свернул ей шею.