* Ирина *

Мы собрались на первом этаже. Я подкатила коляску с Асмиром поближе к камину, чтобы он мог согреться. Пламя весело потрескивало, отбрасывая теплые блики на его бледное, изможденное лицо, но он даже не моргнул. Сидел и смотрел куда-то вдаль — сквозь стены.

Ева, Мария и Марта остались за пределами этой комнаты. Мария боялась Асмира — он выглядел слишком страшно для маленькой девочки, которая и так натерпелась в жизни. Ева осталась с ней, чтобы поддержать и успокоить. Марта же… Марта побледнела еще сильнее, чем обычно. Она молча кивнула и вышла следом, не проронив ни слова.

Поэтому в зале нас осталось пятеро: я, Вики, Тит, Солн и Асмир.

Он сидел в коляске и смотрел в пустоту. Здесь, в домашних стенах, его вид разрывал мне сердце еще сильнее, чем в той страшной лечебнице. Он действительно был… пугающим. Худой, бледный, с длинными спутанными волосами и бородой, с глазами, которые ничего не видели.

Но не для всех.

Вики порхала вокруг Асмира, как маленькая бабочка. Она что-то рассказывала ему, обнимала, гладила по голове, поправляла волосы. Казалось, девочка совсем не замечала его внешнего вида. Само его присутствие делало ее настолько счастливой, что она забыла обо всем на свете.

— Рина говорит, что теперь ты будешь жить с нами! — щебетала она. — Ты рад? Я очень рада…

Она прижалась щекой к его плечу и замерла, блаженно закрыв глаза.

Я смотрела на них и чувствовала, как слезы подступают к горлу. Вики была совсем маленькой. Она верила — и эта вера делала ее сильнее всех нас.

А вот Тит… Тит держался поодаль. С тех пор как я начала рассказывать, где нашла Асмира, он не проронил ни слова. Стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на отца. Издалека. Будто боялся подойти ближе.

— Значит… папа болеет? — спросил он наконец.

Я кивнула.

— Но ты… — он запнулся, и я увидела, как дрогнули его губы. — Ты ведь его вылечишь, Рина? Ты сможешь?

Это был вопрос, которого я боялась. Я думала обсудить это с Солном, но не с детьми. Но дети были проницательными… Вики перестала прыгать вокруг Асмира, и вся комната замерла в ожидании моего ответа.

Я не знала, что сказать.

— Я…

— Уверен, Рина сделает все возможное, — твердо сказал Солн, приходя на помощь.

— Но «все возможное» не значит, что он выздоровеет, — Тит посмотрел на отца, и его кулаки сжались. — Папа… папа не хотел бы быть таким. Я знаю.

Его слова ударили меня прямо в грудь тупой, ноющей болью. Потому что он был прав.

— Тит, почему ты так говоришь? — Вики нахмурилась, обратившись к брату. — Главное, что папа с нами…

— Ты еще маленькая, чтобы понимать, — голос Тита стал резче. — Он не с нами, Вики. Ты вообще ничего не понимаешь.

— Ты всегда так говоришь! — топнула ногой Вики. — Но я говорила, что папа жив! А ты не верил! Это ты ничего не понимаешь, Тит. Совсем ничего!

— Давайте не будем ругаться, — вмешалась я, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Папа ведь все слышит.

Вики тут же закрыла рот ладошками, испуганно посмотрев на Асмира. А Тит… он замер. Посмотрел на отца долгим, тяжелым взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — боль, надежда, отчаяние? Я не могла разобрать.

— Тит…

— Я пойду к Марии, — отрезал он и, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел из комнаты.

Мы с Солном смотрели ему вслед.

— Папочка, не слушай Тита, — Вики подошла к Асмиру и снова поправила его волосы. — Он такой сердитый… Он просто мальчишка.

Она смотрела на него с такой любовью, что у меня защемило сердце. Тит не был «просто мальчишкой». Ему было больно. И я уже знала его достаточно, чтобы понять: когда ему больно, он отталкивает всех от себя.

Вики тем временем села на пол рядом с коляской и начала что-то тихонько напевать. Она даже глаза закрыла.

— Это ей господин Асмир пел эту песню перед сном, — тихо сказал Солн. Он подошел ближе, и я кивнула, обхватив себя руками. Мне было… холодно. — Рина, не переживайте. Вы делаете все, что можете.

— Но я не знаю, будет ли этого достаточно, — шепотом ответила я. — Честно говоря, я даже не знаю, что делать. И от чего его лечить. Я бы… я бы отдала сердце, чтобы он жил. Я бы… Я бы поменялась с ним местами. Если бы могла.

Слезы подступили к глазам, но я тут же утерла их. Солн положил руку мне на плечо и слегка похлопал — такой легкий, ободряющий жест. И сразу стало немного легче.

— Господин бы этого не хотел.

Я кивнула. Асмир бы не хотел, но я бы… Я бы очень хотела, чтобы любящий отец наконец был со своими детьми.

Если бы я только могла перемотать время назад… Но думать о том, что невозможно, не было смысла.

— Нужно что-то делать, только вот… что…

— Если это последствия того, чем Катрин опаивала господина, ему нужен лекарь, — сказал Солн.

Я вздохнула. Я сама это понимала. Я не могла вылечить его, не зная причины. Значит, нужен лекарь. И деньги.

— Не представляю, где мы возьмем финансы…

— Можем попробовать посетить земли господина и договориться, чтобы налоги оплатили не чеком, а прямо на руки, — предложил Солн.

Я замерла.

— А так можно?

— Обычно так не делают, — он покачал головой. — Но мы можем попытаться.

Я кивнула. В душе появилась надежда. Попытаться — это уже что-то.

— Но если проблема в драконе, то нужен жрец, — продолжил Солн.

— Жрец, — повторила я.

— Если это последствия потери истинной пары… Господин ведь болел.

— Думаете, это действительно может быть последствием того, что Катрин заперла меня в кулоне? Но сейчас я ведь… я ведь рядом.

Солн пожал плечами.

— Списывать этот вариант со счетов точно не стоит. Связь истинных — очень тонкое дело, Ирина. И понять ее вряд ли под силу нам с вами.

Я кивнула. В голове уже выстроился план на завтра: посетить земли Асмира и…

— Я знаю хорошего жреца, — сказала я. — Того самого, что помогал нам с Асмиром.

Солн кивнул.

— Услуги жреца стоят дороже услуг лекаря, — заметил он.

— Но Басман… мне кажется, он добрый. Мне кажется… он не откажет нам в помощи.

Я сказала это со всей надеждой, что еще оставалась во мне. Я хотела верить в лучшее. В конце концов, надежда — самое главное, что у нас осталось.

Солн покачал головой.

— Добро притягивается к добру. Уверен, это так. Боги должны смиловаться над такими добрыми людьми, как вы, Ирина, как господин Асмир.

Я улыбнулась.

— Спасибо вам, Солн. С вами… мне легче. От вас во всем доме стало теплее. Вы как солнце.

Он улыбнулся.

— Ошибаетесь, Рина. Это вы — солнце всего этого дома. И от вас всем нам теплее.

Вики закончила петь. Она снова потянулась к отцу и поправила его спутанные волосы, бережно, как будто боялась сделать больно.

— Папочка, ты совсем скоро поправишься, — сказала она, глядя ему в глаза. — И мы с тобой будем много-много разговаривать.

Она повернулась ко мне и улыбнулась. Я улыбнулась в ответ, хотя внутри были совсем другие чувства.

Но я пообещала себе и Асмиру: я сделаю все, что в моих силах, чтобы он поправился.