* Ирина *
Сердце забилось так, что отдавалось в висках, глушило все звуки. В груди разливалась боль — острая, невыносимая. Я пошатнулась.
— Госпожа, вы что? — Слан схватил меня за локоть, не давая упасть.
Кажется, я только что чуть не потеряла сознание.
— Госпожа, если вам плохо, лучше выйти…
— Нет, нет, — выдавила я и сделала шаг вперед, высвобождая руку.
Я все же упала. Но не в обморок. А прямо к ногам Асмира.
— Госпожа…
Он что-то говорил, но мне было все равно. Я взяла в свои руки эту тонкую, прозрачную кисть и всхлипнула от подступивших слез.
— Любимый мой… Ты все это время был здесь… Живой… Как же так…
Я смотрела на это изможденное, чужое лицо, на впалые щеки, на свалявшуюся бороду — и не узнавала. Но глаза. Глаза я узнала бы везде. В любом теле. В любой жизни.
Он жив. Он здесь. И столько лет… столько лет его держали здесь. В сырости, в холоде, в этой каменной клетке.
Его руки все еще теплые. Пульс… бьется. Его сердце бьется! Он живой…
— Госпожа…
— Что с ним? Почему? — выдавила я сквозь слезы и посмотрела на Слана. Он стоял растерянный. — Почему он здесь?
Я старалась выдавить вопрос как можно жестче. Увереннее. Крепче обхватила его руку. Никогда… никогда не отпущу. Теперь я буду рядом…
Он должен это чувствовать. Чтобы жить…
— Так… Он же… Его вычеркнули из рода, и он не справился с драконом. Вы же… вы сами рассказали.
Не справился с драконом. Сами рассказали…
Боже… Все в голове путалось. Я закрыла глаза. Но он взял дракона под контроль, взял же! Я ведь его истинная…
Или… Когда Катрин заняла мое место, его дракон снова стал бесконтрольным.
А может… Может, Катрин не рассказала истинных причин. Может, она отравила его, а здесь и проверять не стали — главное, чтобы она платила деньги.
Я открыла глаза, снова посмотрела в это уставшее лицо с пустым взглядом. Волна боли снова разлилась по груди.
Сколько же мы все пережили… Я была годы в заточении… Но детям и Асмиру пришлось в разы хуже.
Если бы Катрин была жива, клянусь… Я нарушила бы врачебную клятву и убила бы ее собственными руками.
— Госпожа, я понимаю, вас может приводить в ужас внешний вид господина, — затараторил Слан, нервно перебирая пальцами камзол. — Но вы должны помнить, мы делаем все по правилам для поддержания в нем жизни. Лекарь приходит по расписанию и насыщает господина магией…
— Он ест? — перебила я, не повышая голоса. — Вы его кормите?
Слан застыл. Улыбка дрогнула.
— Госпожа, его… его не нужно кормить. Его жизнь поддерживает лекарь… магией…
— По-вашему, это жизнь? — Эти слова вырвались у меня с рычанием. Я встала на ноги, все еще держа руку Асмира. — Сидеть здесь в темноте, в сырости. Без еды, без света, без свежего воздуха. По-вашему, это жизнь?
— Госпожа… все по правилам … У них распорядок…
— Плевать мне на ваши правила и распорядок, — отрезала я жестко. — Это жестоко. Бессердечно. Это отвратительно.
Слан выглядел растерянным. Он снова натянул на лицо эту неестественную улыбку.
— Прошу вас, не стоит… Я понимаю, вас напугал внешний вид вашего дядюшки, но я предлагаю вам поговорить с нашими лекарями. Они как раз приедут через три дня, и вы сможете сами убедиться, что с ним все в порядке.
Дядюшка… В порядке… Меня затошнило от этого бреда.
Почему вообще Асмир здесь лежит как дядюшка? Неужели они не смотрели документы? А как Катрин вступила в наследство, если он был жив… жив все это время?
Да им плевать! Бессердечные жулики, которые сделают все что угодно за деньги. Потому и счета такие огромные…
Я повернулась к Асмиру. Сквозь эти пакли, сквозь заросли, сквозь пустой взгляд я все больше и больше видела его… моего любимого. Асмира.
И вместе с болью в груди разливался гнев и решимость. Спасти его! Любой ценой!
— Я забираю его, — сказала я ровно и повернулась к Слану.
Его мерзкая улыбочка сползла с лица окончательно.
— Госпожа, прошу вас, дайте шанс лекарям. Они все объяснят…
— Плевать мне на ваших лекарей. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Больше ни дня он не останется здесь. Я забираю его. Прямо сейчас.