* Ирина *

Тит взял лампаду и повел меня куда-то наверх. Вики пошла с нами, обхватив мою руку своей маленькой ладошкой, и шагала так уверенно, словно мы отправлялись на прогулку. По-хорошему, нужно было разбудить Марту и попросить ее побыть с детьми. Но это… дети. Объяснять им, зачем нужен еще один взрослый, будет сложно. Особенно Титу — он ведь и так считает себя взрослым. Да и Марта всего так боится, что толку от нее было бы мало. Стояла бы и тряслась рядом с детьми.

— Она прячется где-то в верхних комнатах? — спросила я шепотом.

— Нет, так бы ее быстро нашли, — так же тихо ответил Тит. — Поэтому она живет на чердаке.

— На чердаке? — с ужасом повторила я, а мальчик спокойно кивнул.

— Катрин никогда бы туда не залезла в своих пышных юбках. Как и Дарен в своих штанишках на завязках. Да и что им там делать? Там только мусор и пыль. Может, летучие мыши. Поэтому… это самое безопасное место.

У меня аж мороз по коже прошел. Мусор. Пыль. Летучие мыши. Безопаснее места не найти…

— И как вы ее нашли?

— Случайно, — тихо ответила Вики. — Она очень хотела кушать и решилась своровать хлеб со стола. Разбила стакан. Мы увидели ее первыми и… помогли спрятаться. Тит сказал Катрин, что стакан он разбил. Она его тогда очень наказала.

Очень наказала… Я увидела, как Тит скривился от этих слов, но ничего не сказал.

— Мы весь дом обыскали и нашли ее, — продолжила Вики. — Она… боялась нас, первое время очень боялась. Но мы стали носить ей еду, и через какое-то время она стала нам улыбаться. Но… так и не заговорила.

— Не заговорила? — тут же переспросила я, и Тит кивнул.

— Она не разговаривает. Вообще. Я с ней говорил, Вики с ней говорила, а она молчит. Только смотрит и головой кивает. Иногда — нет.

Я чувствовала, как внутри разрастается холод. Мария говорила. Я помнила, как мы разговаривали, сидя за столом. Как она рассказывала про сестру. Боже… она потеряла сестру и пряталась здесь одна. Этот дом был пропитан детскими страданиями и потерями.

— Вы огромные молодцы, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Врать — это нехорошо. Но вы молодцы, что так долго заботились о девочке. Это было смело и правильно.

Вики улыбнулась. Тит только кивнул, но я заметила, как он выпрямился.

Да, заботу детей сложно было назвать полноценной. Девочка жила в ужасающих условиях. Но дети отдавали ей все, что могли. Скрывали ее, брали на себя ее проступки, носили еду и даже… я кинула взгляд на Вики. Отдавали ей одежду.

Вот, значит, куда пропал платок.

Мы поднялись на последний этаж. Здесь было холоднее, пахло сухим деревом и пылью. В темноте угадывались очертания старых сундуков, свернутых ковров, забытой мебели. А в потолке темнел люк — квадратный, с вытертой медной ручкой.

В углу валялось несколько сломанных стульев — ножки торчали в разные стороны, сиденья треснуты. Но прямо под люком стоял один — вполне целый, с резной спинкой, потемневший от времени. Я сразу поняла, как Мария забиралась наверх.

— Вот, — Тит указал на него. — Можно залезть и…

Он уже направился к стулу, но я тут же положила ему ладонь на плечо. Тит слегка дернулся от моего касания.

— Не надо, — сказала я, убрав руку. — Я достану.

Вики отпустила мою ладонь, и я сделала пару шагов вперед. Встала на цыпочки и вытянула руку. Пальцы коснулись холодного металла. Подтянулась еще немного, дернула — и люк со скрипом открылся, превращаясь в откидную лестницу. Ступеньки заскрипели, закачались, и я на мгновение замерла, вспоминая дачную лестницу. Такая же шаткая, такая же ненадежная на вид. Но та выдерживала. Выдержит и эта.

— Я полезу, — снова сказал Тит, шагнув вперед.

— Нет, — я тут же перегородила ему путь. — Вы с Вики будете здесь.

— Но она испугается! — Тит сжал кулаки. — Она очень боится Катрин. А ты… Она ведь не знает и точно испугается.

— Тит, — я присела, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Если она испугается, я вас позову. А если она попробует сбежать, вы ее остановите. Уговорите. Вы — ее друзья. Вы те, кому она доверяет.

Мальчик нахмурился.

— Ты мне очень нужен здесь, — добавила я. — Я не знаю, как все пойдет. Поэтому лучше, чтобы кто-то ждал внизу. На случай, если что-то пойдет не так.

— Ладно, — выдохнул он. — Но если она сильно испугается или…

— Я сразу позову, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Обещаю.

Он кивнул, и отдал мне в руки лампаду. Вики встала рядом с братом и обхватила его за рукав.

Я повернулась к лестнице. Ступеньки были старые, но крепкие. Я ступила на первую, потом на вторую. Лестница жалобно заскрипела под моим весом, и я замерла, молясь про себя, чтобы она не треснула.

— Осторожно, — прошептал снизу Тит.

Я полезла выше. Ступенька, еще одна, еще. Пальцы вцепились в край люка, я подтянулась и перевалилась через край, падая на колени в пыльную темноту.

Поставила перед собой лампаду, и та слабо осветила окружающий меня хаос.

В лицо ударил сухой, спертый воздух. Я чихнула — громко, неожиданно, и эхо заметалось по чердаку.

— Рина! — тут же донеслось снизу встревоженное. — Ты там как?

— Все хорошо, — отозвалась я, морщась от пыли. — Просто…

Я не договорила.

Потому что в тусклом, дрожащем свете маленького огонька на меня смотрели два глаза. Они блестели из угла, как у лесного зверька, затаившегося в норе. Девочка сидела, поджав под себя ноги, прижавшись спиной к стене, и смотрела не моргая.

Я замерла, боясь спугнуть ее даже дыханием.