Покои моего «любимого» мужа находились удивительно далеко от моих — словно он намеренно отгородился целым королевством коридоров и пустующих комнат. Мне пришлось пройти мимо ряда глухих, запертых дверей, прежде чем я добралась до нужной — тяжелой, из темного дуба, с массивной бронзовой ручкой.

Мысленно я готовилась к самой разной реакции супруга — от ворчливого недовольства до истеричного скандала. Но была настроена решительно. Он не обеднеет, если я позаимствую пару теплых вещей для мальчика.

Я постучала — три четких, гулких удара отдались эхом в пустом коридоре. Стала ждать. Ответа не последовало.

Постучала снова, настойчивее. Опять тишина.

Положила ладонь на холодную бронзу ручки, провернула — не поддалась. Заперто. А где же сам хозяин? Может, я ошиблась дверью?

Рядом тихо скрипнула другая дверь, и из проема, ведшего, судя по всему, в комнату для прислуги, вышла Марта. Увидев меня, она мгновенно замерла и склонила голову, уткнув взгляд в пол.

Марта выглядела собранной и уже полностью пробудившейся к дню. Ее седые волосы были убраны под чепец, а простое серое платье было чистым и выглаженным.

— Доброе утро, госпожа.

— Доброе утро, Марта! — поприветствовала я ее. — Скажи, я не ошиблась? Это комната Дарена?

Служанка кивнула, не поднимая глаз. Значит, дверь та самая.

— А ты не знаешь, где он может быть?

— Господин поднялся около часа назад, — тихо, почти шепотом, сообщила Марта. — Я помогла ему одеться, и после он отправился на прогулку.

Помогла одеться? Взрослому, здоровому мужчине? У меня невольно вырвался вздох.

— Марта, господин отныне может одеваться самостоятельно, — сказала я не жестко, но твердо. — У тебя и без того достаточно обязанностей.

— Но я не имею права отказать господину, если он велит, — почти беззвучно прошептала она, и в ее голосе слышалось привычное покорство.

— Имеешь, — возразила я, и Марта слегка приподняла голову, бросив на меня быстрый, испуганный взгляд. — Ты выполняешь свою работу. И выполняешь ее отлично. Ты прекрасно вымыла полы, и пока новых заданий нет, ты имеешь полное право отдохнуть.

— Госпожа, что вы… Служанка не должна отдыхать…

— Все должны отдыхать, Марта, — мягко, но настойчиво перебила я ее. Потом перевела взгляд на неподатливую дверь. — Иначе получается, что одни работают целыми днями, а другие… предаются отдыху и прогулкам.

Мысль о том, что Дарен — человек, явно далекий от спортивного образа жизни — встал на рассвете и отправился гулять, казалась мне более чем подозрительной. Что могло заставить его выйти в такой холод и такую рань? Да еще и «принарядиться» с помощью служанки…

Ладно, с этим разберусь позже.

— Марта, мне нужен ключ от этой комнаты, — сказала я, указывая на дверь.

— Госпожа, у меня нет ключа, — тут же ответила служанка, и в ее голосе послышалась искренняя растерянность.

— А у меня, может, он есть? — спросила я с надеждой.

Марта лишь отрицательно покачала головой.

— Не думаю, госпожа. Господин… не любит, чтобы кто-либо входил в его покои без спроса. Поэтому и выбрал столь отдаленные комнаты.

— Отдаленные от меня, — тут же поправила я. Марта же жила по соседству.

— Господин велит мне вести себя очень тихо. Его раздражают лишние звуки, даже мои шаги, — продолжала служанка, понизив голос до шепота. — Он ценит уединение и покой. Даже когда мне нужно привести в порядок его гардероб, он всегда присутствует в комнате. Никогда не позволяет войти одной.

Да уж…

С каждым новым словом мое подозрение крепло. Мой «супруг» был не так прост. Его поведение отдавало паранойей, а не просто блажью избалованного человека.

Прямо как настоящий отшельник. Вот только вчерашнее ночное представление с халатом решительно опровергало этот образ. А теперь выясняется, что он живет в добровольной изоляции, прячет ключи и ни на минуту не оставляет свои вещи без присмотра. Что он может скрывать в этой комнате? Документы? Деньги? Скелеты в шкафу? Или что-то еще?

Сейчас узнать это, похоже, не получится. Что ж… Буду иметь в виду. А пока нужно срочно решить проблему с одеждой для Вики и Тита, а потом взяться за завтрак. Уверена, к трапезе супруг вернется, и я смогу задать ему парочку неудобных вопросов. Хотя бы о том, куда и зачем он ходил на рассвете.