* Мария *

— Мария, что я тебе сказала? — голос Лисы был строгим, но я слышала, как он дрожит от волнения.

Я уставилась в пол, разглядывала свои стоптанные башмаки, потому что смотреть на Лису было стыдно.

— Не выходить, не разговаривать, ни в коем случае не попадаться ей на глаза…

Словно я могла забыть, напомнила она.

— Но у меня горло болит, — прошептала я, и голос мой задрожал. — Я хотела попросить у тебя горячего молока…

Лиса вздохнула, потом подошла ко мне, присела на корточки и подняла мое лицо за подбородок. Глаза у нее были уставшие, как всегда, но в них светилась любовь — та самая, которую она прятала за строгостью.

— Прости, малышка, — сказала она мягко, и я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Горло болело, а от того, что Лиса ругалась, мне было особенно грустно. — Прости меня. Я просто не хочу, чтобы тебе причинили вред.

Я знала, что Лиса не злая. Просто она переживала обо мне. После того как мама и папа умерли, ей пришлось с детства взять всю заботу о нас двоих. Она работала так много, что руки у нее были в мозолях. Так много, что вечером она плакала от усталости… Но при мне она всегда старалась улыбаться. Потому что она была моя старшая сестра… Но сейчас она не понимала!

— Но госпожа Катрин добрая, — возразила я. — Она угощает меня сладостями, она позвала для меня лекаря…

— Она не госпожа Катрин, — так жестко отрезала Лиса, что я аж вздрогнула. — Это дух в ее теле, Мария. Это… Это заблудшая душа. Она даже называет себя по-другому… Рина.

Прошептала еще тише Лиса.

— Это сказки, Лиса. Зачем ты пугаешь меня? — упрямо сказала я, топнув ногой. — Ты что, хочешь одна пить сладкий чай и есть сладости с госпожой Катрин?!

— Я запрещаю тебе выходить, — твердо сказала тогда Лиса. — Будешь общаться с ней ТОЛЬКО в моем присутствии. А если подойдешь сама, я клянусь, Мария, я тебя выпорю.

Лиса редко позволяла себе так говорить со мной и тем более… она никогда не грозила выпороть меня. Но в этот раз… Это было очень обидно! Зачем она пугала меня этой страшной сказкой? Почему запрещала дружить с госпожой Катрин?!

Госпожа Катрин ведь была очень доброй. У нее был мягкий голос, теплая улыбка, она гладила меня по голове и называла «маленькой принцессой». Мне она очень нравилась! Она выделила для нас с Лисой новую комнату! Она кушала вместе с нами! И даже Лиса стала меньше работать и перестала плакать от усталости! Такая добрая и красивая госпожа!

Но потом… Потом все резко изменилось.

Госпожа Катрин уехала в новый дом, и когда мы приехали следом за ней… Это уже была другая госпожа!

Я помню, как хотела побежать ее обнять, и пусть Лиса ругалась, но я… Я очень хотела ее обнять. Но стоило на нее посмотреть… Я сразу поняла, что это не она. У нее было другое лицо! Недовольное, злое! Голос был грубее! Это была совсем не госпожа Катрин! Но почему-то этого как будто никто не видел!

— Лиса, кто эта тетя… Где госпожа Катрин?..

— Тише… Говори тише, Мария, — приложила палец к губам она.

— Но это чужая тетя…

— Мария, это и есть госпожа Катрин. А то… та была не она, помнишь, я же говорила, то была заблудшая душа!

Я смотрела на Лису и не могла поверить…

— Но это… это злодейка! Это неправда… Та была госпожа Катрин, а эта… Это наверно и есть заблудшая душа, Лиса!

Глаза Лисы вдруг наполнились слезами.

— Лиса…

— Она всегда была такой, Мария. Та была не она. И я… Она приходила ко мне во сне… И это я помогла Катрин вернуться. Я думала, что делаю правильно. Я была такой дурой…

Лиса расплакалась.

— Давай расскажем… Давай ее вернем…

— Нет, Мария! — голос Лисы стал тверже сквозь слезы.

— Но…

— Никаких но, Мария! Мы никому не должны об этом говорить, слышишь! Это не наше дело! Мы слуги и мы… мы не лезем в дела господ.

Я помню, как топнула тогда ногой и как убежала.

— А ну вернись, Мария! Мария, тебе нельзя бегать! Если госпожа увидит, выгонит нас!

Но мне было все равно. Я побежала вверх по лестнице, сама не зная куда! Мне было так обидно… Я злилась, что Лиса вселила эту гадкую тетку… Что она не слышала меня! И не хотела всем рассказать, что это не та госпожа… что это злобный дух.

Тогда я и добежала до последнего этажа… И впервые нашла тот самый чердак, где пряталась. Дверь наверх была открыта, и я взяла один из стульев, стоявших там, и залезла… И нашла там столько всего! Там было много всяких сломанных вещей и игрушек! Они были сломаны: кукла без руки… Медведь без уха… Всякие сломанные кораблики! Но у меня никогда не было таких игрушек, и для меня это были самые лучшие игрушки на свете!

Особенно мне понравилась кукла. У нее не было левой руки, платьице было порвано, а волосы — светлые, длинные, спутанные, но такие красивые. Прямо как у Лисы!

У меня… у меня никогда не было куклы!

Я взяла ее в руки, осторожно распутала волосы пальцами и вдруг почувствовала, что она — самая лучшая. Я даже подумала назвать ее Лисой, в честь сестры. Но потом задумалась… Сестра у меня уже есть. А вот друзей у меня никогда не было. Поэтому я решила назвать ее Подружкой. Она будет моей подружкой, моей тайной, и никто не узнает о ней.

Я просидела на чердаке несколько часов. Переодевала куклу, катала ее на кораблике, знакомила с медведем и делала ей прически из спутанных волос. И только потом осознала, что потемнело и пора спускаться. Ведь Лиса будет сильно переживать за меня!

Когда я спустилась, то тихо прокралась в нашу с Лисой комнату.

— Мария, где же ты была, — тут же кинулась обнимать меня она. — Я так переживала за тебя! А если бы тебя увидела госпожа… Она бы велела тебя выгнать… И мы бы потеряли место и жилье.

Лиса поправила мои волосы, смотрела на меня с такой любовью, что я… я ее простила. Ведь я ее очень любила! Моя старшая сестренка — самая лучшая!

Но… про чердак я не стала говорить! Ведь Лиса бы точно запретила мне там прятаться! А там… там теперь были мои друзья, с которыми я могла играть.

Шли недели. Все снова вернулось на круги своя. Наша комната снова оказалась в подвале, еда стала скудной, денег не хватало даже на хлеб. А моя любимая сестра снова стала плакать от усталости. Злая Катрин требовала от нее слишком много: уборка, стирка, готовка, глажка. Лиса падала с ног от усталости, и мне было так сильно-пресильно ее жалко.

— Почему она такая злая? — шептала я, когда мы ложились спать.

— Господа все злые, Мария, — тихо плакала Лиса. — Вот посмотри на господина Асмира. Он ведь тоже злой, даже с собственными детьми. Такова наша доля…

— А может быть, можно вернуть Рину? — робко предложила я, и Лиса вздрогнула.

— Нельзя, — прошептала она. — Я… я очень ошиблась. Уже нельзя, Мария. Прости меня… все из-за меня.

В ту ночь Лиса плакала особенно горько, и мне было так жалко ее, что я поклялась себе: я буду помогать ей. Даже если я маленькая и ничего не умею, я могу научиться. Мама с папой всегда говорили, что Лиса должна заботиться обо мне. Но и я тоже должна заботиться о Лисе.

Со следующего дня я начала помогать Лисе. Госпожа Катрин была очень занята своими делами — она много ездила в город, ходила по лавкам, и ее часто не было дома. А господин Асмир либо был с ней, либо запирался в своей комнате. Были еще Тит и Вики, но их тоже запирали в комнате. Ну и слуги… Но штат сильно сократился. Катрин выгнала почти всех, даже доброго дедушку дворецкого Солна, который иногда дарил мне конфеты. Оставила лишь кухарку Дору, но и та грозилась постоянно уйти. Она теперь приходила только утром и вечером, а не жила здесь. Еще иногда приходили пара слуг — пожилая женщина для стирки и молодой парень для тяжелой работы, — но только когда должны были приехать гости. Тогда Катрин требовала, чтобы дом сиял, и они помогали Лисе подготовиться. Но в остальное время Лиса управлялась одна.

Поэтому дом был постоянно пустой, а работы было много. И пока не было Катрин, я без труда могла ходить по дому. Лиса доверяла мне простую работу. Протирать пыль, заправлять подушки свежим бельем, носить за Лисой пустое ведро. Все это было скучно, но… несложно. А Лиса перестала плакать, она стала чаще улыбаться, поэтому я понимала, что все делаю правильно, особенно когда она меня хвалила.

— Ты замечательная сестренка, Мария, — шептала она, целуя меня в макушку. — Такая умница, такая добрая. Знаешь, я верю, что однажды с нами случится что-то доброе и хорошее. С тобой точно!

И мне было так приятно от ее слов, что я работала еще усерднее.

В один из дней мы убирали комнату господина Асмира. Его не было, и Лиса принесла поднос с едой — он должен был скоро вернуться. Я протирала пыль, когда услышала голос госпожа Катрин. Она вернулась раньше, чем мы ожидали.

— Лиса, где ты? — раздался ее недовольный крик, и я вздрогнула.

Госпожа Катрин сказала Лисе, что либо она отправит меня к родственникам, либо я не должна появляться у нее на глазах. Я помнила ее слова: «Ненавижу детей — маленькие мерзкие создания с писклявыми голосами. Если хочешь здесь служить — либо избавься от нее, либо пусть не попадается мне на глаза».

— Госпожа милостивая, — ахнула Лиса. — Спрячься! В шкаф!

Я метнулась к шкафу, открыла дверцу и забилась в угол, прижав колени к груди. Я слышала, как открывается дверь, как в комнату входит госпожа Катрин. Сердце билось так громко, что казалось, она услышит. Я наблюдала за всем в маленькую щелочку для ключа.

— Лиса, почему полы в прихожей не вымыты? — фыркнула Катрин.

— Простите, госпожа, я просто не успела…

— Ты ничего не успеваешь, Лиса! Может, мне найти другую служанку, а тебя вышвырнуть на улицу с наихудшими рекомендациями? Тебе кажется, негде жить? Разве это не повод крепче держаться за работу и делать все для той, кто тебя приютила?

— Простите, — прошептала Лиса, и я слышала, как дрожит ее голос.

— Где чай? — раздраженно спросила Катрин.

— Я не принесла…

— Неси сейчас же! — рявкнула она. — Всему тебя приходится учить!

Я видела, как Лиса бросила быстрый взгляд на шкаф, а потом выбежала из комнаты. Я осталась одна. С Катрин. Сердце билось так сильно, что я боялась — оно выпрыгнет из груди.

Но Катрин не стала меня искать. Вместо этого она вытащила из кармана что-то — порошок, похожий на специи, — и стала обильно посыпать им еду на подносе. А после спрятала эту бутылочку обратно в карман.

— Ваш чай, госпожа, — сказала Лиса, вернувшись.

— Хорошо, — процедила Катрин. — Протри пыль получше, а то нос чешется!

Лиса поставила чай, а Катрин вышла. Я услышала, как ее шаги удаляются, и только тогда Лиса бросилась к шкафу.

— Мария, как ты? — прошептала она, открывая дверцу.

— Лиса, — затараторила я, выскакивая из шкафа. — Госпожа Катрин чем-то травит господина! Я видела! Она сыпала порошок в еду!

— Что? — Лиса побледнела.

— Я видела, — прошептала я, хватая ее за руку. — Она что-то сыпала. Это правда!

Лиса вздрогнула. Ее лицо стало серьезным и испуганным.

— Мария, иди в комнату, — сказала она.

— Но…

— Иди в комнату, — повторила она, и голос ее дрогнул. — И сиди там до конца дня! Когда я закончу работать мы… мы поговорим.

Мне ничего не оставалось, кроме как послушаться сестру. Но выйдя из комнаты господина, я решила… Что в комнату не пойду. Лиса будет еще работать целый день. А сидеть в подвале так скучно!

Я решила, что пойду на чердак и поиграю со своими игрушками. Так я и поступила. Поднялась на чердак, достала припрятанные конфеты и печенье. Их мне дарил дедушка дворецкий, а еще иногда делилась Дора. Пусть конфеты немного подтаяли, но все еще были вкусными. Я развернула одну из них, а остальное отложила на потом, было сладко. Я достала мишку, достала Подружку и стала играть. Я расчесывала ее длинные светлые волосы и рассказывала ей все, что случилось за день. Она молчала, но мне казалось, что она слушает. Мне было так спокойно рядом с ней, будто Лиса тоже была где-то рядом.

Время шло незаметно… Я и забыла, что Лиса должна была закончить работу, просто играла и играла, а потом… потом раздался крик. Я узнала голос… Это была Лиса!

Сердце пропустило удар. Я тут же спустилась с чердака и стала красться к краю лестницы. И там я увидела силуэты, два силуэта… Это была госпожа Катрин и моя сестра.

— Я все расскажу, и вас посадят…

— Ах ты дрянь!

Дальше был хлопок, а после грохот и… я увидела, как тело Лисы покатилось по лестнице. Я дернулась… Это все было так страшно, что сердце как будто перестало биться, и я застыла… Миг, еще один — и Лиса уже лежала на лестнице. Ее шея, ноги… Все это было в неестественной позе...