* Ирина *

В комнате было холодно. А может, я просто тряслась от переживаний. Пальцы то и дело теребили край рубахи, сминая грубую ткань, и я чувствовала, как ладони становятся влажными.

Эта ночь…

От воспоминаний о первой и единственной нашей ночи на лицо то и дело лезла глупая, счастливая улыбка. Я помнила его руки, его дыхание, его глаза, горевшие золотом. Но тогда все было иначе. Все получилось само собой, а теперь… Я сидела и знала, чего жду.

Когда дверь открылась, я подняла голову и замерла. Он стоял на пороге, и в первое мгновение я растерялась. Странно встречать любимого мужчину после такой долгой разлуки не в красивой ночной сорочке, а в обычной грубой рубахе с косой и сапогах. Я чувствовала себя немного нелепо…

Асмир замер на пороге. Я тоже. Сердце пропустило удар. Миг, другой — и я вдруг поняла, что в глазах Асмира вовсе не жадность или желание, а что-то… что-то другое.

— Асмир, — тихо позвала я, чувствуя, как голос дрожит.

Он улыбнулся — но улыбка вышла вымученной, натянутой, будто он заставлял себя. Он прошел в комнату, опустился на колени передо мной и склонил голову. Пальцы его коснулись моих ног, и он начал целовать их — но как-то поспешно, нервно, совсем не так, как в прошлый раз. Я чувствовала его прикосновения, но между нами будто выросла стена. Он даже… даже не смотрел на меня.

— Асмир, — снова позвала я, и он вздрогнул. — Ты в порядке?

Он замер. Я видела, как его плечи напряглись, как пальцы слегка дрогнули на моей лодыжке.

Асмир тяжело вздохнул, опустил голову и уткнулся лбом в мои колени.

— Я просто… Проклятье, Ирина…

— Что происходит? — я дотронулась до его волос, провела по ним. Он не поднял головы, но я чувствовала, как он дрожит.

— Я… я не могу, — выдавил он, и голос его сорвался. — Прости меня. Прости, пожалуйста.

— Не можешь? — мой голос дрогнул.

Он поднял глаза и посмотрел на меня. А потом — чуть заметно, почти неуловимо — его взгляд изменился, и он чуть скривился, словно увидел что-то неприятное.

Это было мгновение…

Но это мгновение больно ударило меня в самую грудь.

— Ты больше не любишь меня? — вырвалось у меня. Я почувствовала ужасную боль, словно что-то сжимает мне сердце. И против воли на глаза навернулись слезы.

— Нет! — он рванул вперед, обхватил мое лицо ладонями, заставил смотреть в глаза. — Нет, конечно нет. Ирина, не плачь… Прошу тебя. Я так не хочу делать тебе больно.

Но я уже чувствовала, как слезы жгут щеки.

— Я просто… мне страшно, — прошептала я, и голос мой сорвался.

— Все хорошо, — прошептал он, целуя меня в нос, в щеки, в уголки губ. Такие нежные, теплые касания… — Хорошо, слышишь? Я просто… Это тело. Я люблю тебя, Ирина. Я люблю тебя безумно. Ты моя истинная. Моя. Но тело Катрин… — он запнулся. — Я не могу смотреть… Я просто вижу ее. Прости меня, прости, пожалуйста. Мне просто нужно время.

Я подалась вперед и прижалась к нему, уткнулась лицом в его грудь, вдыхая родной запах. Его сердце бешено билось, и я чувствовала, как он дрожит, как пытается справиться с собой.

— Все хорошо, Асмир. Я понимаю. Правда.

Он замер.

— Я сумасшедший…

— Это не так, — сказала я совершенно искренне. — Ты столько лет был в плену у этой женщины… И мне страшно представить, что ты пережил… И я понимаю, все хорошо. Это нормально, что тебе нужно время. У нас есть время… Пока нет приступов… У нас полно времени! Мы со стольким справились. Справимся и с этим.

Асмир резко подался вперед и прижал меня к себе, и я чувствовала, как его дыхание становится ровнее, как дрожь постепенно уходит.

— Ты самая лучшая женщина на свете, — прошептал он мне в макушку. — Мне так повезло, что именно ты — моя истинная. Ни одна бы не выдержала такого. Моя сильная. Моя нежная, моя истинная. Моя желанная.

И с каждым словом в душе становилось спокойно. Первые эмоции схлынули, осталась только близость, биение его сердца, его дыхание, его руки, обнимающие меня. И самое главное — понимание, что он любит меня. А я люблю. И мы справимся.

— Давай просто поспим, — предложила я. — Я так устала.

Не успела я договорить, как Асмир подхватил меня на руки. Я ахнула, оказавшись на кровати. Он аккуратно снял с меня сапог, потом второй — и я вдруг рассмеялась. В этом жесте уже не было напряжения, а какая-то трогательная нежность, почти ребячество.

Асмир наклонился ко мне, и я улыбнулась. Теперь я видела отчетливо, как ему непросто, как он борется с собой. Но он был здесь. Со мной.

— Обнимешь меня? — прошептала я.

Он наклонился и нежно поцеловал меня. От этого поцелуя по телу разлилось тепло, и я почувствовала, как мои пальцы сами собой вплетаются в его волосы. Он ответил, и в этом ответе уже не было прежней скованности. Он прикасался ко мне так, будто учился заново, и я не торопила его, я принимала его.

Асмир лег рядом и начал расплетать мою косу — аккуратно, медленно, перебирая пряди пальцами. Я чувствовала его дыхание на своей шее, и от этого по коже бегали мурашки.

— Я люблю тебя, — прошептал он. Он обнял меня, прижал к себе, и я уткнулась носом в его грудь, слушая, как бьется его сердце. — Люблю тебя и готов повторять это тысячи раз.

— И я тебя люблю, — сказала я искренне, чувствуя, как его руки обнимают меня все крепче. Тепло его тела согревало, прогоняя холод и страх. Я придвинулась ближе, и он, не сговариваясь, прижал меня к себе крепче.

Мой любимый. Мой истинный. Когда ты меня обнимаешь, все беды кажутся такими незначительными… Мы столько с тобой прошли, я уверена, мы справимся и с этим.