* Ирина *

Мы разговаривали. Точнее, говорила в основном я — Асмир скорее задавал вопросы и слушал, тихо, внимательно, поглаживая меня по плечу. Ночь окончательно уступала место утру, за окнами начинал сереть рассвет, а мы все лежали на кровати, в объятиях друг друга, и просто наслаждались этим моментом. Возможностью быть рядом. Дышать одним воздухом. Чувствовать это невероятное тепло от того, что мы вместе.

Первые эмоции схлынули, острая боль утихла, даже грусть стала восприниматься легче. Потому что мы были рядом. Потому что вдвоем было гораздо легче, чем порознь. И рассказ даже о самых темных моментах теперь давался без слез — только с тихой, щемящей благодарностью, что это осталось позади.

— Мне так жаль, — шептал Асмир, целуя меня в макушку, — что тебе пришлось через это пройти. Но теперь все будет по-другому. Я обещаю.

— Боюсь, Катрин наделала так много плохих дел, что последствия просто не разгрести…

— Ирина. — Он приподнялся на локте, заглянул мне в глаза. — Я теперь рядом. Катрин больше нет, а с Еленой я разберусь сам. Она не навредит тебе. Никогда. Я клянусь.

Я улыбнулась, и в груди снова разлилось тепло. За окном пели птицы, солнце золотило занавески, и хотелось просто нежиться в этом моменте, застыть в нем навсегда. Но день уже начался — а значит, пора было его начинать.

Я слегка приподнялась на локтях и залюбовалась Асмиром.

— Я хочу приготовить завтрак, — сказала я.

— Я могу приготовить.

— Нет, Асмир, — улыбнулась я, коснувшись его щеки. — Я хочу сама. И… сегодня приедет Басман, нужно встретить его достойно. А потом… потом и дети вернутся. Хочу их всех накормить.

Асмир слегка вздрогнул. Несмотря на то, что все это время он говорил спокойно и уверенно, я видела — он волнуется. Я даже представить не могла, сколько в нем сейчас чувств перед встречей с Титом и Вики. И, представляя, как обрадуются они, я невольно чувствовала, как на губах появляется счастливая улыбка.

— Ладно, — хмыкнул он. — Но давай готовить вместе. Я быстро приму душ и спущусь на кухню. Без меня не начинай.

Асмир закрыл глаза, потянулся и поцеловал меня в щеку. От этого невинного поцелуя по телу побежали мурашки.

Он ушел в душ, а я, не теряя времени, отправилась на кухню. Ладно, готовить будем вместе. Но сначала нужно решить, что именно.

Я залезла в погреб — и вздохнула. У нас все еще было не густо. Совсем недостойно для праздничного завтрака всей семьи. Яйца, уже подсыхающий хлеб, замороженные овощи, молоко. Омлет. Только омлет и ничего другого я не могла придумать. И еще зефир — он оставался с прошлого чаепития. Омлет с зеленью, а к нему чай с зефиром. Просто, но по-домашнему тепло.

От мыслей о предстоящем завтраке меня отвлек стук копыт. Я тут же поставила продукты на стол и подошла к окну. Во дворе стояла карета.

Басман! — мелькнула первая мысль, и внутри разлилось тепло. Он обещал приехать утром.

Но из кареты вышел не Басман. Вышел верзила — тот самый, что приезжал вчера с доверенным Елены.

Сердце пропустило удар. Я вздрогнула. Я ведь забыла… Сегодня доверенный должен был забрать Тита. А ведь я… я оставила дверь открытой для Басмана.

Я резко повернулась, задела локтем банку с молоком, и та с глухим треском разбилась о пол.

— Да что ж такое, — выдохнула я, обходя осколки. — Не сейчас… Мне нужен Асмир.

Я выбежала в холл — и замерла на месте. Прямо в холле стоял доверенный. Он вошел через открытую дверь, не спрашивая разрешения.

— Госпожа Катрин, — на его лице была та мерзкая наглая улыбочка. — Вы сегодня более гостеприимны. Полагаю, это добрый знак.

— Вы ошибаетесь, — отрезала я, чувствуя, как внутри все сжимается от страха.

— А где мальчик? Что-то не вижу. Пусть будет собран и готов ехать. Или… мы вчера не поняли друг друга?

Следом за доверенным в дверь вошли и двое верзил. Он явно чувствовал себя в безопасности. Договор давал ему власть, а охрана — силу. Он мог убить меня, и никто бы не вмешался. Но сейчас я думала не об этом. Мне нужно было позвать Асмира.

И я услышала его шаги. Обернулась — и увидела его силуэт в проеме коридора. Сердце забилось быстрее. Я не знала, что будет дальше.

— ВЫ… — вырвалось у доверенного.

— А вот и ты, — бросил Асмир с каким-то… предвкушением?

Все произошло в мгновение. Пара шагов — и его кулак врезался в лицо доверенного. Тот тут же рухнул на пол.

— Асмир! — закричала я.

Двое верзил бросились на него, но Асмир даже не дрогнул. Он взмахнул рукой — и они впечатались в стену, сползли по ней, как тряпичные куклы. Удар, еще удар, еще один по лицу доверенного.

— Асмир, не надо! — испугалась я. — Ты убьешь его!

Он не слушал. Лицо доверенного превратилось в кровавую кашу, он хрипел, пытаясь вырваться, но Асмир припечатал его к полу.

— Ты угрожал моей жене, — прошипел он. — Пользовался своей силой против беззащитной женщины. Слабое, никчемное ничтожество.

Его глаза горели желтым. Кулаки были сжаты с такой силой, что побелели костяшки. По венам словно текла раскаленная лава. Я никогда не видела Асмира таким. Он был одновременно страшным и величественным — воплощенная ярость…

— Я бы убил тебя, — продолжал он, тряхнув окровавленного доверенного. — Но очень хочу, чтобы ты собрал своих никчемных дружков и передал моей сестре послание. Понял меня?

Из горла доверенного вырвался хрип:

— П-понял…

— Хорошо. — Асмир улыбнулся — мягко, почти ласково, и от этого стало еще страшнее. — Напомни моей сестре, что я все еще являюсь наследником состояния своего отца. То, что ее матушка выкинула меня из рода, не повод отказываться от титула, который перешел ее дочери, и от всех земель. Если Елена не успокоится, я обращусь лично к королю. Пожалуюсь на то, что отец был не в своем уме — слишком стар, слишком слаб. А ее матушка воспользовалась своим влиянием и моим отсутствием на фронте. Я все еще генерал, я герой войны, и думаю, король не пройдет мимо такой несправедливой истории. Как минимум, я испорчу Елене жизнь настолько, насколько это возможно. Все запомнил?

— Д-да, — промямлил доверенный, и в голосе его дрожал животный страх.

— Умница. Главное, передай ей основную мысль: если она посмеет хоть как-то навредить мне, моим детям или моей жене — я превращу ее жизнь в настоящий кошмар.

Асмир слегка, почти небрежно, похлопал доверенного по камзолу, а затем вытащил из его кармана сложенный пергамент.

— Рина, это он? — спросил Асмир, поворачиваясь ко мне.

У меня тряслись руки. Я смотрела на него и не могла поверить — он был таким спокойным… Я взяла договор, пробежала глазами.

— Да. Это он, — сказала я, чувствуя, как в груди разливается облегчение.

— Прекрасно. — Асмир поднял доверенного на ноги. Тот шатался, но удержал равновесие. За кровавой кашей едва угадывались черты бывшего наглого лица, и он даже не смотрел в мою сторону. — Твое жалкое существование окрасилось хоть какой-то важной целью. Донеси до моей сестры, что все договоренности обнуляются. Надеюсь, ты справишься.

С пола зашевелились амбалы. Я испуганно дернулась — вдруг они снова накинутся. Но они стояли и просто… тряслись. Дрожали, не смея поднять глаз на Асмира.

Я не знала, насколько сильными могут быть драконы в человеческом облике. Я видела Асмира огромной огнедышащей рептилией, чувствовала его мощь в полете. Но теперь я поняла: даже в человеческом теле он оставался олицетворением сокрушительной силы, против которой обычным людям не устоять.

— А теперь… пошел, — прошептал Асмир, слегка подтолкнув доверенного к выходу.

Тот, хромая, зашагал к двери, а за ним, сгорбившись, потянулись амбалы. Дверь захлопнулась, и в холле повисла тишина…

Я молча уставилась на Асмира. Он выглядел… абсолютно спокойным.

— Прости за это представление, — тут же сказал он, поворачиваясь ко мне. — Я не хотел тебя пугать.

Я выдохнула — и в два шага оказалась рядом, прижимаясь к нему всем телом.

— Рина, я в крови…

— Не боюсь крови, — перебила я, утыкаясь носом в его грудь. — Я за тебя испугалась.

— За меня? — в голосе его прозвучала легкая усмешка. — За меня точно не стоило.

Я оторвалась и посмотрела на его улыбку — такую уверенную, почти снисходительную.

— Я уже поняла, — вздохнула я.

— Главное, запомни. — Он серьезно заглянул мне в глаза, и в его взгляде не было ни тени сомнения. — Все теперь будет хорошо. Никто тебя больше не обидит. Ни тебя, ни детей. Больше никто даже не посмотрит неуважительно в вашу сторону. Никогда.

Я кивнула. Я верила ему — и сегодня я увидела это собственными глазами.

Я потянулась и поцеловала его в губы. Он ответил — мягко, бережно, так, как целуют, когда больше никуда не спешат… Когда знают, что впереди еще целая вечность.

— Скоро приедет Басман, — прошептала я, слегка отстранившись. — А потом и дети. Нужно успеть привести все в порядок.

— Выбери пока, что будем готовить, — сказал он, коснувшись моего носа, словно я маленькая девочка. Хотя рядом с ним… Я действительно чувствовала себя маленькой девочкой. — А я… я полы помою и приберусь.

— Я помогу…

— Нет, Ирина, — отрезал он, но голос остался мягким. — Ты уже достаточно сделала. Теперь моя очередь заботиться о вас.

— Но…

— Никаких «но». — Он покачал головой. — Я годы провел в инвалидной коляске. Я уже достаточно отдохнул. А ты… Ты тянула все это на себе. Заботилась о детях, о хозяйстве, о всех нас. Теперь я позабочусь о тебе.

Он осторожно коснулся моих волос, стараясь не испачкать их кровью.

— Ведь я мужчина, — произнес он просто, как нечто само собой разумеющееся. — И ты сильная, но все равно… Моя нежная, моя добрая, моя истинная. Моя хрупкая, маленькая женщина. Теперь я рядом, и ты можешь позволить себе быть просто женщиной. Так что… Ты пока выбери, что мы будем есть. А я уберу этот бардак. А потом, как и договаривались, мы вместе приготовим завтрак. Или обед — что там ты выберешь или что мы успеем приготовить. Договорились?

Я кивнула, и в груди разлилось такое тепло, что слова были не нужны. В душе было столько чувств, столько счастья, что все вокруг — осколки, кровь, перепачканный пол — казалось таким незначительным. Я предполагала безумные варианты, как решить эту ситуацию с Еленой… Выкрасть документ… Бороться по закону… А Асмир… Он просто взял его и забрал! Вот так легко решаются проблемы, когда рядом с тобой настоящий мужчина.

— Договорились, — улыбнулась я.