Макс вносит меня в комнату, всю обставленную в бордовых тонах. Это бросается в глаза ещё до того, как он ставит меня на ноги. Мужчина стремительно заходит внутрь и опускает меня на пол лишь тогда, когда мы оказываемся в самом центре комнаты.

Прямо передо мной возвышается огромная кровать с массивными балками и тяжёлым балдахином.

И пока я шокированно смотрю на неё, совершенно не понимая, что вообще происходит и что задумал этот молчаливый варвар, он, словно фокусник, быстро поднимает мои руки вверх, и я слышу два отчётливых щелчка.

— Что? — резко спрашиваю и дёргаю руками, пытаясь опустить их.

Вот только ничего не получается.

Поднимаю голову и только сейчас замечаю свисающую с потолка на верёвке металлическую конструкцию. Если совсем упростить, то это металлическая пластина, к которой приделаны… кандалы, мать его.

— Ты охренел⁈ — сразу же взбешённо обращаюсь к мужчине.

А он смотрит на меня таким насыщенным, тяжёлым взглядом, в котором медленно разгорается тёмная похоть, что я по-настоящему начинаю нервничать.

Поняв, что Макс почему-то решил играть в молчанку, веду взглядом дальше и замечаю комод. На нём небрежно брошена верёвка, чуть дальше лежит ошейник.

Постойте…

Это что, комната для БДСМ?

Или я себя накручиваю?

— Макс, а это что за комната? — спрашиваю дрогнувшим голосом и ещё раз дёргаю руками.

Предсказуемо кандалы даже не шевелятся.

Зато паника начинает медленно расползаться внутри.

Я никогда не думала о подобных практиках. Никогда не представляла себя связанной. Да вообще мой опыт отношений даже близко не располагал к таким экспериментам.

Моим бывшим вполне хватало обычного секса… А это уже совершенно другой мир, как бы кто ни пытался убедить меня в обратном.

— Макс, я не знаю, что ты задумал, но развязывай меня, — требую, изо всех сил стараясь не показывать, насколько мне некомфортно.

— Ты хочешь влезть в нашу жизнь, — неожиданно слышу голос Влада, и я невольно вздрагиваю.

Перевожу взгляд на него.

Мужчина, опираясь плечом о дверной косяк, продолжает смотреть на меня всё с той же жёсткой агрессией. Похоже, тренировка не успокоила его ни капли.

Скорее наоборот — только сильнее взвинтила. Сейчас от него лучше держаться подальше.

Вот только кто меня отпустит?

Правильно. Никто.

— Я хотела влезть не в эту её часть, — парирую и перевожу взгляд на Макса.

Вот только почему-то мужчина до сих пор молчит. Он, похоже, взвешивает что-то у себя в голове. Просчитывает. Либо же выжидает.

Только вот чего?

Моих психов?

«Не провоцируй. Я ведь хотела по-нормальному», — обращаюсь к нему мысленно.

Но, понятное дело, мои посылы до него не долетают.

— А это так не работает, — жёстко произносит Влад и вальяжной походкой идёт к комоду.

Он останавливается возле него и как будто примеряется к этим двум вещам. Переводит взгляд с верёвки на ошейник, ненадолго задерживается на каждом, будто совершенно не торопится с выбором.

Нет. Ещё раз нет.

— Я против БДСМ, — заявляю прямо.

— Пробовала? — прилетает вопрос от Влада. — А впрочем, какая разница. Сейчас попробуешь, — заверяет меня так спокойно, будто дело уже решённое. Будто моего мнения здесь вообще никого не волнует.

— Нет! — выкрикиваю и перевожу взгляд на Макса. — Я не хочу, — твёрдо заверяю его, цепляясь именно за него, словно он ещё способен остановить происходящее.

Но мужчина лишь криво хмыкает, и в его взгляде появляется что-то пугающее. Что-то тёмное, тяжёлое, отчего внутри всё невольно сжимается. Похоже, хищник вышел на охоту. А его жертва так некстати сама подставилась.

— Послушайте, я хотела не этого, — пытаюсь достучаться до мужчин, уже понимая, что слова начинают звучать как-то жалко.

Вот только Макс начинает медленно раздеваться прямо передо мной, кристально ясно показывая, что могу заткнуться — никого мой лепет сейчас не интересует. И только сейчас я замечаю, что у него рука перевязана.

А когда он успел пострадать?

Что вообще произошло днём?

— Макс, ты ранен? — обеспокоенно спрашиваю.

Я действительно волнуюсь. Но ещё и хочу переключить его. Любой ценой увести мысли в другую сторону. И сделать это нужно срочно, пока эта молчаливая глыба тестостерона не решила разобраться со мной.

И это сейчас он глыба, а когда подойдёт, станет пожаром.

И когда, полностью раздевшись, мужчина подходит ко мне в два размашистых шага, я не готова к такому близкому столкновению. Воздуха между нами почти не остаётся. И ещё меньше я готова к тому, что транслируют его глаза.

В них жажда. И ещё что-то упрямое.

Что-то, сидящее глубоко внутри и до этого момента никак себя не показывавшее.

Они будто предупреждают меня без слов. Решение уже принято. И спрашивать моего согласия никто не собирается.

Пока я концентрируюсь на одном мужчине, действует другой.

Влад подходит со спины, закидывает мне на шею широкий кожаный ошейник и сразу же дёргает за него. Ремень впивается в кожу, заставляя меня невольно податься назад. Он наклоняется к самой моей шее, и его хриплый голос почти касается кожи.

— Будем знакомиться?

Сначала до меня долетает только звук. А уже через мгновение приходит понимание смысла, и по всему телу прокатывается ледяная волна.

— Нет! — ору сразу и дёргаюсь.

Руки связаны, но я же могу брыкаться.

Или нет?

Макс уходит.

Что он задумал?

Мужчины меня сейчас напрягают и нервируют. Я совершенно не знаю, чего от них ожидать. И именно эта неизвестность пугает сильнее всего.

И когда Макс застёгивает на моих щиколотках кандалы, соединённые короткой металлической перекладиной, я смотрю на неё как на седьмое чудо света. Я примерно понимаю, для чего она нужна, но совершенно не ожидала увидеть её на себе.

А мужчина, заметив моё замешательство, не спешит ничего объяснять. В отличие от Влада, который, похоже, получает какое-то извращённое удовольствие от моей растерянности.

— Попробуй пошевели ножками, — ласково просит он.

И именно эта ласка в голосе пугает меня сильнее всего. В ней, в этой спокойной интонации, кроется огромный подвох. Я буквально чувствую его кожей, поэтому ничего не делаю.

А он лишь сильнее натягивает кожаный ошейник, и тот плотнее смыкается на моей шее, заставляя дыхание на миг сбиться.

— Влад, — дрогнувшим голосом зову мужчину. — Это не смешно.

— А кто смеётся? — хрипит мужчина. — Шевели, — уже жёстче приказывает.

Я инстинктивно шевелю ногами, и перекладина тут же разъезжается. Не скажу, что сильно, но для меня этого оказывается более чем достаточно. Щиколотки сами расходятся шире, а вместе с ними внутри неприятно разрастается тревога.

— Что за чёрт? — хмурюсь, растерянно протягивая.

Макс тянется куда-то над моей головой и, опять-таки не произнося ни слова, за что-то дёргает. Конструкция, которая держит меня, начинает медленно опускаться, вынуждая и меня сделать то же самое.

Теперь получается так, что я стою, согнувшись раком и полностью открытая перед мужчинами. Без возможности хоть немного прикрыться или выпрямиться.

Уязвимая. Совершенно не готовая к таким играм.

— Парни, я не пробовала и не хочу, — пробую ещё раз достучаться до их совести.

А они как-то уж слишком синхронно хмыкают, переглядываются и, сука, о чём-то договариваются без слов.

— Ты же будешь послушной девочкой? — спрашивает Влад, находясь всё ещё сзади, и шлёпает меня по ягодице.

Отнюдь не нежно, а с оттяжкой, так что звонкий шлепок эхом прокатывается по комнате, а кожу мгновенно начинает не просто жечь, а буквально вспыхивает огнём.

— Нет! — ору в ответ. — Развяжите меня! — требую, почти срывая голос, и сразу получаю по губам.

Несколько раз моргаю от удивления, не сразу понимая, что вообще произошло. А Макс ещё раз ударяет членом по губам.

Поднимаю на него взгляд, насколько получается, с немым вопросом: он что, в детство впал?

А нет. Сразу же отвечаю себе сама.

Потому что ошейник снова натягивается, одновременно Макс надавливает мне на подбородок. Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю даже дёрнуться.

Одно уверенное движение — и он уже во мне. Почти полностью. Невольно принимаю его и мычу от возмущения. Инстинктивно пытаюсь отстраниться, но палка тут же разъезжается ещё сильнее, окончательно лишая меня этой возможности.

— Умница, девочка, — хвалит Влад.

Он, так как на мне та же самая сетка вместо трусиков, проникает через неё к складочкам и начинает играться, отвлекая меня.

Я не рискую больше дрыгать ногами — слишком хорошо помню, чем это заканчивается. Но при этом стараюсь вытолкнуть член изо рта и мычу что есть сил. Злость кипит где-то внутри, смешиваясь с обидой.

— Похоже, ты у нас упёртая, — хмыкает Влад и, закрепив ошейник, отходит.

И это пугает сильнее, чем его пальцы.

Потому что Макс не собирается останавливаться, и моё несогласие мужчину совершенно не волнует. Он пока не жестит, но что-то мне подсказывает, что очень скоро ускорится.

А вот что мне остаётся — это посмотреть ему в глаза и посылать так далеко, насколько могу. Внутри всё сжимается от бессильной ярости.

Подонки. Связали и теперь насилуют.

Спокойно. Уверенно. Как будто имеют на это полное право.

Придушу! Прикончу.

Да я их ночью прирежу, бдсмщики хреновы!

И как вспышка я чувствую вибрацию: одну волну, вторую, а потом непрекращающуюся. Влад, подонок такой, проводится вибратором по всем складочкам. По длине туда-сюда.

Ощущения, несмотря на маты в голове, головокружительные — острые, тяжёлые, будто кто-то выдирает из меня контроль кусок за куском.

Вибраторы на то и придуманы, чтобы доставлять одно удовольствие. Боги… это пытка. Настоящая. Потому что тело уже отвечает, а разум всё ещё орёт от ярости.

Я мычу ещё сильнее, но это, походу, лишь подстёгивает Макса: он ускоряется, хрипя. И в его взгляде появляется что-то хищное, то, что прямо говорит — обратно уже ничего не вернуть.

Я сорвала чеку. Я запустила процесс.

А когда Влад ныряет вибратором в лоно, меня буквально прорывает от противоположностей. Я хочу, чтобы меня отпустили, и одновременно начинаю течь. Вот так предательски поддаваться.

Это физиология.

Ей плевать на мои чувства и доводы.

Ей на всё плевать.

А я чувствую, как внутри меня что-то ломается: злость, гордость, остатки сопротивления. На их место приходит липкий, стыдный жар.

А я не могу игнорировать то, что происходит.

Я погружаюсь под лёд. Меня сотрясает. Меня корёжит от их власти, от того, как бесцеремонно сейчас мужчины берут меня.

Хотя по сути берёт лишь Макс, но чувствую-то я по-другому. Будто они оба внутри. Будто их взгляды, их руки, их спокойная уверенность вдавливают меня глубже, чем любой член.

Влад играется, он провоцирует и, кажется, наказывает. Потому что, как только он чувствует, что я достаточно возбудилась, а этот гад пальцы-то от лона так и не убрал, он убирает вибратор.

И это хуже, чем сама вибрация. Потому что я уже успела подсесть на это ощущение, а он самым наглым образом отбирает его у меня.

Я мычу и чертыхаюсь в уме, а Макс резко выходит и дёргает за верёвку, и я разгибаюсь. По позвоночнику будто проходит ток, мышцы живота судорожно сжимаются, а в груди поднимается что-то дикое, почти звериное — смесь ярости и чувства использованности, которому уже некуда деваться.

— Прикончу! — сразу кричу. — Уроды конченные, развяжите меня! — ору как не в себя и смотрю, наверное, безумным взглядом на Макса.

Внутри всё дрожит — не только от страха, но и от того, как сильно я сейчас их ненавижу.

А мужчина невозмутимо подхватывает меня под ягодицы, и я из-за палки между ногами получается, что обнимаю его коленями. И под таким углом он и входит в лоно, полностью поражая.

Жар, тяжесть, растяжение — всё сразу ударяет внутрь, выбивая дыхание. И вместе с этим — новая, ещё более острая волна беспомощности. Потому что я чувствую, как моё тело снова отвечает. И это бесит!

— Ты оглох, придурок⁈ — разрываюсь криком.

— Заткнулась! — гаркает Влад и затягивает ошейник так, что я хватаю ртом воздух.

Горло сдавливает тугой, беспощадной петлёй, и лёгкие тут же вспыхивают горячим протестом. Паника ударяет по мне, смешиваясь с яростью.

А Макс прикусывает мою нижнюю губу зубами. Больно, так, чтобы почувствовала. Чтобы запомнила.

А я продолжаю хватать ртом воздух, смотря в его глаза. Я падаю и падаю. Внутри всё продолжает рушится — гордость, сопротивление, остатки контроля.

Его взгляд давит сильнее, чем ошейник.

Смотрю на него, а он, удерживая мой взгляд и полностью подавляя собой, размеренно трахает, начиная набирать темп, так и не отпуская губы.

Его ритм тяжёлый, уверенный, будто он не просто входит в меня — он вбивает в моё тело своё право. И я чувствую, как это право растекается по венам.

А Влад, чтобы ему икалось, чуть отпускает ошейник, и я делаю вдох. Воздух обжигает лёгкие, но облегчения почти нет. Только короткая, жадная передышка перед следующим ударом.

— Не заблуждайся, ты ничего не решаешь, — хрипло предупреждает он, склонившись к моей шее.

И он не угрожает. Он констатирует факт.

А потом добивает меня вопросом:

— Анал пробовала? — ровно спрашивает, будто ему совершенно неинтересно.

Чего? Именно сейчас?

А может соврать?

— Я… — начинаю, когда Макс опускает мою губу из захвата.

И Влад тут же натягивает ошейник, перекрывая мне кислород, а Макс ускоряется, так же смотря в глаза. Мир сужается до его зрачков и горячей тяжести внутри. Я тону. И ненавижу себя за то, что тело уже не сопротивляется так яростно, как должно.

— Да, но не часто, — выдаю правду.

И тогда Макс нападает на мои губы в жгучем поцелуе. Он подчиняет. Он давит силой. Он давит собой. В этом поцелуе нет ни капли нежности — только власть.

Я говорила — он будет сверху. И сейчас Макс это показывает всем. А я, кажется, начинаю принимать.

Не телом. Глубже. Всем естеством.

На инстинктивном уровне подчиняюсь. Принимаю всё, потому что с ним по-другому и не могло быть.

А Влад… уж не знаю, что там за такая правильная форма у вибратора, но он входит им в попку. Совсем немного, но вибрация тут же разлетается телом.

А в совокупности с тем, что Макс не останавливается, а лишь набирает обороты, а кислорода по-прежнему мало, я содрогаюсь всем телом.

Не от боли. От переизбытка.

От того, как быстро меня ломает.

Кричу, истерию уже в уме, а по факту ещё сильнее завожусь. Это дикость в чистом виде. И это заразительно. Ярость смешивается с возбуждением, и всё это крутится внутри бешеной спиралью.

Покусываю Макса за губу и откидываю голову назад. Делаю жадный вдох, но тут же Влад крадёт мой кислород, обрушиваясь требовательным поцелуем на мои губы.

И играется, гад такой, ошейником.

Он то лишает меня возможности вдохнуть, то даёт в полной мере дышать.

Каждый раз — на грани.

Каждый раз — чуть дольше, чуть жёстче.

Он управляет мной. Сводит с ума, даже не проникая. Даже не касаясь меня руками.

А такое ощущение появляется, будто он везде. Течёт вместо кислорода по венам. Проникает в горло и выходит, когда пожелает. Словно он берёт меня целиком — не телом, а чем-то более глубоким, более личным. Будто уже внутри, уже под кожей, уже в самой сути.

А Макс ощущается совершенно по-другому. Он — грубая сила. Он завоевал со старта. Я покорилась. У меня не было выбора, и это даже не из-за того, что меня связали. Выбор исчез раньше.

В тот момент, когда я впервые посмотрела ему в глаза и поняла: сопротивляться бесполезно. И самое паршивое во всём этом — что я не могу не шевелить ногами.

Я уже несколько раз ими дёргала, и перекладина всё увеличивается. А я раскрываюсь перед мужчинами, пока они показывают мне, как бывает, когда ты полностью во власти другого человека.

Когда он контролирует абсолютно всё — дыхание, движение, даже то, что ты чувствуешь внутри.

А когда Влад начинает входить и выходить вибратором, на меня самым неожиданным образом обрушивается оргазм.

Он сносит меня.

Выкидывает в новую вселенную.

А то, что мужчины не останавливаются, меня полностью стирает. Кажется, даже перед глазами темнеет от наслаждения. Оно было странным, с привкусом подчинения, но таким незабываемым, что я даже не знаю — ругаться или нет.

Я обессиленная обмякаю в руках Макса, а он ставит меня на ноги и кончает мне на живот. Горячие капли стекают по коже, и я чувствую их как последнее, окончательное доказательство: я была взята. Полностью.

Возмущаться не получается — я как желе, а он всё продолжает на меня смотреть и молчать, хрипло дыша.

— Детка, отдыхай, — шлёпнув меня по попе, напутствует Влад и выходит, забирая с собой вибратор.

А Макс продолжает смотреть внимательно, пристально. Так, будто именно сейчас, когда спустил пар, когда я растрёпанная после жёсткого секса, обдумывает мои слова.

И всё же я пользуюсь затишьем и ещё раз проталкиваю своё право на свободу. Относительную, но в данной ситуации максимальную.

— Ты же хочешь, чтобы я побыстрее свалила от вас? Чтобы я не мешалась под ногами и помалкивала насчёт того, что вы творите? — спрашиваю, смотря на его реакцию.

Не сказать, что я сейчас слишком могу регулировать своё выражение лица. Мужчина, в отличие от меня, собранный, а я полностью разобранная. Внутри ещё дрожит отголосок оргазма, смешанный с обидой и упрямой, почти отчаянной решимостью.

— Возьмите меня с собой. Впустите в дело. Я не могу просто сидеть дома и ждать, пока вы всё решите. Я хочу увидеть всё своими глазами изнутри, — выдаю ещё раз всё полностью и замолкаю.

Что-то требовать в моём положении смешно. Я до сих пор прикована, у меня по ноге течёт сперма.

Какая я вымогательница сейчас?

— Ты готова к тому, с чем можешь столкнуться? — низко и тихо спрашивает он.

И это первые слова за сегодня от мужчины. Но настолько весомые, что я с готовностью киваю. А Макс опять берёт паузу. Вместо этого он открепляет меня и прихватывает за талию и подбородок.

Соединяясь, он не оставляет просвета между нашими телами. Он не оставляет недосказанности или возможности что-то скрыть. Смотрит будто в меня. Вспарывает всё внутри и рассматривает. И я чувствую, как под этим взглядом мне уже некуда спрятаться.

— Словами, — требует жёстко.

— Я понимаю, на что иду, и готова увидеть, — дрожащим голосом произношу.

— Только что ты познакомилась с тем, что нам нужно, и отказ мы не примем. А завтра я возьму тебя на дело, — ровно произносит он и отпускает.

Мужчина так же стремительно уходит, как и Влад, из комнаты. А я остаюсь в этом царстве БДСМ в звенящей темноте.

Макс не ставил условий, но чётко очертил, что это не последнее посещение нами этой комнаты. Но похоже, это была своеобразная проверка Жнеца, и я её прошла.

Теперь я в деле.

Как плохо это или хорошо — неважно.

Я уже внутри.