Дарина

Открыв глаза, я обнаружила, что в постели одна и, вспомнив, что произошло ночью, почувствовала, как вся кровь прилила к щекам. Мои мысли и эмоции путались, как никогда. С одной стороны, я стыдилась того, что позволила Дрейку столь греховные действия, хотя он был моим мужем и имел на это полное право. С другой стороны, не могла отрицать, что впервые получила такое огромное удовольствие, которое заставило забыть обо всем на свете и породило желание снова испытать эти волшебные ощущения. Не знаю, сколько я провалялась в постели, когда, наконец, устав от душевных терзаний, решила встать и, быстро приняв ванну, спустилась в столовую. Служанки тут же принялись проворно накрывать на стол — поставили передо мной тарелку с пышным омлетом, посыпанным зеленью и сыром, блюдо со свежими булочками, пару креманок с маслом и клубничным вареньем, и налили в чашку кофе с молоком.

Закончив поздний завтрак, я решила немного прогуляться, чтобы развеять спутанные мысли. Оказавшись в саду, не заметила, как ноги сами принесли меня к оранжерее. А стоило туда войти, как на душе сразу стало спокойнее. Увидев чуть в стороне небольшой столик с инструментами, я взяла садовые ножницы и начала аккуратно подрезать засохшие листья и ветви с кустов. Увлекшись, не заметила, как за окнами сгустились сумерки, и, вернув ножницы на место, поспешила в замок, надеясь успеть на ужин. Быстро забежала в комнату и, ополоснув руки и лицо, спустилась в столовую, которая была пуста.

— Голубушка, ужин сейчас подадут, — обратилась ко мне Руфина, выходя из кухни и вытирая руки о фартук.

— Спасибо, — поблагодарила я, присаживаясь за стол.

И только я начала наслаждаться мясным рагу, которое просто таяло во рту, как раздались тяжелые шаги, и через минуту появился герцог. От неожиданности я выронила вилку, которая со звоном упала на паркет. А когда вскочила, чтобы ее поднять, то случайно задела тарелку, которая последовала вслед за вилкой, разбиваясь вдребезги. Ахнув, я в ужасе закрыла лицо руками, еле сдерживая слезы. Услышав, как муж приказывает служанке все убрать, я ощутила прикосновение и, опустив руки, увидела перед собой экономку.

— Деточка, тебе лучше сесть там, — сказала она, нежно подталкивая меня к месту рядом с уже усевшимся за стол мужем.

Опустив глаза, я медленно подошла и села на стул, а служанка поставила передо мной новую тарелку. Но аппетит пропал, и я, ковыряясь в еде, в напряжении ждала окончания ужина, чтобы убежать подальше от пристальных взглядов Дрейка, которые ощущала на себе.

— Дарина, посмотри на меня, — услышала его приказ, но не смогла поднять глаз от стола.

— Посмотри… на… меня, — повторил герцог, и в его тоне промелькнули нотки недовольства.

С трудом преодолев стыд, посмотрела в льдисто-голубые глаза, и уже не смогла отвести взгляд. Я будто тонула в их холодной глубине, погружаясь все глубже, как вдруг увидела такое, что заставило меня вздрогнуть и разорвать зрительный контакт, избавляясь от наваждения.

— Ешь, если не хочешь, чтобы я сам тебя кормил, — сказал муж, указывая на нетронутое рагу.

Поняв по строгому тону, что он не шутит, я взяла вилку и приступила к еде. Когда, наконец, неловкая трапеза закончилась, поспешила подняться наверх, направляясь в спальню, когда сзади раздался голос Дрейка.

— Куда собралась? — спросил он, догоняя меня.

— В свою комнату.

— Теперь ты будешь спать со мной, — отрезал он.

— П-почему? — пробормотала я.

— Потому что ты — моя жена.

К сожалению, мне нечего было возразить на эти слова и пришлось последовать за ним. В просторной спальне царил полумрак, лишь несколько свечей освещали стены, обтянутые черным бархатом, а пламя огня в большом камине отбрасывало отблески на висящий над ним портрет герцога в золотой раме, выполненный кистью искусного мастера. Прямо передо мной возвышалась кровать под тяжелым темно-синим балдахином. Бросив на нее мимолетный взгляд и прогоняя непрошенные воспоминания, я подошла к окну, всматриваясь в даль, где до самого горизонта простиралась морская гладь. Услышав шорох одежды, обернулась, но сразу же пожалела об этом, потому что мужчина как раз снимал рубашку, открывая моему взору мускулистую грудь. А когда он начал расстегивать штаны, быстро отвернулась, смущаясь и чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее.

— Долго будешь там стоять? — поинтересовался Дрейк через некоторое время, уже лежа в постели.

Понимая, что не смогу избегать этого вечно, я направилась в ванную, где сняла платье и, накинув на сорочку халат, висевший на стене, вернулась в комнату. Медленно подойдя к другой стороне кровати, остановилась, набираясь решимости лечь рядом с мужем, не зная, кого больше страшась — его или себя.

— Раздевайся и ложись, — прозвучал в тишине очередной приказ.

Не глядя на мужчину, я сбросила халат и быстро забралась под одеяло, устраиваясь на самом краю.

— Нет, птичка, так не пойдет, — раздался сзади голос мужа, прежде чем он резко развернул меня к себе, придвигая ближе.

Оказавшись с ним буквально нос к носу, я зажмурила глаза и попыталась его оттолкнуть, но не тут-то было.

Дрейк

То, что я заявил Дарине в коридоре, увидев, как после ужина она направляется в свою комнату, стало неожиданностью не только для нее, но и для меня. Ведь раньше я никогда не приводил женщин домой, тем более, в свою постель, предпочитая встречаться на нейтральной территории, чтобы после секса иметь возможность сразу уйти, избегая ненужных разговоров и всей этой романтической мути. И еще всегда предупреждал своих партнерш, что меня интересуют лишь плотские удовольствия и, как ни странно, все женщины на это соглашались. Поэтому для будущей жены в замке была приготовлена отдельная комната. Но после того, как Дарина провела всю ночь в моих объятьях, я решил не отказывать себе в странном желании, чтобы так было всегда, тем более, как и сказал ей, имел на это полное право.

И сейчас, наблюдая за девушкой, я едва сдерживал довольную ухмылку, чувствуя, как ее смущение и страх подпитывают моего внутреннего зверя. Когда она улеглась как можно дальше от меня, отвернувшись к окну, а потом еще и попыталась оказать сопротивление, ему, как и мне, это совсем не понравилось. Я, конечно, мог овладеть женой в любой момент, не спрашивая разрешения, но не хотел этого делать. Ведь, несмотря на жесткий, а порой и жестокий нрав, я никогда не брал женщину против ее воли, да у меня и не было в этом необходимости. Поэтому решил набраться терпения, тем более, что приручение маленькой, наивной птички оказалось куда более интересным и приятным, чем я предполагал. Несмотря на неопытность, я сразу заметил в Дарине огонь страсти, который разгорелся от одних лишь невинных прикосновений, доведя ее до первого оргазма. И теперь был полон решимости сделать это пламя таким ярким и необузданным, чтобы заставить жаждать меня так же сильно, как я хотел ее. Но в то же время, чтобы добиться покорности, надо было показать, с кем она имеет дело. Поэтому, когда жена попыталась меня оттолкнуть, я прорычал: «Хватит сопротивляться!», сжимая хрупкие плечи и давая понять, в чьих руках власть. Она вздрогнула, но пару мгновений спустя, поняв мой посыл, вздохнула и обмякла, опуская руки.

— Так-то лучше, — одобрил я, ослабевая хватку. — И это тебе не понадобится, — добавил, одним движением срывая с нее тонкую сорочку.

Девушка вскрикнула от неожиданности, но, когда ее соски коснулись моей голой груди, резко втянула воздух и в испуге замерла. Сильнее прижимая ее к себе, я строго предупредил:

— Я задам тебе несколько вопросов, и не смей мне врать, потому что я сразу это замечу.

Получив в ответ едва заметный кивок, продолжил:

— Вчера ночью я сделал тебе больно?

— Нет, — еле слышно ответила жена.

— Тебе было приятно?

— Да, — пробормотала она еще тише.

— Тебе понравилось? — задал последний вопрос, на который также получил положительный ответ.

— Если будешь умницей и не станешь больше сопротивляться моему и своему желанию, то получишь еще больше удовольствия, — пообещал я.

От моих слов дыхание девушки сбилось, а губы чуть приоткрылись, словно прося о поцелуе, и я сразу же прильнул к ним. Обведя контур языком, проник им в сладкий рот, жадно изучая. Когда мы оба начали задыхаться, я отстранился и опрокинул Дарину на спину, оставляя поцелуи на тонкой шее. Сжав в ладонях пышные и упругие груди, прильнул к ним ртом, облизывая и покусывая соски, пока они не стали ярко-красными, и, с трудом от них оторвавшись, спустился ниже, зарываясь носом в светлые мягкие завитки и вдыхая пряный аромат ее возбуждения. Я провел языком, слизывая его с набухших складок и вырывая из жены громкий стон. Вылизав сладкое лоно, начал играть с клитором, отчего Дарина выгнулась навстречу моему рту, желая большего. Чувствуя, что она уже на грани, я поднял голову и увидел, что ее длинные волосы разметались по подушке, на щеках горел яркий румянец, а большие глаза были затуманены неприкрытой страстью.

— Скажи, чего ты хочешь! — приказал я, слегка касаясь клитора и заставляя девушку хрипло застонать.

Когда, не получив ответа, я отстранился, в тишине раздался ее хриплый шепот: «Пожалуйста, Дрейк, пожалуйста». Довольно улыбнувшись тому, что она впервые назвала меня по имени, я захватил клитор губами и начал жестко сосать, одновременно сильно сжимая чувствительные соски. В ответ жена взбрыкнула, вжимаясь в мое лицо и, на миг замерев, начала содрогаться в экстазе, задыхаясь и всхлипывая. Просунув два пальца в узкое лоно, я начал водить ими, растягивая его, пока пил ее сладкий нектар.

— А-а-а, — закричала Дарина, когда я задел нужную точку.

Добавив третий палец и сжимая в зубах клитор, я почувствовал, как ее накрывает второй оргазм. Не в силах больше ждать, я вынул пальцы и, накрыв своим телом, резко вошел в нее, лишая девственности и вырывая еще один крик. Не дав девушке сделать следующий вдох, я начал двигаться, рыча от того, как ее стенки, еще содрогающиеся от оргазма, сжимают мой член. Чувствуя, что долго не продержусь, сжал в ладонях пышные груди, ускоряя темп и вбиваясь в истекающее соками лоно. Ловя ртом ее следующий крик, я дернулся и начал изливаться, громко рыча и кусая раскрытые в немом стоне губы. Содрогнувшись в последний раз, я скатился с жены, вытягиваясь рядом и расслабляясь. Немного придя в себя, повернул голову и увидел, что Дарина лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша. Ее ноги были широко раздвинуты, все еще немного дрожа от утихающего оргазма, а белоснежные бедра покрыты кровью, свидетельствующей о том, что я, наконец, полностью ею овладел. Удовлетворенно улыбнувшись, вернул взгляд к ее раскрасневшемуся лицу, наблюдая, как длинные ресницы дрогнули и в открывшихся глазах отразились недоумение и восторг.

— Что… — собиралась она задать вопрос, но я сейчас не был настроен на душевные разговоры.

Поэтому, останавливая ее быстрым, но глубоким поцелуем, прошептал «Спи» и повернул податливое тело на бок, устраиваясь сзади и тут же засыпая.

Дарина

Как только я очнулась от боли и удовольствия и открыла глаза, то сразу же встретилась со взглядом с мужем, который смотрел на меня с довольной улыбкой. Я открыла рот, чтобы задать вопрос, вертевшийся на языке, но его греховные губи, которые совсем недавно были в самых интимных местах, тут же оказались на моих, заставив сразу обо всем забыть. А когда Дрейк, развернув меня, прижался сзади и, зарывшись в ложбинку между моей шеей и плечом, сонно засопел, я почувствовала неожиданное спокойствие и умиротворение. Глаза начали слипаться, и, решив подумать об этом завтра, на светлую голову, я погрузилась в крепкий сон.

Проснулась от того, что внизу живота все ныло и горело, и очень хотелось в туалет. Превозмогая неприятные ощущения, я встала и, накинув сорочку, которая валялась на полу, направилась в ванную, чтобы справить нужду. Но, стоило поднять подол, как тут же ахнула, в шоке разглядывая засохшую кровь, покрывавшую мои бедра. Выбежав из ванной, я подошла к спящему как ни в чем не бывало герцогу и, сильно толкая его в плечо, громко закричала:

— Что ты со мной сделал?!

Он медленно открыл глаза и уставился на меня сонным и непонимающим взглядом.

— У меня там кровь, — объяснила я, показывая рукой вниз.

— Прими ванну, — произнес муж таким тоном, будто ничего не случилось и, поднявшись с кровати, начал одеваться, не обращая на меня внимания.

После быстро вышел за дверь, оставляя меня в смятении. Я же опустилась в кресло, пытаясь осознать, как он мог после всего, что было ночью и что натворил, вести себя, словно совершенно чужой человек. Когда через несколько минут дверь начала открываться, с надеждой посмотрела на нее, думая, что Дрейк одумался и вернулся, но в спальню вошла Руфина. Я разочарованно вздохнула, пытаясь унять внезапную боль в сердце.

— Голубушка, ты в порядке? — спросила она, взглянув на меня.

— Д-да, — соврала я, ведь это было совсем не так.

Честно говоря, физическая боль не была такой уж сильной, но эмоционально я была опустошена. Сощурив свои внимательные глаза, женщина кивнула, хотя, думаю, не поверила мне, но не стала лезть в душу, за что я была ей очень благодарна. Откинув одеяло, она на миг застыла, увидев на простыне красные пятна, а потом снова посмотрела на меня, качая головой.

— Деточка, иди прими ванну, а я пока здесь приберусь, — мягко велела экономка, собирая грязное постельное белье.

Я хотела возразить, но она подняла руку, останавливая меня.

— А после мы поговорим, — добавила она, замечая мой растерянный и смущенный вид.

Я кивнула головой, соглашаясь и поднимаясь с кресла. Умывшись и почистив зубы, опустилась в ванну и тут же зашипела, когда вода коснулась раздраженного и опухшего лона. Вскоре мне стало легче — боль притупилась, а ноющие мышцы расслабились. Еще немного полежав в воде, я намылила мочалку и начала смывать с себя следы прошлой ночи, все больше злясь на мужа. Экономка принесла чистую сорочку и халат, помогла вытереться и одеться. Вернувшись в комнату, я заметила на столе завтрак, но вместо традиционных каши или омлета на тарелке лежал большой кусок моего любимого яблочного пирога, а в вазочке — орехи и ягоды в шоколадной глазури.

— Думаю, немного сладкого тебе не повредит, — сказала Руфина, наливая в кружку ароматный чай и устраиваясь в кресле напротив.

— Ты не хочешь у меня ничего спросить? — поинтересовалась она после того, как я съела пирог и выпила чай.

Я собиралась отказаться, но, увидев искреннее волнение и материнскую заботу в ее добрых глазах, решилась сказать правду.

— После того, что сделал герцог, у меня кровь… — пробормотала, запинаясь и сгорая от смущения.

— Ну, в первый раз всегда так, — спокойно ответила женщина, но, заметив мое недоумение, спросила. — Тебя матушка разве не предупреждала?

— Нет, она умерла, когда мне было четырнадцать лет, — ответила я, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь.

— Деточка, успокойся, — сказала она, подходя и гладя меня по голове. — Давай-ка лучше я приведу тебя в порядок и кое-что расскажу.

С этими словами экономка усадила меня перед туалетным столиком и начала аккуратно, прядку за прядкой, расчесывать спутавшиеся волосы. От равномерных движений я немного расслабилась и приготовилась слушать.

— Ну, думаю, ты знаешь, что мужчины и женщины устроены по-разному, — начала Руфина, а я кивнула, не понимая, к чему она клонит. — Так вот, если для мужчин все довольно просто, то для нас первый раз может быть довольно неприятным и болезненным. Когда мужчина овладевает девицей, то лишает ее невинности, от чего и идет кровь.

— И… так будет всегда?

— Нет, голубушка, только в первый раз. Потом, если мужчина знает свое дело, это может быть очень приятным.

— Это тоже нормально? — поинтересовалась я у экономки, показывая на зеркало, где в отражении на моей шее и груди «красовались» следы от засосов.

— Если мужчина довольно страстный и властный, — ответила она. — Я принесу тебе мазь, чтобы их залечить.

— Спасибо, — поблагодарила я. — За все.

— Не за что, — ответила Руфина, улыбаясь и заплетая толстую косу.

Обернув ее вокруг моей головы и закрепив шпильками, она собрала грязное постельное белье и покинула спальню. Я же, ощущая себя разбитой и измотанной, прилегла на темно-синее покрывало и закрыла глаза, стараясь отрешиться от тревожных мыслей.