Дрейк

Видя, что Лаэрис клюет носом, а Дарина притихла, ковыряя вилкой в еде, я, встав с места, громко объявил:

— Друзья, нам пора покинуть пир, а вы продолжайте праздновать!

Поручив Крису проследить за порядком, подхватил на руки сына и кивнув жене, чтобы следовала за мной, направился к нашим покоям, которые уже были готовы. Сначала зашел в комнату Лаэриса и, аккуратно положив уже спящего сына на кровать, накрыл одеялом. Потом, взяв Дарину, которая уже едва держалась на ногах, за руку, вошел в спальню, которая находилась рядом. Как только жена переступила порог, сразу же застыла, осматривая комнату.

— Нравится? — спросил я.

— О-очень! Она прекрасна! — восхищенно ответила она.

«Мастера, и правда, хорошо постарались», — подумал я, оценивая результат их трудов.

В глубине льда, из которого были возведены стены, навеки застыли тонкие серебристые прожилки, похожие на ветви древних деревьев, а где-то мерцали голубые искры, словно внутри медленно текла магия драконов. Потолок уходил высоко вверх, и в нем переливались тысячи кристаллов, напоминавших зимнее звездное небо. Они не просто отражали свет — каждый из них мягко сиял собственным холодным огнем. Пол покрывали широкие пластины белоснежного льда, настолько гладкие, что в них отражался потолок. Но они не были скользкими: легкий слой инея создавал ощущение мягкости, словно под ногами лежал свежевыпавший снег. Вдоль стен располагались высокие шкафы и комоды, вырезанные из голубоватого ледяного кварца. На широких подоконниках стояли кристаллические чаши, в которых росли редкие морозные цветы. Их прозрачные лепестки медленно раскрывались лишь ночью, наполняя спальню едва уловимым ароматом свежего снега, хвои и зимнего воздуха. Сквозь большие окна из прозрачного магического льда открывался вид на бескрайние ледники, заснеженные горные цепи и бесконечное северное небо. В круглом камине, над хрустальной чашей танцевал живой голубой свет — древнее драконье пламя, не дававшее жара, но наполнявшее комнату приятным теплом, которое ощущалось не кожей, а самой душой. Возле окон располагались два глубоких кресла, обитых белоснежным мехом снежных барсов, с круглым столиком из голубого хрусталя.

— Раздевайся и ложись, — велел жене, показывая на огромную кровать с высоким резным изголовьем, будто выросшим из цельной ледяной скалы.

Тонкие узоры переплетались между собой, складываясь в изображения летящих драконов, снежных бурь и древних рун. Полупрозрачный балдахин был соткан не из ткани, а из невесомых серебристо-белых нитей, напоминавших морозный туман.

Видя, что она не сдвинулась с места, подошел ближе, обнимая за плечи и заглядывая в глаза, в которых светились невысказанные вопросы.

— Что случилось, птичка? — поинтересовался, хотя догадывался, о чем пойдет речь.

— Дрейк, когда ты собирался рассказать мне о своем бессмертии? — тихо спросила она. — Или вообще не собирался…

— Конечно, собирался, сразу после коронации, — ответил я. — И поверь, не хотел от тебя скрывать, просто не знал, как лучше преподнести такую новость. И еще все это время пытался найти способы, чтобы сделать тебя бессмертной. Но, к счастью, богиня преподнесла свой дар, и теперь нам больше не о чем беспокоиться.

— Хорошо, но, пожалуйста, впредь больше ничего от меня на утаивай, — попросила Дарина, облегченно вздыхая и кладя голову мне на грудь.

— Обещаю, — заверил ее, — а теперь давай отдыхать. У тебя был тяжелый день, но ты отлично справилась, моя Королева, — добавил с улыбкой, целуя ее в лоб.

— Мне до сих пор не верится, — сонно пробормотала она, уже лежа в постели. — Все будто в прекрасном сне.

— Это не сон, птичка, а наша новая и счастливая жизнь, — сказал, ложась рядом и заключая ее в объятья.

— Мама, мы теперь будем жить во дворце? А что будет с нашим домом? А как же Руфина и мои друзья? — засыпал Лаэрис вопросами, как только утром мы с женой вошли в его комнату, чтобы разбудить.

— Сынок, я не знаю, — призналась Дарина, переводя на меня растерянный взгляд.

— Дворец еще не полностью восстановлен и пока не пригоден для постоянного проживания, — начал я объяснять. — А потом… Почему бы нам не иметь два дома?

Ответом мне стали радостные улыбки на лицах жены и сына, давшие понять, что я принял верное решение. Ведь я не хотел лишать их привычной человеческой жизни и общения с людьми, которые за последние годы стали им как родные. Да к тому же сам не мог бросить ни особняк, ни жителей герцогства.

Через несколько месяцев

Сегодня Лаэрису исполнилось шесть лет, и это значило, что наступило время его Первой Перемены, как это называлось в моем народе. И хотя я заранее подготовил сына, рассказав, как это будет происходить, до сих пор не был уверен в том, что он сможет обратиться. Мне оставалось только надеяться на то, что моя кровь пересилит человеческую, потому что очень хотел, чтобы сын вместе со мной парил в небесах и чувствовал силу дракона.

— А если у меня не получится? — тихо спросил мальчик, крепче сжимая ладони, когда мы подошли к краю скалистого обрыва, нависавшего над снежной равниной.

— У тебя все получится, — заверил я, потрепав его по волосам, в которых путались снежинки. — Ты не будешь превращаться, а просто почувствуешь своего дракона и позволишь ему проснуться.

Сын кивнул в ответ, но в голубых глазах застыли волнение и страх.

— Закрой глаза. Услышь лед. Услышь ветер. Услышь свое сердце. Все остальное древняя кровь сделает сама, — медленно проговорил я.

Лаэрис глубоко вдохнул морозный воздух, поднимая руки вверх. Поначалу ничего не происходило. Лишь легкий ветер шевелил его волосы. Но затем снег под его ногами едва заметно заискрился. Одна снежинка, упавшая ему на ладонь, не растаяла, а вспыхнула голубым светом, словно внутри нее загорелась маленькая звезда. Следом засветилась другая, потом третья. И вскоре сотни снежинок закружились вокруг мальчика, образуя медленный хоровод. Он удивленно открыл глаза, в которых сияло ярко-голубое пламя.

— Папа... — удивленно произнес, но договорить не успел.

По его коже пробежали тонкие серебристые узоры, стремительно расползаясь по рукам, шее и лицу и переливаясь холодным сиянием. Воздух вокруг стал плотнее, словно сама магия собиралась в одном месте. Я увидел, как сын вздрогнул, но знал, что это не от боли, а от необычного чувства, которое когда-то сам испытал при первом обращении. Он инстинктивно сделал шаг назад, но следующий миг раздался тихий треск льда. Плечи мальчика начали расширяться, спина плавно выгнулась, а из-под кожи проступили длинные сверкающие гребни. Пальцы вытянулись, между ними натянулись тонкие ледяные перепонки, мгновенно превращаясь в мощные когтистые лапы.

Лаэрис испуганно вскрикнул, но человеческий голос уже растворялся в новом, незнакомом звучании. Вокруг него закружился настоящий снежный вихрь, который рос вместе с мальчиком. И с каждым ударом сердца его тело становилось больше, а кожа постепенно покрывалась полупрозрачной чешуей цвета свежевыпавшего снега. Она отражала солнечный свет тысячами холодных бликов, словно была вырезана из чистейшего хрусталя. Потом за спиной с громким шелестом раскрылись крылья, которые были почти прозрачными, а голубые прожилки льда расходились по ним, словно узоры на замерзшем озере. И через несколько мгновений передо мной уже стоял молодой ледяной дракон. Пока еще небольшой — лишь немного выше взрослого человека, с непропорционально крупными лапами и длинными крыльями, к которым ему еще только предстояло привыкнуть.

Он растерянно посмотрел на собственные когти. Попытался сделать шаг. Передние лапы послушались, но задние неожиданно разъехались на гладком льду. И юный дракон смешно плюхнулся на живот, вызывая у меня непроизвольную улыбку. Он смущенно фыркнул, и вместе с этим фырканьем из его пасти вырвалось облако мельчайших ледяных искр. Они взмыли в воздух, закружились среди снежинок и осели на землю тонким слоем сверкающего инея.

Я подошел к сыну и осторожно коснулся лбом его ледяной морды — древним жестом, которым драконы приветствовали друг друга уже тысячи лет.

— Добро пожаловать домой, принц, — тихо произнес.

Юный дракон поднял голову к бескрайнему северному небу и, повинуясь какому-то древнему инстинкту, впервые издал свой настоящий драконий зов. Он был еще высоким, немного неуверенным и совсем не грозным. Но эхо этого голоса подхватили ледники, снежные вершины и далекие горы. И ему ответили взрослые драконы — глубокими, могучими голосами, в которых слышалось признание нового сородича, который впервые встретился с тем, кем был с самого своего рождения.

— Папа, а когда я смогу летать? — взволнованно спросил Лаэрис, когда вернулся к человеческому обличью.

— Не спеши, сынок, — ответил я. — Всему свое время.

Вернувшись во дворец, он сразу отправился спать, так как Первая Перемена всегда отнимала очень много сил. Но с каждым разом переход будет проходить легче и быстрее.

— Как все прошло? У него получилось? — кинулась ко мне Дарина с расспросами, как только я зашел в нашу спальню.

— Да, не волнуйся, наш сын справился, — ответил я с гордостью.

— Ох, слава богине! — облегчение выдохнула она. — А когда я смогу увидеть моего маленького дракона?

— Ну, он не такой уж и маленький, — с усмешкой возразил я. — А вот большой дракон очень соскучился по своей паре, — добавил, хватая жену и бросая на кровать.

— Ах, Дрейк, что ты делаешь? — удивленно вскрикнула, но я заметил, как в распахнутых глазах вспыхнуло пламя страсти, заставившее моего зверя зарычать от нетерпения.

Не в силах сдерживаться, я мгновенно избавился от своей одежды, после чего кинулся к жене, которая лежала неподвижно, наблюдая за мной с обожанием и любовью.

— Собираюсь доставить своей королеве удовольствие, — ответил охрипшим голосом, срывая с нее халат и сорочку, и припадая изголодавшимся ртом к тому сладкому месту, которое было уже влажным и жаждущим меня.

— О-ох, — простонала Дарина, шире расставляя бедра и вцепляясь рукой в мои волосы.

— Дрейк, о, Дрейк, пожалуйста! — взмолилась через несколько мгновений, прижимаясь ближе к моему рту.

И я дал ей то, о чем просила — с силой всосал клитор, одновременно проникая пальцами в горячее лоно, отчего она тут же громко закричала, содрогаясь, сжимая мои пальцы и покрывая своими соками. Не дождавшись, когда волны оргазма стихнут, я подхватил ее под дрожащие колени, поднимая их выше, и резко вошел на всю длину, вырывая у жены еще один громкий крик.

— Нас ведь мог услышать Лаэрис, — прошептала Дарина после того, как я подарил ей еще пару сильных оргазмов.

— Не волнуйся, птичка, его сейчас и пушкой не разбудишь, — усмехнулся я, любуясь ее прекрасным лицом, на котором сейчас горел румянец, а глаза светились от счастья. — Я после Первой Перемены проспал почти целые сутки.

— Когда же я увижу его дракона? — повторила она вопрос.

— Через несколько дней. В первое время ему не стоит превращаться слишком часто, — ответил я, обнимая жену и целуя в лоб.

Дарина

Я с трудом дождалась того для, когда Лаэрис продемонстрировал мне свою драконью ипостась. С восхищением и слезами на глазах наблюдала, как он раскидывает широкие крылья, а его чешуя сверкает на солнце. И еще заметила, что, как и в человеческом обличье, его дракон тоже был маленькой копией отца. А вскоре наступил не менее важный день, когда он должен был отправиться в первый полет, доверив свои крылья ветру.

Сын проснулся еще до рассвета. Едва за окнами Ледяного дворца начало светлеть небо, он уже в драконьем облике бегал по просторной ледяной террасе, то расправляя крылья, то снова складывая их.

— Папа! Ну, когда? — в нетерпении спросил, когда мы с Дрейком к нему присоединились.

— Настоящий ветер не любит тех, кто его торопит, — с улыбкой ответил муж.

Мы поднялись на самую высокую площадку дворца — туда, где заканчивались башни и начиналось небо. Отсюда открывался завораживающий вид на Холодные земли: вечные ледники, заснеженные пики, замерзшие озера, похожие на огромные зеркала, и сверкающее море льда, уходящее за горизонт.

Я с волнением увидела, как Лаэрис осторожно подошел к самому краю, под которым зияла пропасть.

— Очень высоко... - прошептал он, невольно делая шаг назад.

— Боишься? — спросил Дрейк, подходя к нему и становясь рядом.

— Да… — чуть слышно ответил сын.

— Это хорошо.

— Хорошо? — удивленно переспросил мальчик.

— Только тот, кто умеет признать свой страх, способен научиться летать. Безрассудство губит быстрее любой бури. Запомни главное правило. Не пытайся победить ветер. Позволь ему стать твоим другом.

Я отошла подальше, чтобы не мешать их разговору. Вначале Дрейк вообще не хотел брать меня с собой, но я настояла, так как хотела присутствовать на столь важном событии в жизни сына. И, хотя полностью доверяла Дрейку, все равно очень волновалась и должна была собственными глазами увидеть, что все пройдет хорошо.

Дрейк

— Ну что, готов? — спросил я сына

— Да, — ответил он, глядя в небо.

Кивнув в ответ, я закрыл глаза, призывая своего дракона и чувствуя, как меня наполняют сила и мощь.

— Теперь ты, — мысленно сказал сыну, расправляя крылья.

Подождав, когда он обратиться, я легко сорвался вниз. Несколько секунд почти не махал крыльями, скользя по восходящему потоку воздуха, который будто нес меня на своих ладонях. Потом плавно развернулся и завис напротив башни, призывая сына последовать за мной.

— Я... не смогу... — прозвучали в моей голове его тихие слова.

— Сможешь.

— А если упаду?

— Тогда я тебя поймаю, — заверил я, и эти слова оказались сильнее любого заклинания.

Маленький дракон глубоко вдохнул ледяной воздух, расправил еще немного неуклюжие крылья и шагнул вперед.

Дарина

Когда я увидела, как Лаэрис срывается вниз, сразу понеслась к краю площадки. Ветер с силой ударил в грудь, едва не сбив с ног, но мне было все равно, потому что сердце замерло и, казалось, перестало биться. Я в ужасе наблюдала, как он взмахнул крыльями слишком резко, и его сразу закрутило в воздухе. Левое крыло поднялось выше правого, и маленький дракон, отчаянно замахал крыльями, только сильнее теряя равновесие.

— Не-ет! — воскликнула я, видя, как он начинает падать.

И в этот момент рядом возникла огромная белоснежная фигура. Дрейк подставил под сына свое широкое крыло, слегка его коснувшись. Совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно, чтобы тот перестал беспорядочно размахивать крыльями. Я облегченно вздохнула, видя, как сын осторожно расправил крылья шире и полетел. Сначала неуверенно, потом все смелее. Ледяной ветер скользил по прозрачным перепонкам его крыльев, подхватывал их и нес всё выше. И с каждым мгновением движения становились естественнее, будто тело само вспоминало древнее искусство, заложенное в него еще до рождения.

— Мама, ты видела, как я летал?! — закричал Лаэрис, когда они вернулись на площадку и приняли человеческий облик.

— Конечно, — ответила я, крепко его обнимая. — Ты такой молодец!

— Ты не просто летал, — сказал подошедший к нам Дрейк. — Ты возвратился туда, где всегда было твое место — в бескрайнее небо, и оно приняло и благословило тебя.