Ярослав. Неделю спустя

Уговорить Лису прийти в гости оказалось сложнее, чем откусить хвост её предшественнице.

Три дня переписки. Семь отклонённых формулировок. На «приглашаю в гости» Софья ответила отказом, на «семейный ужин» прислала жабку с гримасой отвращения, а на «просто заходи» я и вовсе не дождался ответа.

Сработало только «деловая встреча по вопросам наследника, форма одежды свободная, кормление милых монстриков включено в программу».

Деловая. Встреча. Два слова, за которыми взрослые разумные хищники прячутся, как первоклассники за шторой.

Софья явилась к воротам ровно в десять вечера, в своём жёлтом дождевике поверх платья, с Людмилой на плече и остальными жабами в корзинке. Постояла у калитки секунды три, будто проверяла пути отступления.

Я оценил. Хорошая привычка. Сам такой.

— Это не в гости, — сразу предупредила она, когда я вышел ей навстречу. — Это по работе.

— Разумеется. Сугубо деловой визит. Вот, держи деловой пирожок, тёща напекла, — я протянул ей угощение.

— Андреева знает, что я здесь? — она вытаращилась на меня, но пирожок взяла.

— Андреева лично отбирала для тебя пирожки с вишней. Сказала «этой рыжей проходимке передай, что я всё помню». В её системе координат это объятия.

Софья фыркнула, но пирожок взяла. Первый рубеж пал.

Сад Дианы ночью выглядел так, как и положено выглядеть саду принцессы Бездны. То есть как ботанический сад, страшный сон и зона отчуждения в одном флаконе.

Пушок учуял нас за двадцать метров и завилял бутоном. Из бутона капала слюна и растворяла гравий.

— Кормление в программе, — напомнил я и вытащил из Желудка набитый мешок. — Требуха третьей свежести. Пушок от неё сходит с ума.

— Дай мне.

Я протянул мешок. Софья запустила туда руку без малейшей брезгливости, вытащила кусок и швырнула точно в пасть. Пушок клацнул зубами и заурчал на частоте, от которой дрожали стёкла в теплице.

— Хорошая подача, — заметил я.

— Было дело, недавно кормила бродячих аномалий на пустырях, — вздохнула Софья. — После них твоя орхидея как декоративная фиалка.

— Не говори так при ней. Она обидчивая, три дня будет плеваться кислотой.

Мы кормили растительных монстров сестренки молча минут десять. И это молчание было, зараза, уютным. С жёнами я так молчать не умел, с ними тишина всегда означала, что где-то уже что-то горит или замерзает.

«Шеф-Повар, — подал голос Желудок, — фиксирую аномалию. Ваш пульс 96 при полном отсутствии боевой угрозы. Провожу диагностику…»

Заткнись, посоветовал я.

«Диагностика завершена. Угроз нет. Есть женщина на расстоянии полутора метров. Корреляция стопроцентная».

С крыльца донеслось шлёпанье тапочек, и в сад вкатилась Диана. Флисовая пижама, капюшон-единорог, живот уже заметно круглился под флисом и слабо подсвечивался изнутри, как ночник.

— О-о-о-о, Лиса пришла! — Мелкая просияла так, будто ей привезли грузовик черешни. — А мне никто не сказал! Ярик, ты прячешь от меня гостей? От меня, от беременной⁈

— Ты спала.

— Я стратегически дремала!

Софья неожиданно улыбнулась. Не той дежурной иллюзорной улыбкой, которую она носила как дождевик, а настоящей. И немного виноватой.

Она сделала шаг к крыльцу, нервно сцепив пальцы в замок.

— Ди… послушай. Я должна извиниться перед тобой. За то, что сделала в ту ночь. Использовала тебя, пересадила ребёнка без спроса… Я была в панике, моё Ядро бы не выдержало, а ты была единственной, кто мне помог. В общем, прости меня. Это было возмутительно и эгоистично.

Мелкая театрально закатила глаза и упёрла руки в бока, всем своим видом изображая оскорблённую невинность.

— Ой, всё, выключай радио «Драма»! Да, ты вероломно превратила меня в элитную депозитную ячейку. Да, я теперь не влезаю в любимое пурпурное платье, а этот мелкий террорист внутри пинается, если я ем мало сладкого!

Она выдержала паузу, наслаждаясь раскаянием на лице Софьи, а потом хищно ухмыльнулась.

— Но! Зато теперь у меня есть официальный, железобетонный повод доить нашего великого Патриарха на фрукты, шмотки и десятичасовой шопинг. Ты видела, сколько он мне черешни приволок? То-то же. Так что проехали, рыжая. Считай, что твои косяки искуплены арендой моего бесценного живота.

Софья пораженно моргнула и облегчённо выдохнула. А Мелкая вдруг подалась вперёд, и её глаза загорелись почти фанатичным, жадным блеском.

— А теперь к главному! Хватит болтать! Ярик сказал, у тебя теперь куча хвостов! А ну показывай! Я зря, что ли, сюда шла? Давай, распушай!

Софья повела плечами, и за её спиной развернулись хвосты. Я насчитал восемь, рыжих с белыми кончиками, плюс один обрубок. Они шевелились в ночном воздухе, как пламя, которому лень гореть вверх.

Мелкая издала восторженный звук, который издают только младшие сёстры. И ещё иногда чайники и чайки.

— А потрогать? Можно потрогать? Один разочек, я аккуратно, я умею, у меня свой есть!

Софья покосилась на меня. Я пожал плечами: сама виновата, показала сокровище ребёнку в теле взрослой женщины.

— Ладно. Только не дёргай.

Диана зарылась обеими руками в ближайший хвост и застонала от счастья.

— Он тёплый! И пахнет корицей! Ярик, почему я так не пахну? Я пахну Игорьком и удобрениями!

— Потому что ты агроном, а она иллюзионистка. Профессиональные издержки.

— Хочу переквалифицироваться!

Софья осторожно, будто спрашивала разрешения у самой себя, кивнула на живот Мелкой.

— А мне можно… посмотреть? На него.

В саду стало тихо. Даже Пушок перестал чавкать.

Мелкая, надо отдать ей должное, не стала кривляться. Задрала флисовую кофту без церемоний, явив миру круглый живот, по которому изнутри пробегали золотистые всполохи.

— Смотри, сурмамочка сегодня щедрая. Он сегодня активный. Утром пинался так, что я уронила ведро с черешней.

Софья присела на корточки и приложила ладонь к животу. Осторожно, одними подушечками пальцев, как сапёр.

Всполохи под кожей замерли. Потом собрались в одну точку, прямо под её ладонью, и живот отчётливо толкнулся навстречу.

— Ого, — прошептала Мелкая. — Он так только на тебя реагирует. От УЗИ прячется, от мамы Андреевой прячется, Валерия его вообще неделю поймать не может, он ей иллюзию пустого живота показывает. Представляешь? Ей! Она чуть с ума не сошла, три раза аппаратуру перенастраивала

— Лисьи фокусы, — тихо сказала Софья. В голосе у неё было что-то такое, от чего мой Желудок снова полез с комментариями.

«Пульс 130, Шеф-Повар. Рекомендации: обратиться к кардиологу либо поцеловать её уже. Второе быстрее и дешевле».

Я мысленно пообещал Желудку диету из тухлых помидоров.

— Он тебя помнит, — буркнул я вслух, потому что молчать дальше было нельзя, а сказать правильное я не умел. — Мамку узнал.

— Я знаю. — Софья убрала руку и выпрямилась. Лицо снова стало деловым. — Поэтому я и согласилась прийти.

Мы переместились на веранду. Гостившая у нас Андреева выдала чай, пирожки и взгляд, которым можно было консервировать огурцы. После чего молча ушла.

Жабы расселись по перилам и медитировали на луну.

— Итак. — Я разлил чай. — Предложение следующее. Стае нужны глаза, которых никто не видит. Соболевы после нашего дружеского визита на завод затихли, но крысы под полом скребутся. Мне нужен человек, который умеет быть кем угодно и где угодно. Взамен обещаю новую клиентскую базу из моих вассалов и всяческое покровительство по линии законов.

— Теневой агент, — Софья кивнула.

— Внештатный. Подчёркиваю: внештатный. Никаких клятв, никаких сердец в депозитарии, никаких ошейников. Разведка иллюзиями, контрразведка, жабки на прослушке кошмаров. Оплата по прейскуранту плюс премии.

Софья смотрела на меня поверх чашки. Долго. Хвосты за её спиной перестали шевелиться.

— Не жена, — уточнила она.

— Не жена.

— Не собственность Стаи.

— Партнёр. С правом послать меня к демонам в любой момент, письменно или устно, коли угодно.

— Устно мне нравится больше. — Она отпила чай, пряча улыбку. — Знаешь, что самое смешное? Ты первый, кому от меня нужна я, а не моя матка или мои хвосты.

— Хвосты, вру, тоже нужны. Для разведки.

— Для разведки можно.

Мы пожали руки через стол. Ладонь у неё была горячая, лисья, и я задержал рукопожатие на полсекунды дольше делового стандарта. Она заметила. Я заметил, что она заметила. Дипломатия высшего уровня.

— Кхм-кхм, — сказала Мелкая.

Мы обернулись. Сестра восседала в плетёном кресле с видом председателя совета директоров, сложив руки на светящемся животе.

— Раз тут у нас переговоры, у меня тоже пункт. Я, как носитель Волчонка и, на минуточку, самый пострадавший сотрудник этой семьи, требую внести в договор регулярные свидания с крёстной Лисой.

— С кем? — переспросила Софья.

— С тобой. Ты крёстная. Я решила и не колышет. Волчонок проголосовал пинком, двое за, воздержавшихся нет. Будешь приходить минимум дважды в неделю, выманивать его для УЗИ, потому что Валерия скоро начнёт вскрывать меня из научного любопытства, я по глазам вижу. И гладить мне хвост. Твоими восемью, если что, я тоже не побрезгую.

— Диана, — начал я.

— Я не закончила! За организацию ваших встреч беру десять процентов.

— Встреч с тобой же?

— Логистика, Ярик! Кто-то же должен создавать повод! Вы двое без повода будете ещё год ходить кругами и называть это «деловыми встречами». — Она изобразила пальцами кавычки такого размера, что в них поместился бы Игорёк. — Смотреть больно. Даже жабы уже делают ставки.

Людмила на перилах отвела глаза с видом существа, которое ставок не делало, но выигрыш заберёт.

— И вообще! — Мелкая ткнула пальцем в Софью. — Когда ты его уже заберёшь? Я не железная! У меня токсикоз, отёки и двенадцать процентов от доходов Клана, мне некогда!

Софья порозовела. Впервые за вечер её иллюзорная невозмутимость дала трещину, и сквозь неё проступила та самая медсестра, что когда-то стояла у наших ворот под дождём.

— Я… сейчас не могу. У меня бизнес. Клиника, клиенты, расписание на два месяца вперёд…

— Бизнес! — Мелкая всплеснула руками. — Слышал, Ярик? У крёстной бизнес! Клиника иллюзий! А знаешь что, раз у тебя бизнес, я хочу долю. Пятнадцать процентов.

— С какой стати⁈ — вспыхнула Софья.

— Реклама! Я буду всем говорить, что крёстная моего ребёнка лучший иллюзионист региона. Беременная волчица как лицо бренда. Да к тебе очередь выстроится от Северогорска до Столицы!

— Лицо бренда сидит в пижаме с единорогом.

— Единорог добавляет доверия!

Софья повернулась ко мне с немым вопросом «она всегда такая?».

— Всегда, — подтвердил я. — Торгуйся. Ниже пяти процентов она не упадёт, но попытаться стоит.

Софья засмеялась. По-настоящему, запрокинув голову, и все восемь хвостов с половиной распушились разом.

Я смотрел на неё и думал, что Мелкая, при всей своей наглости, права. Мы действительно будем ходить кругами ещё год. Ну и пусть. Хищники не торопятся, добыча никуда не денется.

«Пульс 128, — доложил Желудок. — Прогресс отрицательный. Кардиолог, Шеф-Повар. Или второй вариант».

Я взял пирожок и заткнул им внутренний голос.

— Три процента, Ди, — сказала Софья, отсмеявшись. — И хвост глажу лично, без посредников.

— Семь, и я молчу про то, как ты на него смотришь.

— На кого?

— Пять! — быстро сказал я. — Финальное предложение. Все довольны, расходимся.

Мелкая и Лиса переглянулись и с одинаковыми ухмылками пожали друг другу руки над моей чашкой.

Кажется, я только что проиграл переговоры, на которых даже не был стороной.

Через полчаса Мелкая сдалась. Беременность лисоволчонком брала свое: сестра зевнула так, что клацнули клыки, пообещала Софье штрафные санкции за прогулы и уковыляла в дом, поддерживая живот обеими руками.

Жёны деликатно не появлялись. Андреева, видимо, ушла пересчитывать скальпели, чтобы успокоить нервы.

Мы остались вдвоем на веранде.

Теплый свет из окон, стрекот каких-то аномальных цикад в саду и Лиса, допивающая чай из моей кружки. Идиллия, от которой у любого нормального мага потек бы сироп из ушей.

У меня только в Желудке урчало. Впрочем, у меня урчало всегда.

— Провожу до калитки, — сказал я, поднимаясь. — А то Пушок в темноте может перепутать твои хвосты с десертом.

— Пушок меня боится, — спокойно отозвалась Софья, но встала. — А жабы его сами переварят, если сунется. Но провожай, раз положено по этикету.

Мы шли по гравийной дорожке молча.

Жабки скакали впереди, сливаясь с тенями. Одна Людмила ехала у Софьи на плече и смотрела на меня немигающим золотым глазом. Если бы жабы умели писать рапорты, эта точно строчила бы на меня досье.

У калитки Софья остановилась. Повернулась ко мне.

Желтый дождевик слабо фонил магией укрытия, но сквозь него я чувствовал её настоящую: горячую, живую, пахнущую дикими хризантемами. Опасную.

— Итак, господин наниматель, — она чуть склонила голову. — Раз уж мы теперь партнеры. Какое будет первое задание для теневого брокера? Или ты планировал платить мне просто за красивые глаза?

— Глаза у тебя действительно красивые. Желтые, хищные. Мне нравится.

Она не смутилась. Только один хвост за спиной лениво качнулся, выдавая интерес.

— Не заговаривай зубы, Яр. Кого нужно проверить? Соболева? Воронина?

— Ни того, ни другого. Соболев скоро будет очень занят попытками не сесть на кол правосудия, а Воронин и так мой с потрохами. — Я сунул руки в карманы куртки, чтобы не поддаться искушению и не притянуть её к себе. Рано. Испугается — ударит, а драться с ней я сейчас хотел меньше всего на свете. — Мне нужно, чтобы твои ушастые партизаны послушали сны в одной очень дорогой гостинице. «Северная Корона». Президентский люкс.

Софья прищурилась.

— Ксения Тьери? Мясорубка Уложения? Ты в своем уме? У нее барьеры из чистого Порядка. Мои жабы там от изжоги умрут. И потом, ты же сам сказал, что уладил с ней вопрос!

— Я уладил. Но я хочу знать, что ей снится.

— Зачем?

Я криво усмехнулся.

— Потому что человек, который переписывает реальность набело, днем не ошибается. А вот во сне… во сне все мы беззащитны. Мне нужна любая ее слабость, Лиса. Любая зацепка. Потому что когда она закончит с Соболевым, она посмотрит на наш город и скажет: «Какой интересный черновик». Я хочу быть к этому готов. Доверяй, но проверяй, как говорится.

Софья смотрела на меня несколько секунд. В ее вертикальных зрачках отражался свет фонаря.

— Ты играешь с огнем, Ярослав.

— Я им дышу, рыжая.

Она вздохнула.

— Ладно. Я отправлю туда Людмилу. Она у нас спец по деликатным операциям. Но тариф за риск будет двойной.

— Запишу на счет дяди Бори. Он поплачет, но оплатит.

Она кивнула. И вдруг сделала полшага вперед.

Дистанция между нами сократилась до критической. В воздухе затрещало — так бывает, когда две мощные ауры трутся друг о друга краями.

Мой Желудок внутри заворочался, зарычал.

Софья подняла руку. Тонкие пальцы легли на лацкан моей куртки. Осторожно, почти невесомо. Она чуть потянула ткань на себя, заставляя меня наклониться.

Мне нравилась эта игра. Я с улыбкой позволил ей делать все, что она захочет.

— Знаешь, Альфа, — ее голос упал до тихого, бархатного шепота, от которого по моему позвоночнику пробежал табун электрических мурашек. — Ты сегодня был удивительно… добрым. Мне даже понравилось.

— Сытый Волк — добрый Волк, — я подмигнул ей.

Она вдруг скользнула ладонью выше, к моей шее. Пальцы зарылись в волосы на затылке. Легкая, почти невидимая царапина коготком по коже. Метка.

Я молча смотрел на неё, ощущая легко пульсирование магии на моей ауре.

Она приблизила свое лицо к моему так близко, что я мог разглядеть каждую прожилку в ее глазах.

— Ты сказал, что умеешь ждать, — прошептала Софья, глядя мне прямо в глаза. Желтое пламя в ее зрачках смеялось. — Жди. И, может быть, когда-нибудь… я позволю тебе не только гладить мои хвосты.

Я не отстранился. Наоборот, чуть подался вперед, так что наши носы почти соприкоснулись. Двумя пальцами я слегка приподнял ее подбородок.

— Щедрый аванс, рыжая, — мой голос сам собой упал до глухого рокота. — Но ты путаешь породы. Я Альфа, а не дворовый щенок, чтобы бегать кругами за пушистым хвостом. Даже если их восемь с половиной.

Ее глаза чуть сузились, но она не отступила. Я спокойно выдержал этот колдовской взгляд.

— Я не коллекционирую трофеи, Лиса. И не сижу на задних лапах в ожидании кости. Альфа взращивает Стаю. Предложение заманчивое, не спорю. Но когда тебе надоест играть в одинокую хищницу и ты поймешь, что бежать рядом с Волком куда интереснее, чем просто дразнить его… ты знаешь, где моё Логово. А до тех пор — береги свои хвосты от сквозняков.

Софья тихо, почти беззвучно рассмеялась. В этом смехе не было ни капли обиды, только чистый азарт.

— Бежать рядом? Самоуверенно, Волк, — она плавно скользнула ладонью вниз по моему лацкану, словно смахивая невидимую пылинку. — Смотри, как бы тебе не пришлось глотать пыль из-под моих лап. Я задам высокий темп.

— Значит, поднажму, — хмыкнул я.

Она выпустила куртку. Сделала шаг назад.

И растворилась в воздухе. Буквально. Только желтый дождевик мелькнул в темноте, да запах хризантем повис в ночном воздухе. И еще тихое, ехидное кваканье Людмилы откуда-то из-за забора.

Я остался стоять у калитки. Один.

— Ты это, — негромко произнес я. — Заходи, если что.

«Системное уведомление, — меланхолично сообщил Желудок. — Уровень тестостерона заблокировал аналитические центры…»

— Заткнись, — вздохнул я.

Мне бросили вызов на моем же поле. И мне это чертовски нравилось.

Она больше не была добычей. Она была равной. А охота на равного — это лучшее развлечение в мирах Бездны.

Я развернулся и пошел к дому.

В гостиной было тихо. Жены уже спали, баобаб Игорек за окном дремал, тихо скрипя ветками. На каминной полке, свернувшись в клубок пушистой тьмы, сопел Чатик.

Я прошел в кабинет, упал в кресло и вытянул ноги.

Пальцы сами коснулись царапины на затылке. Кожа там слабо покалывала лисьей магией. Самка оставила метку на Самце. Моя территория, значит. Ну-ну, посмотрим, кто кого приручит быстрее.

И тут в кармане куртки что-то завибрировало.

Резко. Холодно. И очень по-канцелярски.

Я вытащил серый кристалл связи. Кристалл мигал ровным, стерильно-белым светом.

Улыбка медленно сползла с моего лица. Лиса лисой, а война по расписанию.

Я нажал на кристалл.

— Слушаю, — сказал я голосом «аспиранта Сергея».

— Сергей, — голос из кристалла был сухим, как осенний лист, и холодным, как скальпель. — Я изучила предоставленную вами фактологию. Документы подлинные.

Я вздохнул. Ксюша до конца играет роль и играет в официоз.

— Я же говорил. Олени не врут.

— Оставьте свой сарказм для научных симпозиумов. — Ксения выдержала микропаузу. — Завтра в полдень Её Превосходительство Архимаг Тьери нанесет официальный визит на комбинат графа Соболева. С инспекцией.

— Замечательно. Соболев уже печет каравай?

— Соболев ничего не знает. Это внеплановое мероприятие. — В её голосе лязгнула сталь. Настоящая, не канцелярская. — И мне нужно, чтобы вы были там. На той самой наблюдательной точке, с которой мы уходили вчера.

— Зачем? Архимагу нужна помощь аспиранта, чтобы прочитать накладные?

— Архимагу нужна гарантия, что крыса не сбежит с тонущего корабля через черные ходы. Вы их знаете. Вы будете моими глазами на периметре, Сергей.

Я откинулся в кресле. Глаза сами собой залило чернотой Бездны.

— А если я скажу нет? У меня, знаешь ли, завтра лекция по кислотности почв.

— Если вы скажете нет, Сергей, — тихо, но очень отчетливо произнесла она, — то я обижусь.

Мда-а-а-а… такой аргумент мне крыть было нечем.

— Договорились, Маша. Буду как штык.

Кристалл погас.

Я посидел в тишине, глядя на потухший камень.

Она собирается брать Графа штурмом. Средь бела дня. В лоб.

Идеальный порядок идет сносить идеальную коррупцию. А меня ставит «на шухер», думая, что контролирует ситуацию.

Я усмехнулся и бросил кристалл на стол.

— Эй, Чатик, — позвал я.

Комок тьмы на камине открыл несколько глаз и сонно моргнул.

— Просыпайся. Завтра у нас большая премьера. Будем смотреть, как Мясорубка Уложения перерабатывает соболиное мясо.

Чатик мгновенно распахнул все сто глаз, сложил их в узор 🍿 и восторженно заурчал.

Ночь была отличной. Завтрашний день обещал быть еще лучше.