«Ладно, ладно, детки, дайте только срок, будет вам и белка, будет и свисток!» — напевал я, отправляясь на утреннюю разминку.

Чёрт его знает, из каких глубин подсознания вынырнули эти строки, но источник почти наверняка — мама. Вернее, Елена Сергеевна. Пока я был мелким, мне было велено называть её Еленой. А, будучи уже в сознательном возрасте, после скандала, связанного с тем, что я «позорю приличную семью своими рукомашествами и дрыгоножествами», я начал называть её по имени-отчеству. Она обожала цитировать всякую чепуху из своих любимых поэтов Серебряного века, а также являлась просто кладезем всякого рода присказок и поговорок.

Впрочем, вспоминать семью я себе сразу же запретил. Хоть и думал, что у отца всё должно быть в порядке, но тревога за него и сестру нет-нет да и подкатывала, забивая горло неприятным ёршистым комком.

После разминки меня снова час гонял Шор. И впервые за всё время здесь я задел его краем тренировочной палки. Прогресс! Так скоро, глядишь, синяки после тренировки перестанут появляться. На самом деле у Шора был потрясающий контроль удара — он останавливал свой деревянный меч в моём теле, полностью гася инерцию. Так что синяков не было, а вот гордость моя от каждого его спокойного «убит» истекала кровью.

На завтрак снова была каша со змеёй. Надо нормальных продуктов в поселке прикупить.

Уголовников наших развязали, дали размяться, оправиться и тоже накормили. Я поручил их Шору и Шайе.

— Так, граждане тунеядцы, алкоголики, — обратился я к уголовникам, когда все начали готовиться к выходу. — Придётся поработать.

— С херали загуляли… — начал самый нервный «лысый», но, получив профилактическую зуботычину, заткнулся.

— Расклад простой. Либо вы делаете то, что я вам говорю. Либо идёте тёмным лесом, ленинским курсом. Вот этим вот лесом, — я ткнул рукой в редколесье, окружавшее нашу поляну. — Малейшее неповиновение, взбрык с вашей стороны — и вы свободны, как ветер. Я даже вам направление до поселка укажу. Возиться с вами, кормить, не давать вас в рабство обратить или сожрать местному зверью я буду только в случае полного и безоговорочного послушания. Нет — так нет. Вон дом, вон порог.

— Вообще-то мы мужчины, э! Можем сами за себя постоять, брат. Оружие только дай.

— Ты меня за идиота-то не держи, борода. Оружие вы себе легко сделаете из веток — вон их сколько растёт. Как только покинете лагерь. Здесь вам в руки ничего, кроме лома, никто не доверит. Да, если уходите, встречу в лесу или развалинах недалеко от стоянки — башку снесу даже не спрашивая, что вы здесь делаете. И любой член команды поступит так же. Это понятно? Уходите в сторону поселка и идите, пока не выйдете к ограде или вас не сожрут. Я спросил: ясно вам, шакалье?

— Да ясно, начальник, — отозвался «разрисованный». — Че здесь не понять? То есть мы прям щас уйти можем?

— Я так и сказал. Валите в сторону поселка. Он там, — я махнул рукой в сторону холмистой равнины, на которой расположилось Рубежное. — Километров двадцать, двадцать пять.

— Нет, так не пойдет. Мы пока останемся, брат. Если здесь, — кавказец кивнул на череп змеи, — такие хычники водятся, шансов дойти нет, э.

— Не брат я тебе, гнида. Если думаешь, я забуду, как ты вчера на спусковой крючок жал, как только меня увидел, — так не забуду. Тогда ноги в руки. Ингвар!

— Чего орёшь, паря, укуси меня червяк.

— Давай отойдём, — когда мы удалились на достаточное расстояние, чтобы уголовники нас не слышали, я спросил: — Ты сможешь принести вещи на придурков из тайника, где мы шмотки с «Черепов» спрятали? А то в труселях и майках они мне, пожалуй, наработают. Я хочу им поручить камни таскать с пирамиды, чтобы там хоть как-то ходить можно было. Желательно всё же их приодеть и какие-никакие перчатки сообразить.

— Хм. Не вопрос, паря. Сгоняю. Если прямо сейчас выйти, к вечерним теням обернусь. Но ты точно хочешь с ними возиться? Их же можно прямо здесь прикопать недалеко. Нет у меня к ним доверия.

— Слушай, они хоть и поганые, а всё же люди. Просто так их казнить… Нет, я пока не настолько ещё пропитался местным колоритом. Плюс я не хочу таскать камни. Ты хочешь? — Ингвар покачал головой. — Вот! И ты не хочешь. А таскать надо. Шансов устроить нам пакость у них нет. Шайю с Шерочкой не обманешь. Короче, опасность расцениваю как низкую. Закрыли тему, в общем.

Ингвар кивнул, подхватил свой лук, копьё и бегом скрылся между деревьями.

— Так, народ, идём к зиккурату. Там определимся, что дальше.

Альва появилась в подшитой Шайей куртке и штанах. Вот как она в камуфляже умудрялась выглядеть сексуально? У уголовников моих аж слюни потекли. Подлецу всё к лицу. Стальной посох с черепом на конце, правда, не вязался с её новым имиджем. Волосы она заплела в две косы, которые убрала под куртку.

Шайя тоже нацепила камуфляжную куртку поверх доспеха. И, насколько я слышал, Ингвар выпросил у неё себе третью. Прям спецназ на выгуле у меня скоро будет. Ещё бы автоматы стреляли здесь — вообще было бы зашибись. Так, где там у меня губозакаточная машинка завалялась?

Взяв с собой еду и воду на день, мы двинулись уже знакомым маршрутом к развалинам древнего города. Инструмент сгрузили на уголовничков, едва прикрытых разным тряпьём.

— Проф, — сказал я тихо Ивану Васильевичу, догнав его на удивление шустро шагающую долговязую фигуру. — Не приближайтесь к упырям нашим ближе чем на три метра. Если психанут, они могут попытаться заложника взять, а вы здесь единственный, кто не сможет за себя постоять.

— О, ценный совет. Благодарю. Буду держаться подальше, вы правы, Илья.

* * *

То ли после гона местное зверье проголодалось, то ли просто день был такой, но по пути нам пришлось трижды вступать в бой с желающими комиссарской плоти монстрами. На этот раз были гигантские… не знаю, тараканы скорее. Мерзкие твари, но, к счастью, не очень опасные. Встретились уже привычные ящерицы-переростки, охотившиеся парой. Знакомые уже «собаки сутулые» опять обошли нас стороной, но держались поблизости. Пока я и Шайя не подстрелили парочку. Остальные смылись, а когда мы отошли достаточно далеко, устроили грызню за трупы сородичей. Собственно, кроме парализующих стрекал ящериц мы никакой добычи не получили.

Когда мы дошли до места, невидимое солнце жарило уже вовсю. Воздух над нагревающимися камнями слегка дрожал. Мы остановились в тени от зиккурата, но при такой погоде тень не приносила желанного облегчения.

— Фронт работ, — сказал я хмурым уголовникам, по лицам которых стекал пот. — Расчищаем лестницу на второй уровень. Отсюда и до обеда. И после обеда. Шор, приглядишь за упырями.

УПЫРИ

— Я бы остался здесь, хочу повнимательней присмотреться к росписи, — сказал профессор.

— Нет, Проф, вы единственный сможете понять что-то по следам изысканий цвергов, если мы их найдём. Ваша же идея. Бегать туда-сюда не самая лучшая мысль…

— Гля чо, Илья, — Морт повис в воздухе напротив меня. Вот кого жара, казалось, вообще не трогала. — Сперва я с хорьком разведку проведу. А потом вас уже провожу к месту, как найду. Нечего толпой по этим развалинам шарохаться, летать-порхать.

— Ну отлично. Тогда мы пока здесь. Проф изучает свои письмена или что там. Тунеядцы-алкоголики впахивают. Остальные на стреме.

— Я ещё не договорилась с посохом, Илия. Буду настраиваться, — альва ласкающе провела ладонью по стальной палке.

Череп на конце посоха оскалился. Да ну, на. Показалось.

Лысый, глядя на альву, судорожно сглотнул. Вот же дибил, а. Кажется, он близок к самому опрометчивому шагу в своей никчёмной жизни.

— Конечно, — ответил я Айвене. — Настраивайся сколько нужно. Не зря же мы тебе эту палочку-выручалочку отдали.

А потом Проф показал мастер-класс по раскладке дурацких камней. Он настоял, чтобы камни не просто сложили в кучу, а выложили на открытом месте в определённом порядке. Особенно он настаивал, чтобы с камнями, на которых сохранились фрагменты росписи или резьбы, обращались осторожно. Когда я спросил его, какого, собственно, ипатия коловрата нужно это извращение, Проф в своей суховато-академической манере заявил:

— Часто настенные рисунки хранят бесценные знания о назначении сооружения. Возможно, эти обломки нам ещё пригодятся. Сортировать кучу заново, если это понадобится, будет избыточно. Лучше всё разложить сейчас, когда мы только начали работать.

Я только кивнул.

Сперва я надзирал за нашими «работничками» и руководил раскладкой. Проф в сопровождении Шайи усвистал куда-то вдоль стены.

Вынужденного безделья я долго не выдержал. Скинул снарягу и тоже принялся таскать камни вместе с зеками. Объективно я мог поднять и унести наиболее крупные обломки в одиночку там, где наши упыри корячились вдвоём. Да и не чураюсь я физического труда, нисколько. Со мной работа пошла веселее, и к возвращению Морта мы практически расчистили лестницу до второй ступени зиккурата.

— Левее неси! Левее! Кто так камни держит, ты гля, ушлёпок криворукий! — заорал ксар, пикируя на нас как заправский мессершмитт. — Всему вас учить надо, таскать-раскладывать!

— А так тихо было, — пробормотал я, осторожно кладя на брусчатку обломок стены и поднимая валяющийся рядом булыжник. — Ну что, выкидыш местного дрон-прома, узнал чего или просто нервы нам прилетел делать?

В Морта я не попал. Эта сволочь обладала исключительным талантом к совершению противозенитных манёвров. Годы тренировок, наверняка.

— Ай, мазила, гля! Да нашёл я всё, нашёл, Илюшенька, летать-шпионить. Могу провести к месту. Будешь камнями кидаться — в логово паучье заведу, мстить-убивать.

— Пошли уже, народный мститель. У нас, кстати, камнями если забили, святым можно было запросто стать. Так что я, может, о душе твоей забочусь и посмертном статусе.

— Не дождётесь, кусать-летать. Дикари, вы там все, на своей Грязи, гля! Нет у меня никакой души. Я ксар! За мной идите, телепни.

И мы пошли. Мы — это я, Шайя и Шерочка, а также Проф. Ну и Морт впереди команды всей. Ксар наш в небе парит и хохочет, ксару воздух уши щекочет… Шор остался у пирамиды — зеков наших охранять.

— Узнали что-нибудь, Проф? — спросил я Ивана Васильевича.

Его от разукрашенных каменюк пришлось чуть ли не силком оттаскивать.

— Выводы делать рано, Илья. У меня появилось весьма спорное предположение… Но высказывать его, пожалуй, преждевременно. Надо осмотреть остатки изображений на втором этаже зиккурата. Так что пока порадовать вас нечем.

— Ясно, что ничего не ясно, — пробормотал я. — Ну ладно, я хоть камни потаскал. На второй теперь подняться можно ноги не сломав.

* * *

Первое место «раскопок» цвергов было не очень далеко от их «временной базы». Прямо возле ямы, вокруг которой лежало теперь нагромождение обломков человеческих костей и начисто обглоданный скелет несчастного ящера — жертвы некромантии.

Цверги аккуратно разобрали брусчатку, сложив её в две невысокие пачки. Выкопали яму квадратную, метра три глубиной. В ней скопилась вода, превратившая дно ямы в чёрную лужу грязи.

— Ну, что могу сказать: к археологии это народное творчество никакого отношения не имеет, — заявил Проф. — Надо бы дно пощупать. Отсюда ничего не видно. Спустите меня вниз на верёвке, Илья?

— А как цверги внутрь попадали?

— По лестнице. Видите на краях ямы вот здесь два желобка? Но её они с собой забрали. Как и всё оборудование.

— Какое ещё оборудование, копать-таскать? — ксар завис над ямой и принюхивался своим крючковатым носом.

— Здесь явно была установлена мощная тренога, Морт, — ответил Иван Васильевич. — Видите, какие лунки глубокие? И царапин полно на камнях по краям. Но ничего не осталось, так что понять, что здесь цверги использовали, я не могу.

Ну ты гля чо! Он и к ксару на «вы». Вот она, настоящая школа советской интеллигенции. И это я без всяких шуточек говорю. Он реально ксара никак не выделяет от остальных. Разговаривает, мыслит? Значит, достоин общения и вежливого обращения. Мне вот на зубастого проходимца никакого терпения не хватает. Несмотря на всю причиняемую им пользу.

— А откудова тебе, провальщику, вообще такие вещи знать, гля чо?

— Практика горных работ и принципиальные схемы машин для их ведения должны быть везде одинаковыми, — так же спокойно, ткнув себя пальцем в переносицу, объяснил Проф. — Тем более что здесь сами машины должны быть немного примитивней наших. Я на подобные механизмы насмотрелся в своё время. Тренога могла использоваться как для подъёмника, так и для бурения, например. Надо проверить. Я спущусь.

— Вам, Проф, не по возрасту туда лезть. А вдруг там на дне какая пакость притаилась? У меня от местной фауны не самые приятные воспоминания. Вы мне ещё пригодитесь!

— Да нету там ниче, гля, ссыкун. На ладонь грязи — всего делов, копать-хоронить.

— Вы всё равно не знаете, что искать, — заявил Проф, скидывая куртку и начиная снимать берцы. — И потом я вас из ямы не вытяну, если что, — не то здоровье. Вы не переживайте, Илья, я быстро ощупаю дно и назад.

Инструменты и верёвки мы с собой взяли. Так что я скинул с плеча тактический рюкзак — благо недостатка в них не было, благодаря «благодетелям» с Земли — и извлёк моток репшнура с мизинец толщиной.

Какое-то время ушло, чтобы приладить верёвку под мышками и вокруг впалой груди Профа. Здоровьем бывший ЗэКа не блистал и мощной фигурой похвастаться не мог. Зато, когда я начал стравливать верёвку в яму, я вообще не почувствовал его веса. Проф был обряжен только в труселя и туристические ботинки — на последних настоял я, мало ли что там на дне, нам ещё только рассечённых ног лечить не доводилось.

Некоторое время Проф бродил по яме, периодически окуная руки в грязь почти по локоть и что-то там разыскивая. Наконец он крикнул:

— Можете поднимать, Илья!

И я выдернул его на поверхность. Он положил на край ямы какую-то каменную колбаску, а сам, отдуваясь, начал снимать с себя верёвочную сбрую.

Мы быстро ополоснули Профа из бурдюка, а мокрые ботинки он поставил на бруствер из мостовой плитки на солнышко. Проф облачился обратно в свой камуфляж, после чего взял принесенную со дна ямы каменную «колбасу» и, покрутив в руках, начал:

— Здесь сперва брали пробы грунта. Вот это, видимо, отбраковали. Там насверлено пробников штук шесть. Ну, я нашёл шесть. Может, и больше — трудно судить, всё забито грязью. А по центру просверлили отверстие, наверное достаточно глубокое, не знаю, его тоже глиной занесло. Из чего я делаю вывод, что здесь искали что-то геологическое. Скорее всего, пробники дали некий результат, затем сделали глубокую скважину. Ничего не нашли, судя по заброшенности места.

— Нефть что ли искали? — предположил я.

— Не знаю че за невдь такая, гля чо. Но так искать могли че угодно, ваще. Ты заметил, что здеся воды нету, сидеть-усыхать? Вот на колодец очень похоже.

— Ваша гипотеза, Морт, опровергается наличием проб. Для поиска воды нет нужды брать пробы грунта. Кстати, там начинается нормальное такое скальное основание. Песчаник, из которого весь этот город сложен. Значит, недалеко должен быть карьер, где его добывали.

— Гипотеза-херотеза, гля. Я думаю, цверги искали золото, копать-бурить. Золото коротышки уважают! И нам бы золотишко не помешало, искать-обогащаться! — ксар мечтательно прищурил живой глаз.

— Довольно странно искать золото на отшибе. Хотя… если подумать, при местных особенностях найти месторождение, большая проблема. «Стабильных» земель не так много, и все они наверняка исследованы и перекопаны уже вдоль и поперёк, — профессор задумчиво снял с запястья клок кожи. Обгорел бедняга. — Но здесь мы больше ничего не поймём. Надо бы поискать другие места разведки.

— А зачем искать? Скор-рее всего у др-ругой ямы и найдём, — вмешалась в разговор Шайя. — Ингвар-р болтал их здесь четыр-ре. Не зр-ря же цвер-рги здесь копали эти свои дыр-ры.