— Среди костей валялось, — ответил я, немного запнувшись. — А что это?

— Это эстель. Застывшая магия, гля чо. А там, где застывшая, может быть и жидкая. Вон чего они бурили-то дырки, искать-раскапывать.

— Дорогая штука?

— Твой камушек на пару серебра потянет, — сказал Шор. — Месторождение может на сотни тысяч золотых, — и сразу же включил «скептика»: — Только то, что здесь нашёлся камень, вообще ничего не значит. Если ты его у могилы нашёл, особенно после драки с некросами, может из-за этого… я не знаю. Но за такие месторождения войны ведутся. Считай, всё заклинательство на эстели сидит, и рунологи тоже. И наша техномагия. Вон у дамочки спроси.

— Позволь, Илия, — альва протянула руку.

Я отдал ей камень. Она подняла его к губам, что-то прошептала, покатала в тонких пальцах, после чего вернула мне со словами:

— Эта слеза природная. И довольно старая. Думаю, карлики искали именно эстель. Наверное, кто-то притащил из руин застывшую слезу эстель, а коротышки решили проверить, нет ли подземного резервуара.

— И что? — спросил я её. — Есть резервуар?

— Понятия не имею, Илия. Наличие на территории природного камня, как верно сказал твой старший воин, не говорит ни о чём. Он мог образоваться десятком способов. Тем более здесь, — она обвела пространство вокруг рукой, — очень старая аномально стабильная зона. А вот то, что мерзкие карлики вложили ресурсы в поиски, говорит об их высокой уверенности в успехе. Затеять такую комбинацию, как с этим вашим вонючим селом, без веры в ценную находку совсем не похоже на поведение коротышек.

— Ясно, — я подкинул камень, поймал и убрал его в подсумок. — Будем думать.

— Будешь думать, никого не убьёшь, гля чо, уф-уф-уф. — Шутник ушастый.

— А ещё прошу не трепать никому о находке, иначе я набью морду. Одну наглую серую ушастую морду!

— Эй, Илюшенька. Да я кремень! Ни слова, гля. Ни звука. Как ты вообще мог подумать-то…

— Поток вёл сейчас, да?

— Неет! Я чо, совсем тупой, по-твоему? Да и темно для потока-то. Никто ниче и не увидел, смотреть-разглядывать…

И ксар резко канул в сгущающуюся вокруг стоянки темноту.

Шут гороховый. Я вздохнул. Оставалось надеяться, что люди «подключаются» к Потоку, когда происходит что-то интересное. Вроде недавней битвы добра со здравым смыслом — альвов с некросами.

* * *

Следующее утро прошло как обычно. Тренировки с Шором уже превращались в ритуал, который грозил перерасти в рутину. Но я не жаловался. Когда спаррингуешься с превосходящим тебя бойцом, сам растёшь очень быстро.

ТРЕНИРОВКА

После тренировки Шор неожиданно заявил:

— Тебе нужны новые доспехи, Илья. Нормальный нагрудник с плечами и хотя бы ноги.

— Да я в гробу видал эти железки…

Мне на плечо опустился меч дракса, я едва успел дёрнуться в сторону.

— Убит, — флегматично прокомментировал он.

— Ой, можно подумать, стальной наплечник от твоего клинка спасёт! — зло сказал я.

Ну что за фигня опять. Этот удар был нанесён на невероятной скорости!

— От моего не спасёт. И от твоего молота не спасёт. А вот от обычного оружия, которым вооружено девяносто девять человек из ста, вполне защитит. Даже от арбалетного болта защитит, если угол попадания будет неудачным. Странно, что ты не подвергаешь сомнению выводы альвы о магических вещах, но сомневаешься в моих советах по боевому снаряжению.

— Да при чём здесь… ок, я тебя услышал, — я бросил измочаленную тренировочную палку около костра. — Наверное, надо будет посмотреть доспехи, как в Рубежное заглянем. Но когда мы туда заглянем? И, кстати, мне такое по карману? Я вообще не представляю, сколько у нас будет денег и сколько стоят эти твои железки!

— Я представляю, — ответил Шор, «мигнув» своими глазными пленками. — Поэтому и завел этот разговор. Эта команда держится только на тебе. Я просто наемник, но пока я с вами, твои интересы как нанимателя для меня в приоритете, Илья.

— Понял, принял. Не сомневаюсь в твоих советах и расположенности. Просто мысль таскать на себе помимо потного ватника ещё и металлическую броню приводит меня в уныние.

— А мысль валяться со вспоротым брюхом или разрубленной ключицей полна безудержного веселья? — Шор фыркнул в своей лошадиной манере.

— Да понял я всё, не нуди, заноза чешуйчатая. Ты прав, Аркадий!

Собравшись, мы дружною толпой, как те цыгане, двинулись к пирамиде-зиккурату, а Шайя с Шерочкой, ведомые ксаром, ушли разведдозором.

Пока мы с урками расчищали верхнюю галерею, Проф изучал нижнюю.

Кстати, он ободрал с местных деревьев кору, высушил её у костра и вёл на ней какие-то записи угольком. Смешно, конечно, но бумагу и писчие принадлежности никто с собой взять не догадался. Так что Проф возродил наши исконные русские традиции чиркать писалом по берестяной грамоте.

Пронырливость Профа поражала. Он договорился с Шайей, которая помогла ему со сбором коры, а потом как-то подольстился к альве, чтобы та поговорила со всей набранной пачкой «бересты». И та ему не отказала. Стило ему сделал Ингвар — обточенная палочка, расщеплённая на конце. В расщеп вставлялся уголёк. Проф, кажется, только Морта и Шора не припахал на свою целлюлозную фабрику. И то только потому, что Морта вообще фиг припашешь на что полезное. Хотя… будь нужна Профу кислота, я бы, может, и увидел, как Морт в баночку плюет.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Примерно полдня прошло для меня в таскании камней. Попытки зеков завести задушевные беседы во время работы я тщательно пресекал. Но заметил, что «строительные работы» напрягают их всё больше и больше. Они явно отлынивали, ленились, в общем, чуть не устроили мне «итальянскую забастовку». Пришлось напомнить им, что лес вон там. И вообще установить норму выработки: отсюда и до ужина, а ужин — после того, как будет очищено всё крыло. Хоть до завтра возитесь. Я даже предложил им остаться на ночь. Но они отчего-то такой перспективе сверхурочных не обрадовались и задвигались в ускоренном темпе. На время бунт на корабле был подавлен. Но, чувствую, огребу я ещё проблем с этими упырями.

Когда тени вытянулись, указывая в сторону гипотетического востока (хотя в этом мире понятие сторон света отсутствовало как класс), явились наши разведчики.

Сперва на нас спикировал Морт с криком:

— Шевелитесь, дохлые, солнце ещё высоко!

Жизнерадостная скотина.

Минут через пять из развалин бесшумно выскользнула Шерочка, которая, покрутившись у подножия пирамиды, пристроилась в тенечке недалеко от Профа.

И после неё явилась Шайя. Я спешно спустился ей навстречу, поскольку бессмысленное таскание камней меня уже бесило. А здесь законный повод появился забить на процесс. Отлынивать так хоть не просто так.

— Нашла что-нибудь или кого-нибудь, Шайя?

— Нашла, — хмуро буркнула она и скрежетнула выпущенными когтями по стенке.

— Ну, давай докладывай, что там за супостат таится. И вообще, стоит нам туда лезть или нет?

— Это точно нежить, — ответила она. — Кажется, она боится дневного света, ну или сильно его не любит. Цвер-ргов не обескр-ровили. У них выпили души. Я поискала камушки возле их дур-рацкой тр-реноги, но не нашла. Существо, котор-рое их убило, не оставляет следов на земле. Пахнет тленом, пылью и эктоплазмой. Единственное что — у всех мер-ртвецов нет глаз. Вместо них — чёр-рные, будто обожжённые пр-ровалы. Тела лежат там уже неделю, но на удивление не р-разложились. Они под воздействием каких-то чар-р или алхимии, не знаю.

— Бодак, укуси меня пчела, — Ингвар, подошедший во время рассказа, сплюнул на мостовую.

— Ого! То есть ты знаешь, что там порезвилось?

— Предполагаю. Но признаки характерные, паря. Глаза. Нет следов. Но их он как-то разложил в ряд. Высосанные души. Тухлятина в Потоке. Короче, бодак и есть.

— Если мне позволено будет внести предложение, — альва непринуждённо вплела свою реплику в разговор. — До того, как ты, Илия, примешь решение…

— Сказала «А» — говори и «Б».

— О находке следует сообщить этому мелкому чиновнику банка, что прозябает здесь на краю Зыби. И потребовать награду за уничтожение нежити, если ты вообще собираешься туда зачем-то идти. Потому что за уже оказанную услугу карлик не заплатит. А вот получить тела соплеменников он точно захочет — уважение к останкам и правильному посмертию сородичей — часть того убогого уклада, который коротышки называют своей культурой.

— Какое нахрен посмертие. Если это бодак, там сейчас лежит двенадцать свежих зомбаков! Не будет им посмертия, девчуля, попади в меня стрела.

— Мы не обязаны раскрывать данное прискорбное обстоятельство никому до получения гарантии оплаты, старик.

— И то верно, копить-зарабатывать! Гля чо, альва дело говорит — диво дивное!

— Учту твой совет, Айвена. Но пока что я не вижу смысла вообще туда соваться. Даже по поручению. Этот ваш бабайка может сюда приползти, Ингвар?

— Это очень редкая нежить. Я не помню уже всех подробностей, укуси меня хомяк, но к месту тварь вроде не привязана. Она любит обитать в местах, где много мертвецов, на старых захоронениях, кладбищах. Но я помню, читал как-то о полностью уничтоженном бодаком поселении. Скорее всего, он просто так не отойдёт от ямы с костями и свежих трупов. Только ежели не почует визит Шайи и не отправится следом.

— Это нежить. Вр-рядли она может найти кого-то по запаху, — ответила Шайя. — Если ср-разу не напала, никуда она за мной не пойдёт. Но ты, Илья, забыл об этом, — она подняла за шнурок свою бирку охотника. — Охотники зар-рабатывают не только на пр-родаже тр-ребухи, но и бер-рут заказы.

— Причём заказы зачастую денег приносят поболее требухи, паря, права Шайя, — Ингвар почесал бороду.

— Короче, непосредственной угрозы нет. Если не соваться в тот район — опасность невелика. А насчёт «сообщить» — идея хорошая. Про заказ… наверное, вы правы. Просто для меня это, блин, очередная дичь. Я будто в сеструхину компьютерную игрушку попал. Ведьмакууу заплатите… А-а-а, забейте. Но на всякий пожарный случай, Ингвар, чем тварюгу убивать? И чем вообще опасна?

— Ну, для начала, опасна она миньонами. Бодак, используя поглощённые души, поднимает низшую нежить. Может навевать сон или морок. Во сне присасывается к глазам, и — ам! Впрочем, может и так неплохо накостылять, выпить жизненные силы. Тварь умеет перемещаться в Потоке, на небольшие, вродь, расстояния. Мочить бодака сподручно заклятым на нечисть оружием, золотым оружием. Священные свитки не помешают против гадины. Свет причиняет ей что-то вроде боли. Вплоть до «ожогов». Вроде всё.

— То есть моя булава уже бесполезна против этого бардака? Я же, кажется, «заклятость» на ней поломал?

— Да хрен знает твою булаву, паря. Но на всякий я бы нацепил на «перья» золотые накладки. Но это если мы вообще решим связываться с этой дохлой скотиной.

— Ну, посмотрим тогда, сколько нам предложит местная барракуда капитализма. Непосредственной опасности для нас вроде нет. Нам туда не надо вотпрямщас. Всё порешали. Спасибо всем за советы и информацию. Шайя — мой герой!

Ликана слегка прижала уши, глянув на меня с подозрением, но потом довольно рыкнула.

* * *

Вечером на стоянке я спросил у нашего приёмыша:

— Ну что, Проф, какие выводы? Есть чем поделиться?

— Я ведь не специалист, не археолог, — увидев мою скривившуюся рожу, он замахал руками, — но кое к каким выводам пришёл. Просто они у меня самого пока в голове не укладываются. Не хочется сесть в лужу, знаете ли, Илья.

— И всё же? Что-то вы надумали, Проф. Уж очень загадочная у вас физиономия. Если ошиблись — то и пофиг. Я всё равно ещё меньший специалист, чем вы. Излагайте уже, не изображайте Морта.

— Ну, хорошо. Во-первых, это очень странно, но я начал понимать надписи. Этот язык мне совершенно точно незнаком, но я как будто чувствую правильный перевод, — он замялся.

— Это ваш дар, скорее всего, работает, ну я так думаю. Здесь какой только дичи не творится! Взять хоть ловцы эти. Я до сих пор в шоке от того, что с зеркалом разговариваю и оно мне отвечает.

— Да, скорее всего, вы правы. Так вот. Я начал понимать надписи. И весь день анализировал сохранившиеся изображения. Как я уже и сказал, это строение явно не храм. Нет изображений богов и демонов. Зато на фресках множество людей, ликанов и прочих существ, которых я пока затрудняюсь идентифицировать. Существ, занимающихся нормальным повседневным трудом. Ну и множество символов плодородия, труда и прочей мирной атрибутики. Знаете, что мне это напомнило?

— Давайте, Проф, жгите.

— Московское метро, Илья. Так украшены многие станции московского метро.

— Думаете, зиккурат скрывает под собой станцию древней подземки? — я улыбнулся.

— Э-э-э… нет. Думаю, это место было чем-то вроде станции местной телепортации. Понимаете? Там были порталы. Я специально употребил множественное число. Не один портал. И все они вели на нашу Землю. В такие же здания. Вокзал.

— Ты гля чо, порталошная! — пробормотал я поражённо.

— Если подумать, это хорошее объяснение, почему порталы и случайные червоточины с Земли открываются здесь. Например, в здании имеется некий маяк, который работает до сих пор. Но здесь мы вступаем на зыбкую почву необоснованных предположений. Я мало того что не археолог, я ещё и не физик. Так, необходимый минимум образованного человека, не более того.

— Уверен, что этот ваш минимум раз сто больше моего. Я из школьной физики запомнил только про пифагоровы штаны и третий закон Ньютона. И то потому, что когда бьёшь кому-то в челюсть, отдача замучает.

Проф сдержанно улыбнулся.

— В общем, если моя гипотеза про «межмировой вокзал» верна, то, скорее всего, внутри здания есть какое-то функционирующее устройство, «притягивающее» порталы и червоточины из определённых географических координат Земли.

— А почему только из определённых?

— Ну, китайцев и негров-попаданцев здесь нет. Только русские. Вы попали сюда из Москвы, так?

— Да. Вряд ли меня в том состоянии могли далеко увезти. Москва или ближнее Подмосковье.

— А «экспедиция» Ингвара — из Володар, каменоломен под Москвой! Это Раменский округ. Они нырнули в каменоломни, наткнулись на естественный карстовый провал и сдуру пошли его исследовать. Что характерно, я никогда ни о каких природных карстовых пещерах вблизи Москвы слыхом не слыхивал. Ингвар говорит, что они заблудились, нашли каменную кладку и шли вдоль неё, пока не вышли к подножию нашего зиккурата-вокзала. Я думаю, что стоит опросить остальных попаданцев, чтобы понять, откуда и как они сюда провалились.

— Ну, вот завтра пойдём встречаться с будущим воином резистанса. Может, и в Рубежное заглянем, если получится — накопилось дел. Там и расспросите. Сложно все это переварить. Значит, вы считаете, что здесь жили люди, которые на Землю шастали как к себе домой?

— Более того, у меня сложилось впечатление, что Земля и была их домом. Сюда они переселились то ли из Шумерского царства, то ли из Вавилона. У этих цивилизаций и бывших хозяев города, возможно, были общие предки. Но это уже всё пустые умствования, не подтверждённые ничем, кроме внешней схожести сооружений. С таким же успехом можно записать в «прародители» инков или майя — тоже есть архитектурное сходство.

— Мне вообще поровну инки-вавилон, Проф. Я здесь не наукой собрался заниматься. Но вот если вы правы и внутри есть работающее, пусть и как попало, устройство… Это именно то, ради чего здесь стоит остаться.

— Осталось понять, как попасть внутрь, — заметил Проф, прихлопнув комара. — Уважаемая Айвена может поговорить с камнями, чтобы узнать, есть ли вообще вход и можно ли его открыть.

— Если нельзя открыть — проломим стенку, — заверил его я.

Не, ну а что? Ломать — не строить. Душа не болит.