Отдел ГФП 2 армейского корпуса вермахта

Сидя в своем кабинете, начальник отдела перебирал в памяти всех, кто мог бы ему сейчас помочь — и не находил никого. Обратиться в СС? Мясники… что они могут кроме того, чтобы расстрелять ещё полсотни заложников? А тот, кто ему звонил, не моргнув глазом, прикажет повесить сразу двоих — в том числе и гауптштурмфюрера. И тогда — все, хоть вешайся сам… Разъяренный дядюшка нажмет на все кнопки, которые ему доступны… и дальше думать не хотелось совершенно.

Армия тоже ни чем не поможет, еще и злорадно усмехнутся за спиной. Янге ничуть не обольщался тем, какое реальное отношение к ним ко всем существовало среди офицеров и рядовых солдат. Если кратко — их недолюбливали. И это еще мягко сказано!

За вспомогательную полицию он и вовсе не думал. Сборище лентяев и уголовников, которые вообще непонятно как ухитрились уцелеть при Советах и не быть при этом посажены в тюрьму навечно.

Подняв трубку, он приказал секретарю вызвать Ангсмана. Пожалуй, это сейчас единственный человек, который может посоветовать что-то по делу.

Когда фельдполицайсекретарь появился на пороге, хозяин кабинета кивком головы указал ему на стул около стола.

— Что вы можете посоветовать в данной ситуации? ГФП как-то вот не имело раньше опыта борьбы с похитителями людей.

— А какие требования выдвинули они в ваш адрес?

— Прекратить взятие заложников.

— И все? — удивился собеседник. — Украсть племянника высокопоставленного генерала, только для этого? Простите герр фельдполицайкомиссар, я что-то слабо представляю себе таких злоумышленников! У них должна быть какая-то конкретная цель! Вы внимательно прочли рапорт о произошедшем?

— Не понял…

— Нападавшие использовали бесшумные револьверы — патрон к такому оружию имеет отличия от стандартного. Далее, при осмотре места происшествия, наши криминалисты установили, что нападавших было мало — четыре-пять человек, не более. А сколько было наших солдат? И кроме того — вы личностью штурмфюрера Хайнеманна интересовались?

— В каком смысле? — удивился Янге.

— Два Железных креста за проведение диверсионных операций в тылу противника. И не против обозников — спецподразделения САС! Три личные благодарности от рейхсфюрера СС — как вы понимаете, просто так этого не происходит. Обергруппенфюрер Вайзель не послал бы своего племянника в сопровождении случайного человека — на это и был сделан расчёт нападавших. И его берут в плен! Каков же уровень тех, кто на это решился? Да и мало решиться — надо ещё как-то это сделать!

— Откуда вы все это знаете?

— Сразу же, как все это произошло, я навел все справки…

— И что вам удалось выяснить?

— Я абсолютно уверен, что вся эта операция была задумана только для того, чтобы выкрасть Хайнеманна и Грабера. Поэтому нападавшие так легко избавились от Винкеля — он не представлял для них никакого интереса. Вам самому не показалось странным такое совпадение? На дороге у деревни, в которой раньше вообще ничего не происходило, кто-то вдруг убивает полковника Лямке. Одним выстрелом — якобы из охотничьего ружья! И водитель никого не увидел? Абсолютно естественно, что туда прибывает команда из ГФП — такой случай не может остаться незамеченным! И все это происходит прямо перед приездом гостей? Кто высказал пожелание отправиться туда вместе с командой Винкеля? Не слишком ли много странного во всем этом?

В голове у Янге забрезжил проблеск надежды!

— Заговор?

— Я бы не стал исключать и такую возможность, герр фельдполицайкомиссар, — осторожно ответил Ангсман.

— Вы думаете, что это британцы? Но… здесь, на Восточном фронте?

— Они вообще-то союзники! Да и уровень планирования… русские так не умеют! Связать в столь тонкую паутинку цепь, на первый взгляд, вроде бы случайных событий — вы сами-то помните с их стороны такие операции? Да и взятие заложников — это же типичная практика англосаксонских бандитов! Так что, герр фельдполицайкомиссар, ждите от них каких-то конкретных требований.

— С вашей точки зрения — кто являлся основной целью?

— Хайнеманн, герр фельдполицайкомиссар! — твердо ответил собеседник.

Янге опустил трубку на рычаг и перевел дух. Только сейчас он заметил, как дрожат его руки и смахнул со лба выступивший там пот. Но все это неважно! Главное — удалось! Обергруппенфюрер поверил в заговор! Да, это не снимает с Янге вины — но теперь она не лежит только на нем! И он — не крайний в этой цепочке!

В то, что Вайзель где-то там отыщет заговорщиков — фельдполицайкомиссар не сомневался ни минуты. Этот — сможет! Есть они на самом деле или нет — их найдут. И тогда обергруппенфюрер может вспомнить и о нем — уже в другом ключе…

— Есть связь, товарищ лейтенант! — поворачивается ко мне радист.

— Отлично! Передавай! — протягиваю ему зашифрованный текст.

Все-таки нас не зря учили ещё и этому. Пригодилось! Честно говоря, вообще про шифр вспоминал изредка. Все сообщения мы и так передавали кодовыми фразами, которых и было-то всего ничего. А вот необходимость передать длинное послание возникла впервые. Вот я и просидел с шифроблокнотом почти час.

Кстати, немцы сняли-таки пост, который они поставили ранее у развалин. Наверное, уже по традиции, они опять заминировали сторожку, которую, сами же, незадолго перед этим отремонтировали. Традиция… что тут скажешь?

Но все равно — мы выходим на связь только километрах в тридцати от этого места. Можно сказать — с заднего двора фрицев. Тут у них стоит какая-то часть. Тыловики — но тем не менее, охрану мы всегда выставляем. Дежурные пулеметчики тщательно отслеживают любое движение в той стороне.

Но нет… похоже, что служба радиопеленгации, которая у фрицев обычно на высоте, в данном случае проморгала или попросту не смогла вовремя передать целеуказание. Так или иначе, но радиограмму радист принял, записал и передал мне.

Теперь — в темпе сваливаем! Нам бы до темноты успеть… А расшифровывать стану уже ночью.

«Авантюра — но шансы на успех имеются. Грабера доставить живым — он тут нужен! Центр будет постоянно на связи, радисты дежурят круглосуточно».

Осматривая вещи пленных немцев, я был немало удивлён, обнаружив у обоих эсэсовцев специальные жетоны особо доверенных сотрудников гестапо. Ну, ладно, гауптштурмфюрер таковым, в принципе, мог быть — все же чин более-менее соответствующий. Но обычный штурмфюрер? По-нашему — лейтенант, он-то за какие-такие заслуги это мог получить?

А с другой стороны — два Железных креста! Их ведь тоже не за красивые глаза дали. На все вопросы эсэсовец отвечал, вроде бы и охотно, но нес такую околесицу… Так что, толку от его ответов не было практически никакого. На Восточном фронте он в первый раз, до этого воевал только с англичанами, оперативной обстановкой не владеет.

Вот гауптштурмфюрер — совсем иная песня! Стоило только ему протрезветь, как он такое понес! Послушать его, так наилучший выход для нас — это связать себе руки, впрячься в телегу, на облучке которой рассядется оный персонаж, и потащить ее туда, куда он милостиво соизволит указать. У него, видите ли, высокопоставленная родня где-то в Берлине сидит! Да, хоть и в самом Рейхстаге — что она оттуда сделать-то сможет?

И план понемногу созрел…

Телефонный звонок на этот раз раздался вечером, Янге уже собирался домой.

— У аппарата! — поднял он трубку.

— Как вам показалось подтверждение серьезности наших намерений? Убедительно?

— Вы имеете в виду беднягу Винкеля? Мне вполне достаточно и этого, если вам угодно! Что вы хотите на этот раз?

— Немногого. Мы достигли своей цели и хотим спокойно уйти. Чтобы нас никто не преследовал. По крайней мере — в зоне вашей ответственности. Далее — уже наша забота…

— Они высказали следующие требования! — фельдполицайкомиссар подошел к карте. — Убрать пост с развилки — Веленево — Коротино. Там сейчас дежурят солдаты 34 охранного батальона. Проехав без помех это место, они высаживают одного из наших офицеров — кого именно, они так и не сказали. Через десять километров — второй пост, поворот к бывшим сооружениям МТС. Они разбиты и сгорели, наших войск там нет, но пост — выставлен. Далее по дороге постов не имеется — ибо мост, к которому ведет дорога, разрушен авиацией ещё летом. До моста от развилки порядка десяти километров. Где-то здесь они высадят второго офицера.

— А сами они куда денутся? — поинтересовался штурмбаннфюрер Хубер. Под его началом находилось спецподразделение СС, которое спешно прибыло в город только сегодня.

— Вероятнее всего, уйдут в лес. Он тут очень большой, дорог практически не имеется, и по нему можно уйти достаточно далеко, не опасаясь никакого преследования. Чтобы прочесать этот массив, у нас попросту не хватит войск.

— Что вы предлагаете?

— Я обратился в штаб 5 армии — они расположены дальше по пути их возможного следования. Попросил их выставить заслон у разбитого моста — на тот случай, если они рискнут переправиться. Отдел ГФП этой армии тоже готов нам оказать помощь.

— А если бандиты нас обманут? Не целесообразнее было бы захватить их по дороге? — поинтересовался кто-то из присутствующих на совещании офицеров.

— Мы думали об этом, — кивнул Янге. — Они сразу сообщили, что каждый из офицеров будет связан так, что не сможет убежать. И к каждому будет прикреплен заряд взрывчатки, который можно будет подорвать при попытке их освобождения силами германских войск. В таком виде их и высадят. Так что необходимо заранее озаботиться наличием саперов, которые этот заряд обезвредят.

— Бандиты… — проворчал Хубер.

— Совершенно с вами согласен, штурмбаннфюрер! — кивнул фельдполицайкомиссар. — Какие-то соображения по существу будут?

— А чем их не устраивают здешние леса? Да и к фронту отсюда ближе, — заметил седоватый капитан-пехотинец.

— Данные леса не столь обширны, и в значительной степени нами изучены. Да и кто сказал, что им нужно именно к русским? Мы не знаем кто они и с какой целью здесь появились. И совершенно не факт, что это какие-то специальные подразделения красных — те, напротив, стремились бы на соединение со своими…

Присутствующие переглянулись, аргумент, действительно, казался весомым.

— А если они все же обманут и не выпустят наших офицеров?

— Тогда мы не снимем пост у развилки на МТС, — пожал плечами Янге. — Они окажутся взаперти на отрезке дороги, которая им не знакома. И утром мы начнем прочесывание.

— Почему только утром?

— Части не успеют подойти раньше.

— Каким образом они узнают, что мы приняли их предложение?

— Три белые ракеты должны быть выпущены с интервалом в две минуты со двора нашего управления, — Янге посмотрел на часы. — Через сорок минут…