Оперативный отдел штаба 2 армии вермахта
— И что вы скажете на это, оберстлейтенант? — Нагель откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы рук.
— То же, что и раньше, герр генерал-майор. Это все те же диверсанты. Но появилась одна интересная деталь…
Генерал изобразил заинтересованность.
— И какая же?
— Вы ведь читали рапорт командира инженерной роты? Того, кто исследовал брошенные русскими подрывные заряды?
— Этого оберлейтенанта? Читал. Грамотно и по делу.
— А основное он не отметил. Впрочем, его можно понять: он ведь не знаком с материалами по предыдущим диверсиям этих русских.
Нагель усмехнулся.
— Я, кстати, тоже их не читал. Что же там такого интересного написано? И это должно как-то повлиять на результаты исследования?
— В некоторой степени, герр генерал-майор. Это писали разные люди, но их выводы однозначно указывают на высокую профессиональную подготовку именно что саперов-подрывников. Специалисты русских всегда проявляли изобретательность и высокий профессионализм в своей работе. А вот с этими самыми зарядами они почему-то такого не сделали…
Генерал наклонился вперед.
— Поясните!
— Начну с начала, если позволите, герр генерал-майор. Заряд однозначно приготовлен для повреждения рельсового полотна — тут не может быть никакого иного мнения. Но… у меня сложилось впечатление, что его делали как-то… крайне непрофессионально, что ли…
— Это вполне могли быть и другие саперы… — пожал плечами генерал. — Хотя у русских их здесь не так много.
— Вы обратили внимание на следующие слова, герр генерал-майор? Посмотрите…
На стол легла бумага, в которой карандашом были подчеркнуты несколько слов.
«Для закрепления зарядов на рельсе в доску вкручены крючки, изготовленные из обычного гвоздя. Они могут быть надеты на оголовок рельса, причем никаких дальнейших действий по их закреплению или фиксации не требуется. Весьма остроумная конструкция, существенно облегчающая работу с зарядом даже и неквалифицированному специалисту».
— Это, с вашего позволения, написал тот же самый командир саперной роты, что осматривал заряды.
— Я этого не читал…
— Прошу прощения, герр генерал-майор, я осмелился специально его опросить — и написать свое мнение собственноручно.
— Ну… хорошо, а дальше-то что⁈
— Тот, кто готовил эти заряды, подумал об облегчении труда рядовых диверсантов и одновременно о том, чтобы они не ошиблись при установке заряда. Предусмотрено все, даже и расстояние между крючками! Чтобы они гарантированно выполнили свою функцию. Их не просто так вколотили в дерево: Тщательно отмерены и отпилены доски — строго по размеру. Этот заряд просто нельзя установить неправильно: он не встанет! Или так, как положено — или повиснет, оставляя зазор. По моей просьбе оберлейтенант это проверил… так что, герр генерал-майор, это был все тот же сапер. Или саперы…
Нагель раздраженно поморщился.
— Ну, хорошо, вы меня убедили. И?
— Он просто очень спешил… Я так понимаю, что мост обязательно нужно было подорвать именно этой ночью! И стал выяснять, почему.
На стол легло несколько фотографий.
Генерал присмотрелся — на них были видны какие-то наполовину затянутые брезентом грузовики.
— Что это, оберстлейтенант?
— Секретная русская артиллерия. Эти машины три дня назад прибыли на узловую станцию в русском тылу. А на поезде, который так не хотели пропускать к фронту диверсанты, направлялись на передовую дальнобойные орудия. У русских попросту не оставалось времени. И если бы не бдительность того лейтенанта на мосту…
— Ну-ну… Склад Люфтваффе, армейские склады, наш штаб — везде танки! У русских тут что, склад бронетехники? — фыркнул Нагель.
— Некоторое время назад русские диверсанты совершили нападение на колонну машин с топливом. Замаскировав его под налет авиации и имитировав полное уничтожение автоколонны. У нас имеются подозрения, что часть топлива с этих автомашин была похищена.
— На котором и ездили их танки… До того момента, пока они их не подорвали сами русские. Скрыть их в лесу после нападения на штаб было бы уже нереально.
— Не могу этого исключить, герр генерал-майор.
— Подведем итоги! — генерал постучал карандашом по столу. — Вы считаете, оберстлейтенант, что все эти диверсии — звенья одной цепи?
— Уверен в этом, герр генерал-майор!
— И русские таким образом ослабляют наши войска, готовясь к контрнаступлению?
— Если у этих действий есть еще какое-то объяснение, герр генерал-майор, я бы с интересом с ним ознакомился.
Генерал на какое-то время замолчал: он думал.
— Вот что, оберстлейтенант… А у вас ведь имеется и личная заинтересованность в поимке этих диверсантов! Я прав?
— Да, имеется. Это спецчасти русских, которые организованы и обучены генералом Мечниковым. Я уверен, что он непосредственно ими и руководит. Это его изощренный ум проглядывает за всеми этими диверсиями!
Нагель усмехнулся.
— Надо же, как интересно получается… Только вчера на вашем месте сидел штандартенфюрер Вайцель. Кстати, вполне обходительный и вежливый офицер — и не скажешь, что он из СС! Так вот, его тоже интересует этот русский генерал. Как это он так ухитрился… как это по-русски… а! Насолить! Так? Как он смог сделать это вам обоим?
— Его диверсанты разгромили спецподразделение СС. «Schatten vor der Morgendämmerung» — «Предрассветные тени». Их так называют. И они в действительности являются асами контрдиверсионной работы. Их лично опекает сам рейхсфюрер Гиммлер, — ответил Олендорф.
— Вот, стало быть, чем объясняется интерес СС… — откинулся на спинку кресла генерал. — Они, кстати говоря, смогли как-то определить местонахождение базы этих диверсантов.
— Мы тоже работаем в этом направлении, герр генерал-майор.
Нагель покачал головой.
— Как же тесен мир! Ладно! О них — позже! Значит, оберстлейтенант, мы ожидаем наступления русских… Хорошо! Мы их встретим!
Что ж, мы сделали все то, для чего нас сюда и забросили. И не сказать, чтобы все оно далось нам так уж и легко. Вот, стало быть, для какой цели мерзли в лесу связисты, прослушивавшие телефонные разговоры между штабами фрицев. Именно по их наводке мы перехватили в лесу отряд гауптмана Кляйнера. И дальше наша колонна двигалась уже в расширенном составе: туда добавились танки. Наконец-то и они дождались своей цели.
А место гауптмана занял капитан Жаров — вот уж не подозревал, что он тоже вполне свободно по-немецки разговаривает! А как форму надел… рука поневоле к автомату дернулась. Вылитый фриц!
Ну и оторвались мы там — по полной! За всех своих пацанов, что у моста легли, душу отвел. Одной только взрывчатки килограмм шестьдесят там оставил — на память, так сказать. Развалины-то эти они все едино разбирать станут: чай, не простая же казарма там была!
Ну, а после — разбежались, по старому казацкому обычаю, во все стороны.
И капитан приказал пару суток даже и носа никому не казать! Впрочем, радистов, как я понимаю, это не касается: им столько всего передать на Большую землю надобно! Так что им да охране беготня предстоит нешуточная. Уж я полагаю, что все наши труды вскорости кое-кому ощутимо аукнутся.
Пришел связной — тоже еле на ногах стоит. Капитан собирает всех командиров отрядов, завтра надо быть у него. Кстати, заодно вопрос по боеприпасам подниму: не так-то и много уже их осталось. Много привезли, да… так и много использовали.
Собрались все. Осунувшиеся, с обветренными лицами, похудевшие — досталось ребятам… Но настроение у всех приподнятое: как же, задание выполнили! И те наши ребята, что остались навсегда лежать в этих лесах… мы будем их помнить! А уж что касается того, чтобы за них расквитаться — то тут это уже успели сделать по всей форме! Да еще и с каким прибытком!
— Что ж, — поднимается со своего места капитан. — Все здесь? Вижу, все собрались… Ну, в таком разе хочу вам передать благодарность от командования: задание мы выполнили! И успешно!
Хм… а не взорванный вовремя мост? Как-то не тянет это на успешное выполнение задания. Ладно склады — уж там-то мы порезвились! Ну, лес у деревни той… тоже, можно сказать, что не совсем и промах…
— Ждем тут наших? — спрашивает командир первого отряда. Тот, что вместо Баландина сейчас. — Или навстречу двинем?
— Двинем, — кивает Жаров. — Только не навстречу. Будем переходить линию фронта малыми группами.
— А нас там не того? — спрашивает командир танкистов. Их и вовсе немного осталось. Да и танков у них больше нет, последние мы подорвали у штаба. Скрытно упрятать их в лес уже не представлялось возможным. — Все же встречный бой… Такая штука…
— Встречного боя не будет. Линия фронта вполне здесь стабильна. А проходы нам подготовят.
Стоп. В смысле — стабильна? А как же…
— Никакого наступления здесь и не планировалось. Наша задача состояла в том, чтобы немцы поверили: мы обеспечиваем удар своих войск именно на этом участке. Для того все это здесь и делалось, все эти нападения и засады. И даже неудачная атака на мост — они по-другому бы и не могла пройти…
И что же… мои ребята погибли… за так⁈ Попусту? Играя с немцами в какие-то догонялки?
— Васин! — кладет мне руку на плечо капитан. — Не кипятись! Если уж и ты в это поверил, то что тогда о немцах говорить⁈ Сядь!
А в руках у меня… согнутый пополам обрезок трубы — и откуда я его тут взял?
— Наступление состоялось — в полосе соседней армии. А здешние фрицы не оказали им никакой помощи: до последнего ждали удара на своем участке фронта. Вот никто соседям и не помог — зассали! Прорыв там — на полсотни километров, и расширяется! А эти — все ждут чего-то…
Ребята переглядываются: новость оказалась… мягко говоря, неожиданной.
— Всем три дня на сборы. Доклад — мне лично. Очередность выхода будет определена отдельно каждому отряду. Совещание окончено!
Уже после того как народ потихоньку разошелся, капитан кивает мне на лавку.
— Присядь.
Опускаюсь туда. Молчу, в голове как-то…
— Обижаешься, что раньше не сказал?
— Нет. Я ж все понимаю.
— А чего тогда надулся, как сыч?
— Ну… За ребят как-то… они же думали…
Жаров снимает с пояса фляжку, плескает мне и себе водки.
— За них!
Не чокаясь, выпиваем — как воду…
— Понимаю тебя, — ставит флягу на стол капитан. — Но не мог я! Ведь все на карту поставлено было! По лезвию пройти надо было всем!
— Так и прошли же…
— Прошли! И еще не раз пройдем!