Если кто-то подумал, что вся затея с мнимой стоянкой явилась чистой импровизацией — спешу его огорчить! Не просто с наскока мы это придумали.

Ещё когда только планировался налёт на топливозаправщики, неизбежно встал вопрос — куда их потом девать? Просто бросить в лесу, выкачав из них все топливо и после поджечь? У немцев вполне резонно возникнет вопрос — куда и, главное — кому, оно предназначалось? И если осветительный керосин(теоретически разумеется — в машинах его не было), кое-как могло растащить по домам и землянкам местное население и окруженцы, то куда они дели несколько тонн бензина и солярки? Что ей заправили? Да ещё в немалом количестве?

Вот и пришлось изобретать мифических ремонтников, которым за каким-то хреном, дозарезу требовалось топливо. А какое именно топливо возят в машинах фрицы… да, кто их там разберёт? Вот и постарались хапнуть по-максимуму — и у них получилось! Одну машину пригнали в свой лагерь, а прочие…ну, заныкали где-то в лесу… Расчет был именно на то, что немцы клюнут на те слухи, что мы распространяли через партизан и заглянут-таки в лес. А там, отыскав один из уцелевших автомобилей, успокоятся и спишут все на неведомых русских окруженцев-ремонтников. Честно говоря, я и машину-то заминировал просто по жлобской привычке — «не доставайся же ты никому!». И даже не предполагал, что моя мина бабахнет таким образом, что зарево над базой будет стоять пару дней.

Как ни странно, но никаких особо тщательных поисков неведомых злодеев фрицы искать почему-то не стали…

Ясность внес командир — через пару дней он сообщил нам, что взрыв посчитали произошедшим из-за… нарушения техники безопасности!

Охренеть вообще… на это я никак и не рассчитывал!

Мы, естественно, постарались посильно немцам подыграть — и через пару дней устроили показательную перестрелку на одном из перекрёстков. Там, в лесу, совсем недалеко от дороги, стояло несколько брошенных автомашин. Наверное, их ещё при отступлении наши бросили. Постарались кое-что испортить, прострелили баки и порезали ножами шины. И погнавшиеся за лесными злодеями солдаты охраны,неожиданно для себя вышли на поляну, где догорало несколько грузовиков. Судя по всему, их подожгли в спешке, не особо даже и заморачиваясь тем, чтобы как-то увести преследователей в сторону.

Тот факт, что ни одна из этих автомашин без серьёзного ремонта не смогла бы даже тронуться с места, так и остался за кадром — много ли можно определить по обгоревшему остову автомобиля?

А те самые эсэсовцы — они никуда не делись. И по-прежнему являлись моей головной болью.

Нет, искал-то их, разумеется, не только мой отряд, но задача уничтожения ложилась именно на наши плечи — светить тут другие наши отряды было нецелесообразно. Командир тут как-то обмолвился, что одно только наблюдение за перевозками немцев даёт очень даже нехилый результат. Так что из центра постоянно шли напоминания о том, чтобы это дело не бросали бы ни в коем случае! Мол, ценные сведения и передвижениях фрицев позволяют многое учитывать и помогают при планировке ответных действий.

Это все, конечно же так, но ребята из других отрядов уже начинают посматривать на нас с некоторой завистью — вот,мол, работают же люди! А мы сидим в лесу…

— Вон там какие-то фрицы заселились… — указывает на парочку домов наш неизменный проводник — дед Иван Дмитриевич. Несмотря на солидный возраст, он как-то ухитряется относительно шустро передвигаться и частенько нас навещает в нашем подземном логове. Вот и вчера он принес вести о каких-то непонятных фрицах, что засели в одной из деревень. По некоторым прикидкам похоже на тот самый спецотряд, они тоже где-то в тех краях обретались.

И сегодня мы лежим на опушке леса и рассматриваем в бинокль эти самые домики.

Но что-то меня в них настораживает!

На вид — домики совершенно обычные, никаких там мощных укреплений и всего прочего. Раз в два часа изнутри выходит очередной солдат и меняет постового, который тотчас же уходит внутрь дома. У них один пост на два дома — часовой все видит.

А сменившись, новый караульный занимает пост у ворот, где «бдительно» (разве, что не спит…) несёт службу. До такой наглости, чтобы присесть, правда, не опускается, но по сторонам практически не смотрит.

Казалось бы — ну и что тут такого? Ну, немцы… ну, сидят в этих домиках… дальше-то что?

Камуфляж — обычные солдаты его не носят. Насколько я в курсе дела, у немцев это строго — только спецчасти. Или СС… они стандартными армейскими правилами несколько… скажем так, пренебрегают.

И ещё…

На дороге, что ведёт к домам, остались следы от просыпанной земли! На снегу это очень даже хорошо заметно и долго сохраняется.

Скорее всего, её тут загружали в грузовик… а, зачем? Там, что, фрицы новый погреб оборудовали?

Угу… и сауну… чтобы два раза не вставать.

Но что там вообще рыть могли? И зачем?

— Иван Дмитриевич, а машины сюда к ним приезжают?

— Да, — кивает дед. — Пару раз какая-то большая была, до утра стояла. Тогда они ещё один пост выставили — на перекрёстке. Чтобы, значит, никто к машине той не подходил — она на улице стояла.

Хм… и ночью в нее погрузили вынутую ранее землю? Но не рассчитали — и следы от этого остались заметными?

Лежащий рядом боец осторожно трогает меня за плечо и молча указывает на пригорок.

Что там у нас такое… антенна?

А похоже!

Да, провод… ну, во всяком случае, там, где я ещё могу его в бинокль проследить, ведёт в сторону домиков.

А где антенна — там и радиостанция!

Узел связи? Не факт — что он передаёт? Кто привозит сюда тексты радиограмм?

Но!

Солдат в камуфляже… СС? А если не они — то, кто?

— Вот, что… оставляем тут двух человек! Задача –посмотреть за домиками. Кто и когда сюда приезжает, что привозит? Днём, ночью — неважно!

Результаты двухдневного наблюдения показали:

1. Легковая машина приезжает дважды в день. Но к домам не подходит, останавливается на перекрёстке. Из дома выходят двое охранников и провожают гостей, после чего осуществляют наблюдение и прикрытие до момента её отъезда;

2. В домиках, предположительно, находятся менее десяти человек. Охрану и встречу автомашины осуществляют одни и те же люди;

3. Один раз приезжал грузовик, из него выгружали какие-то ящики и мешки, по-видимому, продовольствие;

4. Колодец у них свой, за водой никто не ходит. Он частично прикрыт домом и, подходящие к нему люди из леса не просматриваются. Поэтому определить точное количество людей (по расходу воды) не представилось возможным.

— Узел связи! — уверенно заявляет связист. — А эта парочка привозит туда данные и забирает полученные радиограммы.

— Два раза в день? — с сомнением качает головой командир. — Как-то… не оперативно получается!

— Мы же не знаем что именно они передают? И кто на другом конце сидит?

В этом есть определённый резон! Да и тот факт, что домики охраняют эсэсовцы…

Жаров задумывается.

С одной стороны — это не наше дело, у нас имеется своя задача.

А с другой…

Узел связи — лакомая цель!

Немцы, скорее всего, уверены в том, что мастерски запрятались подальше ото всех, и не представляют никому никакого интереса. И все бы оно так и оказалось, но… антенна! И эсэсовцы на постах! На сельский дом отдыха это совершенно не похоже!

— Давай, Васин, готовь своих. Ты отыскал — спасибо! Теперь эти домики нам брать! А прикрытие отхода — на тебе, уж не обессудь. С вами ещё и из связистов ребята пойдут. Первый отряд подготовит штурмовую группу. Долго там не валандайтесь! Наскочили, задавили злодеюк, всё интересное забрали — и ходу! Два дня на подготовку вам всем! Ясно?

— Да, товарищ капитан. Сделаем все.

Со мною рядом лежит старший лейтенант Баландин — комвзвода из первого отряда. Здоровенный парень — но как он ходит по лесу! Вообще не слышно — уже с трех метров его шаги совершенно неразличимы! Мастер… мне бы так…

— Смотри, — указывает он, — вон тот дом… видишь его?

Дом, но который он указывает, стоит чуть поодаль от остальных. Окна распахнуты, похоже, что там давно никто не живёт.

— Вижу.

— А почему там поста нет? Оттель видимость — что твой Париж! Как на ладошке все!

— До домиков оттуда… метров сто? Да, вполне позиция удобная, но… там же нет никого!

— А следы на тропинке? К ночи снег наладился было, но к утру притих. И вот — посмотри сам!

Чёткая цепочка следов ведёт от калитки дома к дороге, где и теряется в общей массе следов. И кто ж это там ходит? Дом же нежилой!

— Я тут снайпера своего оставлю. Ну… не на этом месте –левее он ляжет. Как раз дом просматривать будет.

Старший лейтенант кивает — годиться! И вновь приникает к биноклю, выбирая наиболее удобный путь к дому.

А я… сомневаюсь. Уж как-то это все ровно пошло. И поэтому озадачиваю своих ребят кое-какими дополнительными заданиями.

— Оберштурмфюрер, на опушке прибавилось людей. Если раньше там постоянно присутствовал один человек, то сегодня видели уже троих.

Майниг усмехнулся — сработало!

— Значит, мой друг, они готовятся к нападению. Давайте, внесём некоторые коррективы в привычный ход вещей…

Неожиданная новость — сломался автомобиль у той самой парочки посыльных, что приезжают на точку по вечерам. Прибыли они, как всегда, ближе к вечеру и оба посыльных, в сопровождении охранника, направились к дому. Пробыв там какое-то время, вышли и уселись в машину. А вот с этого момента у них что-то и не заладилось! В смысле — не заладилось в автомобиле. Он попросту не завёлся. Шофер открыл капот и полез внутрь… но судя по тому, что парочка гостей вскоре потопала в обратный путь, он ничем их обрадовать не смог — машина так и не завелась. Провозившись с ней ещё около часа, он прихватил из салона какие-то вещи и тоже направился к домикам.

— Смотри… — Баландин не отрывает взгляда от бинокля. — Они выставили ещё один пост — у поворота.

— Всё правильно — оттуда у часового хороший обзор. И крыша над головой — он в сарай там забирается. Хоть ветра не будет… А те охранники, что гостей караулили, они где?

— Ушли в дом вместе с гостями.

— И поэтому появился новый пост…

Старший лейтенант смотрит искоса на меня.

— Че тебе не по нраву-то? Я ж вижу ты весь какой-то…

Вздыхаю и пробую объяснить свои сомнения.

Нет, в том, что сломался автомобиль, я ничего такого не подозреваю — бывает. И не такие ещё совпадения иногда случаются. Но… не в один же день! Два новых поста (предполагаю, что в домике на горке он тоже есть), два курьера с документами. Не слишком ли сладкая приманка?

Баландин только поморщился — какая уж тут сладость-то? Атаковать дом, в которых сидит неведомо сколько фрицев? Не имея на руках практически никаких сведений о обороняющихся, устройстве домов… и так далее… Лично он видел только сложную, но принципиально всё же понятную, задачу.

А я себе, буквально, места не находил! Все какая-то гадость мне чудилась…

— Может, я — того… с вами пойду?

— Пошутил? — мрачно ухмыляется Баландин. — А кто нам спину прикроет на отходе? Командир сказал — это на тебе!

Ладно… чего уж тут спорить, раз командир сказал?

Ночь обрушилась совершенно неожиданно!

Вот, только что ещё виднелись кусты — и вдруг стало совершенно темно! Оборачиваюсь к свои ребятам и командую выдвижение. Задачу они свою знают.

А вот относительно места…

Тут есть некоторые загвоздки.

Во-первых — темно, хоть глаз коли. Как выяснить — дошел ты до нужного места или нет?

Во-вторых — можно легко сбиться с нужного направления. Ориентиров-то не видно!

И как это решить?

С первым вопросом мы справились относительно просто –вырезали из орешника в лесу обычный… лук. Такой, наверное, в детстве много кто делал.

Дано — лук, стрела и бечевка.

Привязываем бечевку к стреле и пускаем её в сторону цели.

Недолёт — не страшно. Возвращаем стрелу и пускаем ее ещё раз. Есть — упала где надо! Завязываем на нужном месте узелок… Длина бечевки теперь нам известна, дальше нужного места не уйти — бечева не пустит.

Теперь — направление.

Тут тоже не ахти какие трудности. Привязываем верёвочку к вбитому колышку. Выдерживая нужное направление, натягиваем её — и вбиваем второй колышек. Третий…параллельно второму. Получаем узкий треугольник, в вершине которого закреплена наша верёвочка. А нижний край треугольника состоит из двух колышков, которые вбиты в землю на расстоянии ладони один от другого.

У моряков это называется — створ.

Теперь, если кто-то поползёт ночью по склону, то в случае отклонения в ту или иную сторону, веревка коснётся либо правого, либо левого колышка.

Один рывок верёвки — взять правее. Два — левее.

А как веревка закончится — ты на месте.