И вновь в малой столовой собралась знакомая компания: десять членов совета, мы с Михаилом и наши дети, плюс пришедший с ними вместе королевский маг. Я поглядывала украдкой на каждого из советников и пыталась поставить его в ситуацию, когда нужно совершить убийство, а потом ещё одно. Когда у тебя нет другого выхода, ты спасаешь… всё равно, что именно, семью, деньги, карьеру – что-то очень для тебя важное. Настолько, что чужая жизнь на этих весах не весит ничего.

На чьём лице содеянное уже отразилось невидимой пока печатью? Кто из этих симпатичных, в общем, людей, на такое способен?

«Да кто угодно, – возразила я сама себе. – Если бы милый и любезный мессере Астарна угрожал Кате, Максу или Мише, я бы первая взяла в руки тупой тяжёлый предмет! И нечего тут рисовать портрет Дориана Грея, у него было несколько десятков лет, чтобы стать отвратительным старикашкой, а у нас осталось три дня на расследование. Хм, а что, собственно, случится, если мы не найдём убийцу? Ну, не заплатят нам, так это мы переживём. Проблемы Ромеи останутся в Ромее, а мы вернёмся в Москву, и через неделю эта страница мировой книги будет казаться сном…».

Тут я неожиданно для себя почувствовала чей-то тяжёлый, холодный взгляд, словно мне в висок целились из пистолета. «Вернёмся? Ха, кто ж нам даст…» – подумала я и уткнулась в тарелку. Ощущение опасности было острым, но очень коротким, и я не успела понять, кто же это был.

Ещё меня очень беспокоили сегодня дети. Они пришли к обеду вымотанными, какими никогда не возвращались из школы или с дополнительных занятий. Не просто вымотанными – потухшими, молчаливыми, медленными, словно маленькие старички. Хуже того, друг на друга они пару раз посмотрели вроде бы и с недоверием. Или с опаской? Чёрт, это вообще самое важное на данный момент! Пусть эти Шерлоки Холмсы хоть всё вокруг обнюхают, а я займусь детьми.

Впрочем, до конца обеда ещё долго – дворецкий только что вынес за дверь поднос с пустыми суповыми тарелками. Нет, не вынес: поднос плыл по воздуху, словно воздушный шарик, только без верёвочки. Получается, слуги тоже могут быть магами? Надо спросить у Авгуриона.

И я, верная давней привычке, черкнула несколько непонятных никому закорючек в маленьком блокнотике, который всегда лежит в правом кармане.

– Откройте секрет, что вы пишете, уважаемая мессера? – прошептал на ухо приятный баритон.

Ага, это у нас Гай Валерий Басс, префект Южной провинции, фабрикант оружия и второй известный женолюб после покойного Галлиуса.

Я пожала плечами.

– Ничего интересного, просто пометка, что сегодня нужно сделать.

– И что же? Может быть, я могу бы чем-то полезен?

– О, в данном случае – вряд ли! – я рассмеялась совсем тихо, чтобы не мешать остальным. – Мне нужно непременно обсудить с детьми их уроки. Как ни крути, а через довольно короткое время им придётся возвращаться в обыкновенную московскую школу.

– Да, понимаю вас, – кивнул горбоносый красавец. – У меня пока нет детей, но важность образования нельзя переоценить!

Возможно, он сказал бы ещё что-то столь же блещущее новизной, но тут приплыл новый поднос, и дворецкий стал расставлять перед обедающими вазочки с бледно-лимонными шариками, напоминающими мороженое.

Сладкоежка Катя оживилась.

– Что это? Мороженое?

– Нет, мессера, – возник за её левым плечом дворецкий. – Это густус[5], лёгкое фруктовое блюдо, которое принято подавать между основными, чтобы освежить восприятие.

– И из чего это?

– Для вас, мессера, и для вашего брата приготовили густус из земляники, выращенной в королевских оранжереях. А у взрослых – лимонный с добавлением пассума.

– Пассум – это крепкое выдержанное вино из подсушенного винограда, – вмешался в разговор маг. – Попробуйте, мессера Катерина, земляника вам определённо понравится.

Катя хихикнула, а маг (как же его зовут? Говорил же мне кто-то) наклонился к её уху и что-то прошептал. Потом повернулся к Максу и что-то сказал и ему, отчего оба расплылись в улыбках. У меня слегка отлегло от сердца.

В общем, я не столько ела, сколько наблюдала за сотрапезниками и прислушивалась к застольной беседе. Справа от меня, на дальнем конце овального стола, вполголоса спорили Флавий Вителлий Сабин и Руфр… Господи, как же мешали мне эти римские имена, как же трудно их запоминать! Вот, вспомнила, Руфрий Невий Руфр. Впрочем, спорили они о выдающихся достоинствах новой певицы из столичного театра. При этом речь шла отнюдь не о голосе, и я тихонько фыркнула: миры меняются, а люди остаются такими же.

Видимо, память моя поднапряглась, и в ней всплыло имя королевского мага: Василис. Мессере Василис. Похоже, что он грек, или как тут у них называется Эллада?

Когда обед был закончен, я коротко просигналила мужу, чтобы он забирал детей и шёл в наши комнаты, а сама догнала интересующего меня господина.

– Мессере Василис, вы найдёте для меня пару минут?

– Конечно, мессера! – ответил он с живостью. – Я планировал переговорить с вами, так что мы шли друг другу навстречу. Пойдёмте в гостиную?

– Да, прекрасно.

Гостиная была другая, не та, в которой обнаружили беднягу Антония. Маг достал из кармана и поставил на столик точно такой же амулет, какой оставил нам мессере Авгурион, и хитро посмотрел на меня.

– Вам знаком этот предмет, мессера?

– Антипрослушка.

– Отлично. Я её активирую, потому что не нужно кому бы то ни было знать, о чём мы будем говорить.

Дождавшись активации, я пожала плечами.

– О чём говорить – это понятно, у нас с вами одна общая тема для разговора, Катерина и Макс. Но мне бы и в самом деле не хотелось, чтобы кто-то посторонний знал, что именно мы скажем друг другу.

– Совершенно верно, мессера! Итак, что вы предпочтёте – выслушать мои впечатления или задать вопросы? Потому что я просто вижу, что они висят у вас на кончике языка!

– Начнём с моих вопросов, мессере, потому что услышать о ваших впечатлениях захочет и мой муж.

– Хорошо, мессера, спрашивайте.

Наверное, он ждал, что я стану интересоваться перспективами магического обучения моих детей, но, говоря честно, какие тут перспективы? При любых обстоятельствах через три дня мы закончим расследование, значит, максимум через четыре вернёмся в свой мир. «Если нас отпустят», – щёлкнуло в голове.

– Что произошло сегодня на занятиях? Дети выглядели… не так, как обычно.

– Ну, это естественно, они устали. Мы очень насыщенно, активно работали…

– Я не об этом, мессере Василис. Как выглядят Катя и Макс после занятий, мне известно, вопрос совершенно в другом. Мне показалось, что изменилось их отношение друг к другу. Мне показалось?

– М-м-м… Нет, мессера, это действительно так. И через это проходят все маги в тот момент, когда осознают, что рядом есть кто-то, кому подвластны иные силы. Максимус – весьма перспективный маг огня, вообще силовик, и такая мощь… пугает. В руках необученного мага пугает вдвойне, и Екатерина разумно опасается. Она сама – менталист, сильный уже сейчас. И снова страх, уже со стороны Максимуса: а вдруг она станет читать мысли? А она может, чисто технически это возможно. У любого человека есть мысли, о которых окружающим лучше не знать, вы же не станете с этим спорить?

– Не стану. Но получается, что мои сын и дочь отдалились друг от друга потому, что стали бояться?

– Я скажу вам больше, мессера, – старик усмехнулся в белую бороду. – Это пройдёт… полагаю, сегодня к вечеру. Просто наступит следующая стадия принятия себя и своей стихии.

Не знаю, можно ли этому верить, но в конце концов, до вечера не так и далеко.

Посмотрим.

– Если я ошибаюсь, мессера Ольга, мы это скоро увидим, – добавил он. – Если получится, вечером после ужина поговорим вместе с вашим супругом.

– Хорошо. Мы хотели выйти и прогуляться в саду перед сном. Буду рада, если вы к нам присоединитесь, – и добавила после небольшой паузы. – Если получится.

* * *

Миша сидел за письменным столом над какими-то бумагами. Хотя почему «какими-то»? Списки это были, всё те же самые списки членов совета и обслуживающего персонала. Он поднял голову от листов и спросил:

– Новости?

– Разнообразные, – я махнула рукой и плюхнулась в кресло. – За время обеда устала так, словно перебрала шесть мешков фасоли, чёрную от белой. У детей офигенные магические способности, от этого они глядят один на другого словно два кота над одной миской, но к вечеру, по словам мессере Василиса, это пройдёт.

– Вот как?

– Возможно, после ужина нас ждёт совместная с ним прогулка под луной для обсуждения перспектив.

– Увлекательно. Как тебе обстановка за обедом?

Я вздохнула.

– В принципе, ожидаемо. Мы не указали пальцем на убийцу сразу же, а тут ещё вторая смерть…

– О ней не знает никто, кроме нас с тобой, Астарны с Фотиусом и Авгуриона, – перебил меня Миша. – Ну, ещё та маленькая горничная, которая его обнаружила, но подозреваю, что ей попросту магически запечатали рот.

– То есть?

– Заставили дать клятву. У Авгуриона в отсутствие короля есть все права.

– Понятно… Если не знает никто, это интересно… – я задумалась. – Это оставляет пространство для маневра, ты не находишь?

– Нахожу. Главное – решить, как именно стоит маневрировать.

– Вот ещё что, чуть не забыла. За обедом я периодически чувствовала взгляд… Ну, если бы это был пистолет, то я бы валялась с дыркой в виске.

– С какой стороны?

– Слева.

– Слева от тебя сидели… Корнелий, Сципион и Сальвий Скрупула. И последним по этой стороне – Бальдрус, но он располагался в самой узкой части овала, так что выстрел пришёлся бы в лоб.

Я поёжилась. Неприятное ощущение, вот так рассуждать, в какую часть твоей головы угодила бы пуля, если бы в руках оппонента было что-то огнестрельное.

– Кстати, а какое здесь оружие? Просто любопытно.

– Уровня начала двадцатого века. Приличный огнестрел, – ответил Миша рассеянно, вновь склоняясь к спискам. – Вроде бы и стоит учитывать этот самый взгляд как гирьку на весах, но очень уж она легковесная.

– Ты хочешь сказать, что на меня могли смотреть так ласково не из-за расследования, а по другой причине?

– Да запросто! Мы не знаем здешних взаимоотношений, и, идя к цели, наступаем на ноги всем без разбора. Ну, вот, к примеру этот самый Сципион Терцион – он как бы местный министр внутренних дел. Прокуратор. Он должен расследовать дело, ну, или курировать расследование, а числится в подозреваемых. Обидно, а? А кто виноват? Не Авгурион, не доминус, а мы с тобой.

– Угу, сами прибежали и предложили свои услуги, – фыркнула я.

– Ольк, это чёртово подсознание, с ним не поспоришь.

– Да понимаю я! – со вздохом я встала. – Пойду посмотрю, как там наши великие маги…

Великие маги сидели у камина в своей комнате. Сидели молча, что уже было для это парочки признаком чрезвычайной ситуации. Макс развлекался тем, что гасил и снова разжигал огонь в камине; я приподняла бровь, но решила пока это дело проигнорировать. У Катерины на коленях лежала толстая книга в кожаном синем переплёте, но была она закрыта, а на физиономии девицы было написано чрезвычайное уныние.

– Ну что, с уроками на сегодня закончили? – поинтересовалась я. – Макс, раз ты такой способный к магии, можешь мне кресло сюда подтащить, что-то я тоже подустала.

– Это скорее я могу, – откликнулась Катя. – Воздух, знаешь ли, он с мыслями родственный.

Кресло и в самом деле было подтащено, пусть и со спотыканиями, и установлено рядом с детьми.

– Почему во взглядах такая мрачность и разочарование?

– Ну… – сказали они в один голос; потом переглянулись, и Катя продолжила. – Понимаешь, мам, наш мессере Василис всё твердит, что всем кругом доверять нельзя…

– Где-то я могу его понять, – пожала я плечами. – Во всяком случае, местным королевским советникам я бы не то, что палец в рот класть не стала – я бы на всякий случай и спиной к ним не поворачивалась.

– И не поворачивайся.

– И не буду. Но только есть все кругом, а есть семья. Согласитесь, если уж членам семьи ты не станешь доверять, то тогда лучше сразу уйти в монастырь, запереться в келье и двадцать лет не мыться.

– Ф-у, – ожидаемо отреагировала дочь. – Нет уж, такой вариант меня не устраивает. Только… Сегодня мессере Василис ещё рассказывал о случаях, когда маг…

Она замялась, и Макс подхватил мысль.

– Когда мага так прёт от ощущения собственного могущества, что он ставит себя выше всех окружающих. Ты ему вежливо возразишь, а он тебе плюху огненную в физиономию.

«Вот же сукин кот этот Василис, а мне ни слова о таких казусах не сказал!» – подумала я, вслух же продолжила с уверенностью, которой не ощущала.

– Ну, во-первых, пока не заметно, чтобы тебя так уж распирала гордость. Во-вторых, мы через несколько дней вернёмся в Москву, а на нашей странице реальности, если вы в курсе, значительно меньше общий магический фон. Так что разжечь папе трубку, если он решит изображать Холмса, ты ещё сможешь, а вот с файрболами уже получится засада.

Сын фыркнул и приободрился.

– А я? – обиженно воскликнула Катя. – А со мной как? Менталисту вообще нужны крохи магии, у меня и резерв-то маленький…

– А с тобой всё ещё проще.

– Как?

– Я тебя неплохо знаю, детка. И слово ответственность для тебя не пустой звук, я в этом уверена. А значит, ты просто сможешь осознавать, что делать стоит, а что нет.

– Катька у нас кремень, – кивнул Макс и ткнул сестру в бок.

Та взвизгнула и попыталась ответить ему той самой толстой книгой по голове, Максим отскочил… Словом, началась нормальная возня, и я украдкой выдохнула. Вроде обошлось…

Когда, размявшись, они снова уселись в кресла, это уже были нормальные подростки. Блеснув глазами, Макс поинтересовался:

– Кстати, мам, ты в курсе, что один из этих советников всё время обеда на тебя пялился?

– Нет, – ответила я, – а кто?

– Я их по именам не помню, такой… высокий блондин с лысиной на макушке.

– Сынуля, как ты думаешь, я со своим ростом могу заглянуть на макушку высокому блондину? В лучшем случае, посмотрюсь в пуговицу на груди. Какие ещё приметы были?

После недолгого совещания мы установили, что «пялился» мессере Гай Валерий Басс, ничем до сего момента нашего внимания не привлекший. Деятельность его была максимально далека от сферы интересов покойного Галлиуса, занимался Валерий промышленностью – металлургия, машины и прочее, и в том числе производством оружия. И ещё он в данный момент был префектом Южной провинции.

– Даже не помню, о чём мы с ним говорили, когда опрашивали всех советников, – проговорила я медленно. – Надо заглянуть в протоколы. А, вспомнила! Он противник расширения базы королевской гвардии, и на этой почве враждует с префектом легионов.

– Кстати, мам, нам бы тоже… заглянуть в эти протоколы, – Макс подался вперёд. – Времени осталось всего ничего, а у нас нет даже подозреваемого.

– И не будет, – зевнула Катя. – Надо делать то, о чём говорили ещё вчера. Кстати, где этот предмет, что нам оставил Авгурион?

– У папы. Сейчас я его позову…

– Чего тебе бегать, – сказал Макс уже от двери. – Посиди, передохни…