В агентстве было тихо. То есть, никто не трепался в курилке, не слонялся по офису с рассказами о вчерашнем хоккейном матче или концерте классической музыки, не сидел в кухне с чашкой чая. В большой комнате три стола были заняты, за ними сидели двое молодых людей и женщина лет сорока. Молодые люди что-то делали в компьютерах, женщина просматривала бесконечные картонные папки с документами. Стопка этих скоросшивателей справа от неё была примерно такой же, как и слева, так что дорога ей явно предстояла долгая. Папа первым делом заглянул в эту комнату, к оперативникам, как я понимаю. Хотя какие там оперативники, ни тебе пистолетов, ни погонь, одни бумаги…

– О, Михаил Александрович! – оживилась женщина. – Неужели отпуск уже закончился?

– Нет-нет, Мария Вениаминовна, я на минутку, просто к Равилю Тимуровичу забежал поговорить. Он на месте? – женщина кивнула, а папа посмотрел в сторону пустого рабочего места. – А Денис где?

– Отпросился, – ответил молодой человек, сидящий слева, симпатичный брюнет с синими глазами. – То ли зуб заболел, то ли что-то в этом роде.

– Ясно. Ну вот, Катя, это наши с мамой сотрудники: Мария Вениаминовна, Николай, Павел. Это моя дочь Екатерина, господа, прошу любить и жаловать.

Присутствующие вразнобой поздоровались, глядя с любопытством, папа помахал всем рукой и под локоть вывел меня в коридор.

– Как ты поняла, это рабочая зона, – он кивнул в сторону комнаты, из которой мы вышли. – Вон там переговорная, если с клиентами мы встречаемся здесь, на территории офиса. Это бывает редко, обычно мы с мамой ездим к ним. Вон кабинеты главного бухгалтера, Равиля, мой и мамин. Ну, и технические помещения – серверная, кухня, кладовка, туалет.

– Понятно. Идём к Равилю?

Кабинет второго лица в агентстве – ну, если считать родителей за единое целое! – был небольшим и очень функциональным. Хороший большой стол с ноутбуком, кресло, два стула, в дальнем углу сейф, у стены шкаф… с бумагами, наверное, дверцы были сплошными, без стекла. За шкафом на стене висели несколько грамот или подобных официальных бумаг. Ничего личного, ничего, что позволило бы считать сидящего в кабинете человеком.

Он поднялся из-за стола и улыбнулся. Одними губами, глаза эта улыбка вовсе не затронула.

– Михаил, рад видеть, – они обменялись рукопожатиями. – Катя? Давно ты не появлялась, надо же, как выросла.

– Здравствуйте, Равиль Тимурович.

«Это не Вишневский, – подумала я быстро. – Поцелуев не будет. Значит, будет рукопожатие». И шагнула вперёд, протягивая ладонь. Равиль задрал брови, но ответил. Того мгновения, на которое наши пальцы соприкоснулись, мне хватило, чтобы понять: это не он. Посмотрев на папу, я слегка качнула головой. Он улыбнулся и сел у стола.

– Мы на минуту, Равиль, просто рядом были. Я выйду, как и планировалось, через неделю, Ольга слегка задержится. Дорого обошлась нам лыжная трасса…

– Что-то серьёзное?

Отец поморщился.

– Нога сломана. Всё чисто, собрали и зафиксировали, но лежать-то приходится, никуда не денешься. Ладно, это сейчас неважно. Что у нас тут?

Они заговорили о делах агентства, и я перестала вслушиваться, привычно уже раскладывая по полочкам то, что успела увидеть в Равиле. Честно говоря, это было несложно, его мысли, как трамвай, двигались по двум рельсам: болезнь сестры и работа. Похоже, у этого человека не было личной жизни, увлечений, интересов, кроме этих двух главных. Работа и сестра.

Разговор они закончили быстро, отец встал и, прощаясь, спросил:

– Равиль, тебе, может, какая помощь нужна?

– А что такое?

– Выглядишь не очень, похоже, как отдыхают, ты и вовсе забыл.

– Пока не нужно, Михаил. Но я обращусь, если что, – помолчав, он добавил. – Спасибо.

Уже сев в машину, я спросила:

– Куда отпросился Денис?

– К зубному. Я попросил Равиля проверить, слишком часто он стал отпрашиваться. А тебе что-то удалось увидеть?

– Да. Он точно ни при чём, из нашего уравнения его можно вычеркнуть. Осталась Светлана Павловна, почему мы к ней не зашли?

– Она в налоговой, а потом на два дня уезжает на семинар по обновлениям в системе бухгалтерского учёта. Придётся пока проверять её вместе с оперативниками.

– Семинар будет на самом деле, или отмазка?

– Кать! – отец внезапно разозлился. – Ты что думаешь, я щёлкнул пальцами, и сведения мне прямо в протянутые руки свалились?

Я ответила тяжёлым вздохом. Решение вопроса казалось совсем близким, только руку протянуть, но… Но. Как с горами: кажется, что соседняя вершина рядышком, а до нее даже птице лететь несколько километров.

– Зато я попросил, чтобы Равиль мне выслал список дел за последние полгода с пометкой, кто чем занимался, – произнёс папа. – Сейчас приедем домой, я его распечатаю, и будем смотреть. Или ты хочешь зайти поесть?

Я прислушалась к себе: нет, в ресторан не хотелось вообще. Держать спину, говорить о ерунде, когда внутренний голос подгоняет: «Ищи, ищи, думай!».

– Не-а. Приедем домой, когда проголодаемся – нажарим картошки, чего ещё надо?

Хмыкнув, папа повернул ключ зажигания.

* * *

Когда мы вошли домой, я поинтересовалась:

– Сегодня не было ощущения, что за тобой наблюдают?

– Не было. Всё спокойно.

– Ну и хорошо. Дай мне четверть часа поговорить с Максом и мамой, и я буду готова к подвигам.

Я ушла к себе в комнату и набрала мамин номер. Оказалось, что ей сделали МРТ и КТ, не поверили своим глазам и отправили на рентген.

– Представляешь, – сказала мама радостно, – там всё срослось! И нога, и ребро! Мой лечащий врач носится по клинике и всем встречным демонстрирует снимок.

– Здорово! И что теперь?

– Ну, они ещё не сказали окончательно, но вроде бы завтра меня выпишут в отель, а ещё через три дня отпустят вообще домой. В Москву.

– Слава богу, – выдохнула я.

Потрепавшись ещё несколько минут с братом, я отключила телефон и уставилась в окно. Много ли видно с двенадцатого этажа? Крыши, дворики и скверы, выкрашенные снегом в белый цвет, грязно-серые дороги, выше – облака. Спешащих по делам пешеходов не разглядеть, вороны до нас не долетают… Ничто не отвлекает от дела.

Вот именно, от дела.

Я поднялась с кровати и пошла искать папу.

Обнаружился он, как я и думала, в кабинете. Перед ним на столе лежали четыре листка бумаги, которые он задумчиво передвигал то туда, то сюда.

– Прислал? – спросила я, входя.

– Да, вот, – две странички отправились ко мне. – Садись вон за мамин стол и смотри.

– Хм, немного…

– За полгода семь дел? Много, еле вытянули. Мы ж не по кражам работаем и не неверных супругов отслеживаем, у нас больше анализа, чем розыска. Садись, читай, будут вопросы – задавай.

Семь дел.

Название компании, профиль, проблема, с которой столкнулись, результат расследования, финансовый итог. Много ли можно из этого вынести? Когда я перечитывала в третий раз, показалось, что почти ничего. Вроде бы какая-то заноза и цепляла мой взгляд, но какая? Где? Я снова уставилась в список. Айтишники, автосалон, снова айтишники, частная клиника… последней в списке стояла фармацевтическая компания «Здрава», которая обнаружила, что разработанные их лабораторией лекарства появляются на рынке под другим названием и обложкой. Иначе говоря, их разработки кто-то тырил. «Крыса» – звякнуло у меня в голове.

Разговор перед отпуском. Папа сказал тогда: «Мы закончили расследование и нашли крысу в дружественной фирме, за выходные напишем все отчёты, и можем прямо во вторник отвалить на один милый горнолыжный курорт недалеко от Люцерна». Всё сходится.

– Крыса! – сказала я негромко, совсем тихо, словно где-то совсем рядом была нора, из которой торчал длинный голый розовый хвост. – Вот она!

Папа поднял взгляд и спросил:

– Нашла?

* * *

Всё и в самом деле сошлось. Правда, для этого пришлось ещё покопать, и немало, но к этой работе меня уже не допустили. Отец спустил с цепи всех, кого мог, а мог он немало. Срочно прилетели из Цюриха мама с Максом; брат был отправлен в университет аннулировать академический отпуск, а мама устроилась в кровати с ногой на подушках, ноутбуком на коленях и бумагами на всех доступных поверхностях, и занялась анализом. Тем, что у неё получалось лучше всего.

Мне делать было решительно нечего, из дому меня не выпускали. Я послонялась по квартире, поболтала со всеми подружками, созвонилась с куратором своей группы и поклянчила, чтобы мне разрешили догнать. Поизмывавшись каких-то четверть часа, госпожа Самойлова позволила, строго предупредив, что в следующий раз! Чтобы никаких! Сразу на вылет! Клятвенно заверив, что осознала и исправлюсь, уже начала, я села за стол и стала смотреть, что же я пропустила.

Выходило, что пропущено немало, а ведь мне ещё какое-о время из дому не выходить. Ой…

Через неделю после нашего с папой возвращения в Москву, вечером в четверг, третьего марта, папа заглянул ко мне и сказал:

– Завтра вечером у нас гости. Никуда не уходи, ничего не планируй.

– Ладно.

Я была немало заинтригована таким предупреждением – что ж за гости такие? И куда я уйду, в трубу на метле вылечу? Но в пятницу к вечеру вылезла из домашних джинсов, надела что поприличнее и даже поинтересовалась, не надо ли что-то приготовить? К чаю печенье испечь, например?

Отец отмахнулся.

– Обойдутся. А для тех, кто не обойдётся, что-нибудь найдём. Я поехал за первым гостем, скоро будем.

Тут стало совсем любопытно, кто ж это такой, что за ним папа непременно должен поехать сам? Конечно, тот самый внутренний колокольчик тренькал вовсю, но на всякий случай я ему не верила. И зря.

Потому что в дверь следом за папой вошёл мессере Авгурион, а за ним – мессер Василис.

– Учитель! – пискнула я и бросилась ему на шею.

В гостиной оба ромейца сели в дальний угол, и папа задвинул их старинным бабушкиным креслом-качалкой. После этого мессер Василис подмигнул мне и накинул на обоих невидимость. И я разглядела, прямо магическим зрением увидела разворачивающееся заклинание!

Следующими появились, прямо один за другим, Равиль и Вишневский. Раскланялись и сели в разных углах комнаты. Мы с Максом устроились за маминой спиной, так, чтобы видеть пустой диван за качалкой. Последней вошла весьма немолодая дама, обвела всех холодным взглядом, словно пересчитала, отдельно поздоровалась с мамой и заняла место вдали от всех.

Папа чему-то усмехнулся, положил рядом с собой файлик с несколькими листами бумаги и сказал:

– Мне всегда казался странным тот момент в детективах, когда сыщик собирает всех фигурантов дела в одной комнате и подробно рассказывает, кто, кого и почему. Но вот сегодня мы с вами поступим именно так: я расскажу о необычных событиях, происходивших со мной и моей семьёй в последнее время, а потом объясню, для чего собрал всех здесь. Договорились?

– Надеюсь, это не слишком надолго, – ленивым голосом спросил Вишневский.

– Постараюсь покороче. Итак, четыре года назад мы с Ольгой получили заказ на странное расследование…

Мне было очень интересно, кто как отреагирует на рассказ о другой странице, о параллельном мире. Но всё оказалось ожидаемо: госпожа Конюхова вскинула брови в недоверчивой гримасе, Равиль с каменным лицом чуть повёл плечом, а Вишневский скривился и фыркнул.

– Ты хочешь сказать, что искал убийц в чужом мире? – спросил он неприятным голосом. – Вообще-то я не люблю фантастику, Миша, давай лучше перейдём к реальности.

– У меня другой вопрос, Михаил Александрович, – процедила мадам бухгалтер. – Ваши гонорары за это расследование ведь не были проведены, и налоги с них не заплатили?

– Ну почему же? – отец усмехнулся. – Вот, прошу, копии всех документов. Это я приготовил для вас, так что сейчас, прошу, не будем отвлекаться. Поехали дальше. К вашему сведению, заказы с той стороны поступали ещё несколько раз, и неплохо оплачивались. Например, Равиль, помнишь дело с пропадающими ингредиентами элитной косметики? – Валиев кивнул, и папа продолжил. – Но в какой-то момент члены моей семьи обнаружили, что за нами следят, а потом последовали и покушения. На мою жену и на меня.

И снова мы с Максом смотрели во все глаза, кто как реагирует. И снова всё было ожидаемо, вот только ледяная зажатость Равиля очень уж контрастировала с чуть преувеличенной реакцией Вишневского.

– Во второй половине января мы довели до победного финала расследование в компании «Здрава», сдали отчёт и уехали кататься на лыжах. Через неделю после этого Ольгу сбил на трассе лыжник-экстремал, карвер, и её с несколькими переломами увезли в клинику. Ещё через четыре дня меня попытались убить у входа в отель броском кинжала.

Отец замолчал, глядя поочерёдно на каждого из присутствующих. В повисшей тишине было слышно только чьё-то тяжёлое дыхание. Наконец Светлана Павловна откашлялась и спросила:

– Но… вы ведь здесь? Значит, всё обошлось?

– Обошлось, – папа улыбнулся, и женщина вжалась в спинку кресла. – Но не потому, что заказчик передумал. И должен сказать, что мы подозревали вас всех – и вас, Светлана Павловна, и тебя, Равиль.

– П-подозревали? – переспросила Конюхова, запнувшись.

– Да. Но недолго. А заказчик немного ошибся, он выбрал неправильного исполнителя, дешёвого. Решил сэкономить, да, Станислав?

Мне показалось, что прошла тысяча лет, пока Вишневский шевельнулся и ответил спокойным голосом:

– Что за ерунда? Зачем мне на вас покушаться? Да и насчёт экономии… – он презрительно фыркнул. – Пока толстый сохнет, тощий сдохнет. С моими финансами всё в порядке.

– Вообще-то это не так, Станислав Георгиевич, – неожиданно заговорила госпожа Конюхова. – Проверка показала…

– Что вам за дело до моих денег? – сорвавшись, заорал Вишневский. – Сидите здесь в вонючем смоге, копаетесь в чужом грязном белье, ну и копайтесь!

– Нам бы и не было дела до твоих денег, если бы ты не пытался поправить положение, используя ресурсы агентства, – папа взял со стола какую-то распечатку, но продолжил, не глядя в неё. – Ты истратил всё, что у тебя было, примерно года три назад. Пытался восстановить положение разными способами, в частности, занялся контрафактными фармпрепаратами. Рассказать подробности?

– Не надо, – сказал Равиль. – Присутствующие примерно представляют себе, о чём идёт речь, а юному поколению ни к чему в этом пачкаться, – и он улыбнулся нам с Максом вполне человеческой, нисколько не замороженной улыбкой!

– Хорошо, не стану, – кивнул папа. – Пойдём дальше. Когда твои развлечения надоели киприотам, тебя с острова попросили, и ты вернулся в Москву. А вернувшись, стал искать… – он пошевелил в воздухе пальцами, ища слово.

Помогла ему мама, встав рядом и сказав:

– Стал искать способы восстановления подкожного жира, не так ли, Станислав? И обнаружил, что у тебя есть много общего с одним из оперативников агентства, который как раз занимался делом «Здравы». С Денисом Седлецким.

– Да, вёл это дело Денис, – кивнул папа. – И даже довёл до конца, вытащил ту самую крысу, которая воровала у своих. Вот только ещё одну, более крупную и глубоко закопавшуюся, он там оставил.

– И что, ради этой ерунды я нанимал убийцу? – спросил Вишневский саркастически. – Не смешно.

– Конечно, не смешно. Потому что речь пошла о совершенно необыкновенном проекте, можно сказать, первом в истории. О межмировой контрабанде.

Тут Светлана Павловна неожиданно громко икнула и зажала рот ладонью.

Отец же щелкнул пальцами и сказал:

– Разрешите представить вам наших гостей из мира Ромеи. Мессере Марк Авгурион Терцион и мессере Василис Аритис.

Невидимость с них не пропала мгновенно, а как бы проявляла двоих мужчин, сидящих в углу на диване.

Мессере Авгурион поднялся, раскланялся, лёгким движением обогнул кресло-качалку и вышел на середину гостиной. Несколько секунд он рассматривал замерших гостей, потом усмехнулся и заговорил.

– Добрый вечер всем… Или почти всем. Я занимался расследованием того, что мессере Михаил так изящно обозвал «делом о межмировой контрабанде», но на нашей стороне, в Ромее. Не стану долго отнимать ваше время, просто кратко изложу то, что нам совместно с мессере Михаилом и мессерой Ольгой удалось установить. Сегодня уже упоминалась история с элитной косметикой… Да-да, не удивляйтесь, Ромея кое-что закупает у вас. Через посредников, разумеется, и платим мы местной валютой, поэтому, мессера Конюхова, вы как бухгалтер можете быть совершенно спокойны. Так вот, с нашей стороны эту историю курировал представитель ведомства по охране здоровья Гней Марций Сципион Луциат. Не знаю, в какой момент он познакомился с вашим сотрудником… э-э-э… Денисом, но знакомство состоялось. Здесь, разумеется, в Москве. И молодые люди почувствовали друг в друге родственные души. Таким образом, составился квартет: Марций с нашей стороны и остальные трое – с вашей. Целью была, как я уже сказал, поставка в Ромею лекарств. Сначала нормальных, просто обычная контрабанда, а потом – поддельных. Знаете, такие таблеточки из мела и сахара, которые помогают только совершенно здоровому человеку. Вот только руководство компании «Здрава» обнаружило, что сорняки были выкорчеваны не полностью, говоря поэтически, и потребовало дополнительного расследования. И наш квартет испугался… Марций принёс сюда кинжал, изготовленный в Ромее, чтобы затруднить расследование; там особая обработка металла, которой у вас просто нет. Он передал амулет ментального воздействия господину Вишневскому. И он же попытался сбить на горнолыжной трассе мессеру Ольгу.

– Простите, мессере, а на что они рассчитывали, пытаясь физически уничтожить Михаила и Олю? – спросил Равиль. – Даже если бы им это удалось, агентство унаследовали бы Максим и Екатерина. Конечно, без ведущего аналитика нам бы пришлось тяжко, ну, взяли бы трёх вместо одной Ольги, и продолжили работать.

– Давайте, может быть, у них спросим, на что они рассчитывали? – предложил отец. – Станислав, скажешь?

– Да пошёл ты, – скривился Вишневский, сплюнув на пол. – Или нет, я сам уйду! И у вас нет никакого права меня тут задерживать.

Он встал и с независимым видом направился к двери, но тут мессере Василис улыбнулся и погрозил ему пальцем; Вишневский замер на одной ноге.

– Он парализован, но, если вы захотите, сможет отвечать на вопросы, – повёл рукой учитель.

– Да у меня, пожалуй, вопросов не осталось, – пожал плечами папа. – Оля, у тебя?

Мама только поморщилась брезгливо.

– У меня есть вопрос, – мессере Авгурион шагнул вперёд. – Что вы собираетесь с ним делать?

– Да, я хотел спросить о том же самом, – встал Равиль.

– Не знаю, – отец развёл руками. – Для наших официальных органов доказательств недостаточно, а уж светить контакты с другим миром и вовсе нельзя. А такого суда, как мы видели в Ромее, суда доминуса, у нас нет.

– У меня есть предложение, – мессере Авгурион светски улыбнулся, и я увидела, как в глазах Вишневского вспыхнул ужас. – Этот человек ведь одинок, семьи у него нет?

– Нет, – подтвердил отец.

– Если он попросту исчезнет, никто не будет его особенно искать?

– Никто, – словно чугунную гирю уронил Равиль.

– Есть ли у него какие-либо обязательства, могущие повредить третьим лицам?

– Мы это проверим, – сухо ответила госпожа Конюхова. – И если есть, ответим по ним сами.

– Что же, тогда я попросту заберу его с собой, в Ромею. Доминусу интересно будет поглядеть на того, кто хотел нанести вред народу Ромеи. Думаю, рудники пойдут этому господину на пользу. Мессере Василис, на какой срок вы можете наложить полное подчинение?

– На сутки, – пожал плечами маг. – Больше не стоит, идёт во вред организму. Хотя это не очень-то и важно…

И он смерил Вишневского взглядом гробовщика, рассчитывающего количество досок, потребное для гроба.

– В таком случае, мы откланяемся. Нужное нам зеркало откроется через час в отеле «Метрополь», мы как раз успеем доехать, – мессере Авгурион и в самом деле поклонился и пошёл к двери.

* * *

Дальше была нормальная жизнь. Я упахивалась в университете, догоняя пропущенное, Макс не отставал. Мама пробыла дома ещё неделю: она плохо спала, ей снились кошмары. Кажется, сцена с Вишневским произвела на неё слишком сильное впечатление. В конце концов я посоветовалась с мессере Василисом, и он научил меня лёгкому терапевтическому воздействию, которое позволяло сгладить тяжёлые воспоминания.

Агентство продолжало работать. Равиль в конце концов попросил у отца в долг, его сестре сменили лекарства, а потом и вовсе вывезли на лечение в Германию. Кажется – тьфу-тьфу! – всё идёт в правильном направлении.

Вот главный бухгалтер в агентстве сменился: госпожа Конюхова неожиданно для всех уверовала, продала московскую квартиру и уехала куда-то далеко, жить рядом с монастырём и быть при нём трудницей. Хочется надеяться, что это не встреча с гостями из параллельного мира так катастрофически на неё повлияла.

Денис Стрелецкий исчез, и его судьбой я не интересовалась.

Не интересовалась и тем, что сталось с «крупной крысой» в фармкомпании. Думаю, что он (или она) получил положенную долю неприятностей.

Тем более, что было не до того: в моей жизни, кажется, наступили некоторые перемены. На дне рождения Наташки я познакомилась с молодым человеком, который… с которым… ну, в общем, это другая история!

КОНЕЦ