Облако черного пепла от рухнувшего Северного квартала с глухим гулом ударило в силовой купол Академии, растекаясь по фиолетовому щиту грязными, маслянистыми разводами.

Флейм стояла, намертво вцепившись левой рукой в чугунные прутья ограды. Башен посольства больше не существовало. Только гигантская, дымящаяся рана на теле столицы, проглотившая здание вместе со всеми, кто там находился.

Слова леди Таэл вспыхнули в сознании новым, издевательским и пугающим смыслом: «Он сгорит. Вы станете для него палачом».

Эльфийская провидица, привыкшая к безупречной симметрии, ошиблась в физике процесса, но её пророчество оказалось смертоносно точным. Оно замкнулось прямо сейчас, и триггером стала сама Флейм. Её хваленая человеческая гордость, её раскаяние и глупая попытка спасти Элариона от собственной «неправильной температуры» сработали как идеальный конвой. Отвергнув его на аллее Академии, вылив на него ушат расчетливой, подлой лжи про золото Вейна, она собственноручно вытолкнула его обратно — туда, где эльфийская выправка требовала от него быть. Прямо в эпицентр раскола.

Спасая дипломата от своей нестабильной Искры, она хладнокровно обрекла его на уничтожение в Бездне. Разум отчаянно искал лазейку. Одну-единственную формулу, в которой Эларион оставался жив. Флейм привыкла мыслить переменными и причинно-следственными связями, и теперь эта безжалостная физика выжигала её изнутри. Если бы она не солгала. Если бы позволила себе слабость и задержала его хотя бы на четверть часа. Возможно, сейчас он стоял бы здесь, рядом с ней, под защитой нерушимого фиолетового барьера. Но каждое уравнение сводилось к одному и тому же мучительному ответу.

Она сама отпустила его.

Последними словами, которые он услышал от неё, были не признание и не просьба остаться. Только ложь. Холодная, расчетливая ложь. Если Эларион действительно погиб там, под руинами Северного квартала, то именно с этими словами ей предстояло жить до конца своих дней.

Леди Кейрн тяжело, шатаясь, поднялась с безопасной, неподвижной брусчатки внутри контура. Её взгляд зацепился за искаженное лицо дочери, и на бескровной, мраморной маске матери проступил первобытный, животный ужас. Как женщина высшего света, она умела читать людей, и сейчас она увидела в глазах Флейм лихорадочное, дикое, абсолютно не поддающееся логике решение.

— Флейм... — голос леди Кейрн зазвучал мягко, вкрадчиво и пугающе осторожно, словно она пыталась заговорить безумца, стоящего на самом краю крыши. — Всё закончилось. Мы внутри. Мы спасены. Иди ко мне. Сделай один маленький шаг от ограды.

— Я сама отправила его туда, мама, — хрипло, одними сухими губами выдохнула Флейм, даже не оборачиваясь. — Я. Собственными. Руками.

Она круто развернулась на каблуках, ломая светскую позу, всем весом врезалась плечом в плотный поток спасающихся людей и бросилась обратно — за светящуюся фиолетовую линию барьера, прямо в сизый, клубящийся дым умирающего города.

* * *

Улица встретила её полосой препятствий из летящего камня и огня. Флейм бежала, на чистом упрямстве перепрыгивая через дымящиеся трещины и уворачиваясь от кусков падающей кладки. Едкий известковый дым разъедал глаза, выжимая слезы и смешиваясь с сажей на щеках.

Пронзительный, высокий детский визг заставил её резко затормозить, со скрежетом скользя подошвами сапог по каменному крошеву. У полуразрушенной стены алхимической лавки, намертво придавленная массивной дубовой балкой, лежала Лира. Первокурсница, которая два дня назад завороженно смотрела на свою первую мирную свечу, теперь отчаянно и бесплодно скребла окровавленными пальцами по мостовой.

Флейм без раздумий метнулась к ней. Забыв о собственной боли, она вцепилась одной рукой в шершавое дерево, а другой, попыталась подвести снизу под край, используя как рычаг. Ослепительная, дикая вспышка агонии от обожженного тиглем ладони мгновенно пробила руку до самого мозга. Флейм позорно ослепла на секунду, а зародившийся было магический импульс Искры захлебнулся в её собственном крике. Тяжелое дерево даже не шелохнулось.

Резкий, хлесткий, направленный порыв ветра ударил Флейм в спину, начисто разгоняя серую сажу вокруг. Воздух над дубовой балкой уплотнился, замерцал чистым изумрудным светом и с натужным, скрипучим стоном плавно оторвал тяжелое дерево от земли.

Флейм вскинула голову, ловя ртом воздух.

Дара. Её лучшая подруга, которая умудрялась совмещать статус первой столичной аристократки с должностью старшего преподавателя Академии, сейчас была неузнаваема. Прекрасное золотистое платье, превратилось в грязные, изодранные лохмотья, янтарная заколка исчезла, а на бледном виске запеклась темная кровь. Но её холеные руки уверенно, жестко и быстро плели сложную, тяжелую фигуру высшей левитации. В глазах Дары не было светского лукавства — только концентрированная ярость боевого мага.

— Тащи её! — рявкнула Дара, удерживая дрожащими от напряжения пальцами заклинание. — Надолго меня не хватит!

Флейм дважды просить не пришлось. Она перехватила Лиру за шиворот мантии и одним мощным, рывковым движением выдернула испуганную девочку из-под завала. В ту же секунду изумрудный свет погас, и балка с глухим грохотом рухнула обратно на камни, выбив фонтан искр.

Дара мгновенно перехватила всхлипывающую студентку под мышки, рывком взваливая её на себя, как мешок с реагентами.

— Флейм, разворачивайся к контуру Академии! — крикнула она подруге, перекрывая нарастающий гул разрушения. — Дальше, у рынка, сплошная мясорубка! Земля уходит!

— Он там, Дара, — Флейм вскинула на подругу прямой взгляд. В её карих глазах больше не было страха или сомнений — там дико, упрямо и ярко полыхало истинное золото Искры. — Эларион в Северном квартале. Я должна…

Дара на секунду замерла, сканируя её перепачканное сажей, решительное лицо. Они дружили слишком долго, чтобы Дара не знала: спорить с обезумевшими стихийниками, когда их огонь замыкается на ком-то одном — пустая трата воздуха. Подруга не стала читать нотаций про долг и безопасность. Она лишь коротко, обреченно кивнула, перехватила Лиру поудобнее и хладнокровно потащила её назад, к спасительным воротам Академии. Без лишних слов. Так, как умела только она.

Флейм рванула дальше, прочь от безопасности.

Чем ближе она подбиралась к площади Дракона, тем плотнее, холоднее и удушливее становился воздух. Влажный, утробный скрежет заставил её инстинктивно прижаться спиной к уцелевшему куску гранитной стены. Прямо из раскола брусчатки, ломая края камней, вырвалась концентрированная, осязаемая Тьма. Бесформенная, усеянная пепельно-серыми шипами масса двигалась дергаными, противоестественными рывками. Тварь Бездны. Она слепо метнулась к оцепеневшему у перевернутой телеги горожанину, распахивая бездонную пасть.

Но воздух над площадью мгновенно взорвался колоссальным жаром.

Ослепительный, ревущий поток чистого, яростного пламени ударил прямо с небес, буквально вминая тварь в расплавленный, потекший камень. Посол Лейра приземлился на брусчатку с грацией падающего метеорита. Золотая медная чешуя драконорожденного ослепительно сияла в отблесках пожара, а его когтистые мощные руки уже смыкались на горле следующей тени, лезущей из разлома. Он превратил этот перекресток в свой личный, непроходимый рубеж обороны, выжигая заразу, как Ксантир в древних учебниках.

Используя яростный, грохочущий бой посла как идеальный щит, Флейм пригнулась и скользнула под прикрытием плотной пелены дыма мимо него. Она устремилась прямиком к краю гигантской, дымящейся воронки, которая всего несколько минут назад поглотила Северный квартал и её единственную надежду на вечность.