Я вышла из столовой молча, ничего не объясняя. Меня внутри переполняло странное чувство. Я не понимала, что со мной происходит, и, чтобы не сказать ничего лишнего, решила просто выйти.
Уйти от них было легко, но не от самой себя. Странные мысли и чувства переполняли меня, и я не знала, что с ними делать.
— Мне нужно срочно чем-нибудь себя занять, — сказала я сама себе и пошла в сторону тренировочной площадки.
Тренировки всегда успокаивали меня, заставляя сосредоточиться и забыть о ненужном. А сейчас был именно такой момент, когда лишнее мне было ни к чему. Я чувствовала, как накопившаяся энергия требует выхода, и готова была к действию.
Взяв в руки клинок, я вдохнула и выдохнула, стараясь избавиться от всех негативных воспоминаний, что кружили в голове. Я подняла клинок над манекеном и, собравшись с силами, нанесла удар. Клинок разрезал воздух и встрял в деревянном теле манекена.
Ощутив сопротивление, я прикрыла рукой глаза, понимая, что мне не стало легче, а только распалилась моя злость. Убедившись в том, что удар не принес облегчения, я повернула клинок, вытащив его, и направила его снова на манекен, нанося удар за ударом, чувствуя, как где-то внутри нарастает вулкан эмоций.
Каждая атака помогала мне снимать напряжение, заставляя на время забыть о всем, что меня мучило. Но даже несмотря на мою физическую активность, чувство неопределенности не оставляло меня.
Громкие удары звенели в воздухе, и я продолжала биться с манекеном, как будто это была единственная возможность высказать все то, что беспокоило. Но в какой-то момент меня осенило: я не могу убежать от своих эмоций. Нужно разобраться, что происходит. Почему ощущение смущения и гнева не уходит?
После нескольких минут интенсивной тренировки я остановилась, тяжело дыша, и оглядела площадку. Я поняла: нужно не только наносить удары, но и слышать свою душу. Я должна понять, что на самом деле чувствую к Дайну, к Эве, и вообще — к нашей ситуации.
— Ладно, — произнесла я тихо, — возможно, пришло время разобраться в себе.
Я крепко сжала клинок, готовясь к следующему этапу своей внутренней тренировки. Вместо физической борьбы мне предстояло сразиться с собственными чувствами и понять, что же меня на самом деле тревожит.
Я прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам утренней природы, надеясь, что хоть они мне помогут.
— Госпожа! Госпожа! — послышался голос моей горничной.
— Что случилось? — спросила я, открывая глаза.
— Вам пришло письмо! — горничная подбежала ко мне и вручила конверт.
— Спасибо, — ответила я ей и быстро открыла его, чувствуя, как волнение нарастает.
Это было письмо от моих осведомителей, в котором они сообщили мне об истинных причинах заинтересованности короля в Дайнрене и ещё кое-что. С каждым словом я ощущала, как тревога переполняет меня.
Как я и думала, всё снова крутится вокруг крови и вечной жизни. Дайн был лишь пешкой в этой опасной игре. Я не могла не подумать о том, насколько рискованным является использование живых людей в своих интригах.
Так же мне сообщили о том, что король прибег к помощи черномагов, что только усугубляло и без того сложную ситуацию. Он хочет найти Лавейла любыми способами. Говорят, что он даже хотел использовать какую-то даму из знатного рода, чтобы с её помощью заполучить желаемое.
«Интересно, кто же это могла быть? Неужели король опустился даже до таких уловок?».
Мысли продолжали крутиться в голове, стараясь сложиться в одно единое целое. И тут в моём сознании возник образ Эвы.
— Да ну нет, не может быть, — произнесла я вслух, ощущая, как мне становится не по себе. — Всё не может так сложиться.
Все эти новости только добавили сложностей. Ведь теперь было необходимо остерегаться козней черномагов и неизвестной дамы. Или не такой уж неизвестной? Мне срочно нужно разобраться в том, кто же это могла быть.
Засунув письмо под рубашку, я пошла в дом, стараясь успокоить бурю в своих мыслях. У меня оставалось ещё очень много вопросов, на которые было необходимо найти ответы. Каждый шаг отдавался в моём сознании, подгоняя меня к цели: я не могла допустить, чтобы кто-то повлиял на события так, как это вдруг стало возможным.