Блэйк

Годы спустя

Моя дочь срывает цветок за цветком. Маленькие глазки Бэйли внимательно изучают каждый, прежде чем она его выберет, убеждаясь, что цветок уже можно срезать. Наша малышка обожает всё, что связано с землёй и природой.

Трули сделала отличный выбор, когда нашла дом, в котором мы будем растить детей. Дом с фруктовым садом спроектировала одна из первых известных женщин-архитекторов. Она жила здесь со своей женой, автором знаменитой серии остросюжетных книг. Этот загородный дом пропитан историей.

Здесь более чем достаточно места, чтобы наша семья продолжала расти. Сам дом бесценен, но больше всего мы любим землю и окружающий простор. Когда несколько лет назад мы начали разбивать этот сад, я уже видел, что и мы наполним его собственными воспоминаниями и историей.

— Ой-ой, — Бэйли замирает, заметив пятнышко на своём белом платье с оборками, которое мы вместе выбрали несколько недель назад специально для сегодняшнего дня.

— Ничего страшного, милая, — успокаиваю я её.

— Оно должно быть идеальным, — она вскидывает маленький пухлый подбородок. Бэйли может быть точной копией своей матери, но мой характер постоянно в ней проявляется.

— Я быстро его отчищу, — протягиваю ей руку. — Ты собрала всё, что хотела?

— Да, — она берёт меня за руку, продолжая держать букет цветов в другой. Она настояла на том, что сорвёт их сама, заявив, что подойдут только самые идеальные.

Вернувшись в дом, я останавливаюсь в прихожей, чтобы отчистить пятно с её платья, а затем мы вместе обрываем лепестки и складываем их в её корзинку.

Я никогда не пойму ни родителей Трули, ни своих и того, как они умудрялись постоянно отсутствовать в нашей жизни. Когда я наконец распутал все связывавшие меня семейные сделки и инвестиции, с моих плеч словно свалился груз. Я смог уйти от всего этого. И с тех пор ни разу не оглянулся.

Единственное хорошее в прошлой жизни то, что она привела меня к Трули и набила наши карманы, позволив нашей маленькой семье жить в достатке. Деньги никогда не станут проблемой, а значит, у нас есть свобода. Ни мой отец, ни отец Трули не знают, что это такое. Они лишились своей свободы, когда после моего ухода наружу всплыло ещё больше всякого.

Понадобилось несколько лет, чтобы дело прошло через судебную систему, и теперь оба отбывают пятилетний срок, что довольно символично. Это немного больше того времени, которое они отняли у нас с Трули, с процентами.

Моя милая жена не хотела оставлять без гроша ни свою мать, ни мою. У обеих более чем достаточно средств для жизни. На самом деле настоящим наказанием для них стали общественное падение и изоляция.

Что касается Эмили, она сбежала в Европу в надежде, что её имя не будет запятнано. Предать своего босса — верный способ больше никогда не получить работу ни в одной достойной компании. Дела у неё идут неважно. Я об этом позаботился. Никто не трогает мою семью и не остаётсябезнаказанным.

К счастью, Эмили исчезла из мыслей Трули. К сожалению, мне пришлось рассказать ей обо всём, что сделала Эмили, иначе она не позволила бы мне разрушить её карьеру. Я хотел получить свои два фунта плоти, но Трули заставила меня удовольствоваться одним, сказав, что в итоге победили только мы. Что уничтожать их бессмысленно. Жизнь, которой они жили, уже сама по себе была наказанием. Такая уж она, моядобрая девочка. Поэтому подобными вещами мне приходится заниматься самому.

Я знаю, что, узнай она об этом, лишь закатила бы глаза, но зато это не лежит на её совести. К счастью для меня, на моей тоже. Я довольно тепло отношусь к этим воспоминаниям.

— Так правильно, папочка?

Я наблюдаю, как Бэйли бросает по одному лепестку.

Ярко-фиолетовые резиновые сапоги с цветами, надетые на ней вместе с белым платьем, резко с ним контрастируют, но это Бэйли, и мы с женой всегда будем позволять ей выражать себя. Эти забавные сапоги не испортят свадебные фотографии. Они часть нашей истории, как и все остальные детали. И каждая важна не меньше другой.

— А как ещё можно? — спрашиваю я, когда она доходит до стены и, развернувшись, снова оказывается ко мне лицом.

— Вот так! — она начинает подбрасывать лепестки целыми горстями, и они дождём осыпаются вокруг неё, заставляя её хихикать.

— Думаю, ты сама ответила на свой вопрос.

— Чем больше цветов, тем лучше.

Не знаю, чем заслужил такое счастье, но точно знаю, что сделаю всё, чтобы его защитить.

— Я и не знала, что сегодня увижу настоящую сказочную принцессу.

Я поднимаю голову и вижу, как в комнату входит лучшая подруга Трули, Мэйбл. Я отношусь к ней с глубочайшим уважением. Она всегда защищала Трули. Я навсегда останусь ей благодарен за то, что она была рядом с ней, когда меня не было.

Бэйли кружится перед ней. Мы с Мэйбл переглядываемся. Она слегка кивает мне.

— Я со всем разобралась.

— Спасибо, — я отступаю на шаг.

— Он ведь собирается поцеловать мамочку? — спрашивает Бэйли у Мэйбл, морща носик-пуговку. Я не слышу ответа Мэйбл, потому что уже поднимаюсь по лестнице, обходя нескольких человек, которые вносят последние штрихи в приготовление еды.

Поначалу свадьба задумывалась довольно скромной, но, когда живёшь в уютном маленьком городке, всякий раз, случайно встретив кого-то из местных, обнаруживаешь, что приглашаешь и их. И это не так уж плохо. Я быстро понял, что раньше был таким необщительным и по возможности избегал мероприятий из-за списка гостей. В этой новой жизни, которую мы строим, мне действительно нравится большинство здешних жителей. Они стали словно частью нашей большой семьи.

Я хочу знать родителей детей, с которыми будут учиться наши, и всё остальное, что связано с жизнью в таком городке. Я не верил, что подобный образ жизни вообще существует.

Я предупреждаю лёгким стуком в дверь нашей спальни, прежде чем открыть её и увидеть свою невесту.

— Ну? — Трули застенчиво улыбается мне. Моя девочка до сих пор краснеет, оставаясь для меня такой милой и невинной. — Что думаешь?

Мне было бы всё равно, даже если бы она надела бумажный пакет, она всё равно оставалась бы самой красивой женщиной в любой комнате. Но это платье смотрится на ней потрясающе. Я не удивлён, что она выбрала классический фасон. Спереди V-образный вырез, подчёркивающий округлости её груди, а между ними покоится медальон, который я подарил ей в прошлом году. Платье плотно облегает её до талии, а затем пышно расходится во все стороны.

— Ты прекрасна. Потрясающая.

Хотелось бы найти более подходящие слова, чтобы описать её. Наверняка они существуют, но я смотрю на неё, слегка ошеломлённый. Её блестящие губы изгибаются в полуулыбке.

— Ещё неделя, и не знаю, влезла бы я в него, — тихо смеётся она.

Я подхожу к ней.

— Как ты себя чувствуешь? — провожу ладонью по её животу. Она лишь на нескольких первых месяцах беременности нашим вторым ребёнком.

— Потрясающе, — она запрокидывает голову, глядя на меня снизу вверх, и яркая улыбка озаряет её лицо и всего меня.

— Разве нет правила, запрещающего видеть невесту до церемонии?

— Мы уже женаты, и я сама устанавливаю правила.

Я знаю, что она меня провоцирует.

— Вот как? — она облизывает губы, думая, что нажимает на нужные кнопки. Когда моя жена хочет вести, я ей позволяю. Всё, чего я хочу, — это быть рядом и, скорее всего, чрезмерно её опекать. — Детка, — предупреждаю я.

Трули полностью собрана: волосы уложены, макияж сделан. На ней платье, и она готова к свадьбе. Ещё несколько секунд, и я всё испорчу, но, возможно, именно этого она и добивается, а чего хочет моя жена, то я ей и даю.

— Ты можешь просто поднять его, — она смотрит на меня из-под ресниц. — Я ведь всё равно ничего не надела под…

Я подхватываю её на руки, не дав закончить, и несу к шезлонгу возле камина. Здесь я не смогу как следует ею насладиться, это придётся отложить до вечера, но могу дать нам обоим то, что нужно.

Так же, как всегда делал и всегдабуду делать, когда дело касается Трули. Наше «долго и счастливо» заставило себя ждать, но любовь и жизнь, которые у нас теперь есть, стоили этого ожидания.