Блэйк

Моя девочка уступила бы. Я это знаю, и её родители тоже. Теперь я вижу, насколько сильно они злоупотребляли её добротой и использовали её против неё самой. От этого я прихожу в ещё бо̀льшую ярость. Я больше никогда не позволю им причинить ей боль. Сделаю всё, что потребуется.

Казалось бы, чем больше времени я провожу с Трули, тем сильнее должен утихать гнев внутри меня, но этого не происходит. Наоборот, это лишь ещё сильнее напоминает обо всём, чего они меня лишили.

— Блэйк, — Трули мягко улыбается и накрывает рукой мой сжатый кулак на столе. Я даже не заметил, что сжал его. — Как там говорится? Не злись, а отомсти.

— Как я вообще могу им отплатить? Если я разлучу твоих родителей на несколько лет, они, скорее всего, только обрадуются.

С её губ срывается тихий смешок. Этот сладкий звук успокаивает меня. Трули всегда умела это делать. Если день выдавался дерьмовым, я находил повод заехать к ней домой, лишь бы её увидеть. Клянусь, одно её присутствие словно бальзам для моей души.

— Как думаешь, они вообще когда-нибудь любили друг друга? — спрашивает она.

— Возможно. Этот мир способен сделать человека циничным.

Трули согласно кивает.

— Готова поспорить, отчасти они выбрали друг друга из-за своего положения и фамилий, — её рука, всё ещё лежащая поверх моего кулака, приподнимается, и она проводит по нему пальцами. — Если у нас будут дети…

— Когда, — поправляю я, и её улыбка становится шире. Сколько раз я представлял её беременной нашим ребёнком? Воображал, как она держит на руках маленькую девочку, похожую на неё? Которая будет вертеть мной как захочет, точно так же, как Трули.

— Когда, — соглашается она. — Я не хочу, чтобы они стали циничными.

Я понимающе киваю, по-настоящему вдумываясь в смысл её слов.

— Тебе достаточно лишь попросить о том, чего ты хочешь, и я с радостью тебе это дам.

— Я до сих пор пытаюсь уложить всё это в голове. Я представляла, какой будет наша жизнь, но потом решила, что этого никогда не случится, поэтому перестала о ней мечтать. А теперь, если снова допустить, что это возможно… — она умолкает.

— Это не возможность. Так ибудет.

С её губ срывается тихий смешок.

— Видишь? — Трули поднимает руку и обхватывает мою щёку. — Вот об этом я и говорю. Твоя решительность была одной из причин, по которым я решила, что ты не хочешь меня видеть. Потому что, если бы хотел, то обязательно…

Я открываю рот, чтобы ответить, но её рука скользит и накрывает мне губы.

Это возвращает меня в детство, когда она не раз поступала так, если думала, что я могу сказать то, чего ей не хотелось слышать. Трули единственная, кто вообще осмелился бы на подобное. Даже мои родители не посмели бы так сделать, когда я был моложе.

Странно, но отец всегда держался со мной настороженно и опасливо, словно я мог в любой момент наброситься. С помощью Трули он нашёл способ надеть ошейник на зверя, которым меня считает.

— Но теперь я понимаю, — продолжает она. — Прежде всего ты ставишь мои потребности на первое место, и это мило и трогательно, но я хочу, чтобы мы были командой. Хочу, чтобы мы вместе построили жизнь, которой хотимоба.

Я обхватываю её запястье и отвожу руку от своего рта. Затем целую её ладонь.

— Я хочу прожить с тобой настоящую жизнь. Без всей этой фальшивой херни. И, возможно, эта жизнь не здесь, — я понимаю, что попал точно в цель и озвучил то, о чём она размышляла.

Мы оба строили предположения о желаниях друг друга, а затем выстраивали вокруг них собственные планы. Я думал, что она захочет остаться здесь, в городе, и, возможно, быть рядом со своей семьёй, а она считала, что я хочу и дальше заниматься нынешней работой.

— Возможно, и не здесь, — согласно кивает она. — Но давай сейчас не будем обо всём этом говорить. Сегодня вечером я просто хочу быть рядом с тобой, — тёплая улыбка касается её соблазнительных губ. — Быть рядом со своиммужем.

Слова Трули поражают меня до глубины души. Как бы я ни злился на всех, кто держал нас порознь, я собираюсь наслаждаться своей женой, и именно этим и занимаюсь.

Остаток позднего дня мы проводим за разговорами, смеёмся и заново узнаём друг друга. Мне приятно наконец быть с Трули вот так. Я так долго мечтал, чтобы она была рядом, и теперь всё наконец начинает вставать на свои места. Именно так, как всегда и должно было быть.

— Я объелась. Больше ни кусочка не смогу проглотить. Ты накормил меня слишком большим количеством десертов, ещё и частью своих. Почему у тебя столько осталось? — она указывает на птифуры4, которые всё ещё лежат у меня на тарелке.

— Свой десерт я съем дома.

— Дома? Зачем, когда прямо перед тобой стоят самые аппетитные, божественные творения на земле? — её брови сходятся на переносице.

— Не согласен, — просто отвечаю я, пожимая плечами.

— Как можно не соглашаться? У тебя вкусовые рецепторы сломались?

— Нет. Я уже попробовал рай на земле, и он находился между твоих бёдер. Я берегу аппетит, чтобы попробовать его снова, — я наблюдаю, как её щёки заливает румянец.

— Я не знала, что ты можешь быть таким… — она облизывает губы. — Развратным.

— Думаю, моя жена не менее развратная.

— О, да, — эти слова срываются с её губ тихим шёпотом, и её застенчивость безумно меня возбуждает. Во мне поднимается желание её защитить. Я буду развратным за нас обоих и стану её направлять. Провожу пальцами по её волосам, опускаю руку и обхватываю её подбородок.

— Я позабочусь о тебе, жена, и дам всё, что тебе нужно.

— Отвези меня домой, — встречается она со мной взглядом.

— С удовольствием. Твоё желание для меня закон, — отвечаю я, а затем наклоняюсь и нежно целую её.

То, что она называет наше жилище домом, успокаивает что-то внутри меня. Отныне и навсегда мы будем домом друг для друга. Больше никто никогда не встанет между нами.