Павел

— Зачем ты так с девочкой? — спросила Кристина, которая вошла в кабинет без стука, прикрыв за собой дверь. На её лице читалось лёгкое недовольство, хотя в глазах плясали озорные искры.

— Крис, ты бы видела, каким древним языком написан этот диплом! — я подошёл к своему столу и тяжело опустился в кресло, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. До сих пор у меня не выходил из головы наш разговор со Снегуркой. Это же надо — она мне перечила! Мне, взрослому дяде, который много говна повидал в жизни, который за десять лет работы научился ставить студентов на место одним взглядом. А эта пигалица смотрела на меня с вызовом, сверкала глазами и не собиралась уступать. И от этого она становилась ещё более притягательной.

— Ты преувеличиваешь, Паш, — Кристина поставила передо мной кружку с дымящимся кофе и села на стул напротив. Она сложила руки на коленях и смотрела на меня с той снисходительной улыбкой, которая появлялась у неё, когда она считала, что я слишком драматизирую.

— Она ведёт себя как маленький ребёнок! — я взял кружку и сделал глоток, но тут же скривился. Кофе был настолько сладким, что у меня заломило зубы.

— Она почти моя ровесница, — улыбнулась Кристина, и в её голосе послышалась мягкая насмешка. — Никогда тебя не видела злым. Ты же всегда такой спокойный, рассудительный.

— Многое пропустила, — буркнул я, отпивая ещё раз, и на этот раз чуть не поперхнулся. — Крис, — я выплюнул отпитое обратно в кружку и уставился на неё, — что это?!

— Кофе, — она невинно захлопала ресницами и пожала плечами. — Я, между прочим, секретаршей не устраивалась. Ты меня сам попросил посидеть с документами.

— Но тебе не понравилась предыдущая, и Макс её уволил, — напомнил я, ставя кружку на стол подальше от себя. Вкус карамели и сливок до сих пор стоял во рту.

— И правильно сделал, — она поднялась и грациозно переместилась в моё кресло — то есть, формально, в кресло ректора. Но Макс сейчас сидит дома в няньках, так что это место временно моё.

— Слушай, — протянула Кристина, и я сразу почувствовал неладное. Её улыбка стала слишком сладкой, слишком заговорщицкой. Я знал этот взгляд — она что-то задумала.

— Что? — настороженно спросил я.

— А что если попросить Настю поработать в ректорате? — предложила она, скрещивая руки на груди. — Она отличница, у неё скоро почти не будет пар, только диплом. Ей нужны деньги, нам — помощь. Сама подумай, удобно же!

— Моего трупа захотела? — я уставился на неё с ужасом. Только этой мелочи мне не хватало для полного счастья. Видеть Настю каждый день, сидеть с ней в одном кабинете, дышать одним воздухом — это было бы пыткой похлеще всех её дипломных ошибок.

— Ну а что? — Кристина пожала плечами и погладила свой пока ещё плоский живот. — Всё равно это кабинет мужа. Почему бы не сделать его ещё и моим?

— Кристина, вы ещё не поженились! — напомнил я, хотя прекрасно знал, что это её не остановит.

— Ой, 14 февраля уже скоро, — промурлыкала она, закатив глаза. — И моя свадьба не за горами. Представляешь, я хочу влезть в белое платье, пока живот не стал слишком заметным.

— У вас Машка маленькая, — я взял ручку и ежедневник, стараясь выглядеть занятым, чтобы она отстала.

— Так она будет с крестным, — озорно улыбнулась Кристина, и я почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Та-а-ак, — я поднял на неё глаза, чувствуя, как в груди зарождается тревога, — а кто у нас крестный?

— Ты, естественно! — радостно сообщила она, и я мысленно застонал. Надо же было так вляпаться.

Она резко вскочила и прижала руки к животу:

— Ой, кажется, имбирный чай выходит! — и вылетела из кабинета, оставив меня в полном недоумении.

— Дурдом, — прокомментировал я, садясь на своё место. Наконец-то можно было поработать. Я открыл ноутбук, зашёл в почту, но перед глазами всё ещё стояло лицо Снегурки — её нахмуренные брови, её полные губы, которые она так соблазнительно кусала, когда злилась.

— Смотрю, у вас весело, — раздался голос от двери, и я поднял голову. На пороге стоял мой давний друг — Виктор. Он был в тёмном пальто, с лёгкой улыбкой на лице и, как всегда, выглядел так, будто только что сошёл с обложки мужского журнала.

— Привет, — я встал и обнял его, хлопнув по спине. — Какими судьбами?

— Да вот, решил навестить вас, — он снял пальто и повесил его на вешалку, затем подошёл к столу и сел на стул напротив. — Куда главного человека университета подевали?

— Сидит в няньках, — ответил я, вспоминая пухленький комочек — Машку, которая уже успела покорить всех вокруг своими голубыми глазами и громким плачем.

— А как Кристина? — поинтересовался Витя, осматривая кабинет.

— Спроси у неё сам, когда она вернётся, — я махнул рукой в сторону двери. — Она сейчас временная секретарша. И, кажется, считает себя ректором.

— Кто назвал моё имя? — в кабинет впорхнула Кристина, и при виде Виктора её лицо озарилось искренней радостью. — Виктор! — она раскрыла объятия. — Сколько лет, сколько зим!

— А я смотрю, ты цветёшь и пахнешь, — он обнял её и поцеловал в щёку. — Беременность тебе идёт.

— Да-а-а, — протянула она, отстраняясь, и мечтательно закатила глаза. — Хочу крабовых палочек с шоколадом. И солёных огурцов. И, наверное, ещё чего-то странного, но это выяснится позже.

— Фу-у-у, — я поморщился, вспоминая этот кошмарный вкус беременности, который моя бывшая жена тоже обожала. — Иди-ка ты домой, Крис.

— А как же работа? — похлопала она ресницами, снова включая режим невинности.

— Мне Витя поможет, — ответил я, поворачиваясь к другу. — Правда ведь?

— Конечно, — согласился Виктор, улыбнувшись. — Беги, красавица, домой. Отдыхай, набирайся сил.

— Отлично! — Кристина захлопала в ладоши, подбежала к вешалке за пальто и, уже стоя в дверях, крикнула: — Люблю вас, зайчики!

Дверь за ней закрылась, и в кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене.