«Если все равно ничего нельзя сделать, незачем доводить себя до безумия…»

Э.М. Ремарк «Триумфальная арка»

— Мам, как хорошо, что вы приехали, — выдохнула встречавшая нас в аэропорту Янка.

И выглядела она при этом не деловой колбасой, взрослой девицей, наглой и требовательной, вроде домашней тиранши, а маленькой кнопкой с задорными хвостиками из волос на голове.

Тихо порадовалась, что брат с сестрой обнялись с удовольствием и дальше пошли, как в детстве — взявшись за руки.

Да, все же время и расстояние — лучшие средства для усиления родственной любви.

Пока мы добирались до отеля, дочь, захлебываясь эмоциями и словами, пыталась впихнуть в нас все свои впечатления и события за прошедший в разлуке год. Было утомительно и немного смешно.

Я же, удостоверившись, что Ян сестре внемлет, позволила себе выпасть из разговора.

Сейчас мне было трудно сосредоточиться на чем-то, ведь бывшие коллеги и девочки моего отдела, с тех пор как я снова включила телефон, писали мне постоянно: делились новостями и негодовали, что я посмела их бросить на произвол судьбы буквально.

А еще каждая считала своим долгом упомянуть: Александр… заболел, то есть отсутствовал в офисе, хотя приказ о его назначении на должность начальника отдела был подписан в тот же день, что и приказ о моем увольнении.

Сердце болело и рвалось, но разум деструктивные порывы останавливал, поэтому я пока держалась, искренне надеясь, что новые впечатления и тотальная занятость, которую нам обещала Янка, уберегут меня от глупостей.

И в целом я справилась.

Мы встретили российский Новый год, потом посетили все достопримечательности в округе, перепробовали все возможные деликатесы в местных ресторанчиках, познакомились с дочкиными соучениками, а потом у ребенка продолжилась учеба, и мы с сыном оказались предоставлены сами себе. Но не грустили, а начали путешествие по провинции, где тоже было что посмотреть, например, горнолыжные курорты.

— Мам, каникулы супер! — усмехался Ян Анатольевич по вечерам, валяясь на диване в гостиничном номере, натертый всевозможными травяными мазями после активного отдыха. — Прямо чувствую, как силы появляются и настрой настоящий, боевой возвращается…

Ребенок был доволен, и это радовало, правда.

Второй ребенок тоже сиял улыбками:

— Мам, мой куратор хотела познакомиться с тобой. Завтра мы приглашены на чай к ее тетушке в ресторан. Я так рада, что вы не спешите и можете побыть рядом подольше…

Мы, и правда, не спешили.

Мне сейчас было некуда, а Ян свои мини-каникулы честно заработал, так что мы планировали еще и местный Новый год тут встретить, а потом уже можно и назад. Наверное.

Как продемонстрировало будущее, знакомство с частью педагогического состава дочкиного Университета оказалось манной небесной.

Четыре дамы, что явились на чаепитие, вполне сносно изъяснялись по-русски, ибо учились в Москве, Самаре, Новосибирске и Петербурге. Они были рады обменяться впечатлениями о Китае и России, а еще не только пригласили меня на их девочковые тусовки в массажном салоне чьей-то матери, но и уточнили:

— Лилия, курс по сметному делу в строительстве прочитаешь?

Я изрядно обалдела:

— Вообще-то, я не педагог…

— У тебя же обширная практика! Да еще в такой востребованной у нас отрасли! Завтра пришлю расчасовку, договор и оплату. Если дня через три будет структура курса — отлично.

Таким внезапным образом я получила занятие аж до марта. Еще и прилично оплачиваемое.

— Не теория главное. Налегай на практику. Так и говори: мы делали так, а вот так надо по учебнику, но не работает, поэтому поступать следует иначе… — напутствовали меня новые знакомые.

Счастью Яны не было предела, а сын хмыкнул:

— Оставляю тебя здесь со спокойной душой. Не скучаешь, осваиваешь новое, да еще и заплатят. Отлично получается, плюс солидный прирост репутации.

Да, дети мои были в шоке, когда я сообщила им, что уволилась.

— Мам, а как ты? А жить на что? — основные вопросы, которые их волновали, но теперь тревоги стало заметно меньше.

— Все будет нормально. Успокойтесь. На мирную, обеспеченную старость я заработала, слава богу, — хмыкнула, отправив в Университет заполненный почасовой план.

Сын и дочь переглянулись, потом оглядели меня и фыркнули хором:

— Какая старость? Ты себя в зеркало видела? Да за тобой сейчас не только все преподы начнут увиваться, но и студенты повалят…

Посмеялись и как-то… выдохнули.

Да, мы с Яной посекретничали, поплакали и договорились:

— Не пытайся свести нас с отцом обратно. Мало ли, вдруг он захочет все вернуть? Поверь мне, милая, есть вещи, что я простить не в состоянии. И даже если я его и прощу потом, то не забуду, а значит, про «быть вместе» и речи идти не может.

Дочь поплакала, но согласилась, что умирать рядом с тем, кто повел себя, как скотина, смысла не имеет.

Было мне непросто, но оплачиваемая занятость и хоть какие-то четкие планы на будущее изрядно меня поддерживали. И удерживали от того, чтобы все бросить и помчаться в Питер… в его объятья.

Вот такая Лилиана Станиславовна старая дура оказалась.

— Ну и порадовалась бы лет пять, а потом, как только он бы женился, уволилась и уехала. Скольких дней и ночей радости себя лишила, гордячка, — думала ночной порой, когда, обливаясь слезами, жевала подушку.

Но умерла, так умерла, что уж теперь?

А еще мои новые знакомые и коллеги подсказали государственную клинику, точнее, не поверите, госпиталь, где можно было не задорого подлечить нервишки, поправить спину, решить проблемы с давлением, глазами и со всем прочим. В смысле — восстановиться после всех лет брака и ударного труда.

Так что я уже прошла обследование и получила план лечения с марта по май.

— Сначала работа, потом все остальное, — усмехнулась, поцеловав сына на прощание в аэропорту.

— То есть тебя раньше лета не ждать? — фыркнул Ян.

А счастливая Янка, которая получала маму себе аж до мая, тихо хихикнула:

— Ты гляди, там тебе на лето еще пару курсов в Универе прочитать предложат. Так тут и останешься…

— Да, раньше лета точно не вернусь, — спокойно улыбнулась детям, потому что у меня был план, и я обещала себе его придерживаться.

И никто, никто в тот момент даже не представлял, когда наступит то самое «лето возвращения» …