«Любила ты, и так, как ты, любить — Нет, никому еще не удавалось — О Господи!.. и это пережить… И сердце на клочки не разорвалось…»

Ф.И. Тютчев «Весь день она лежала в забытьи…»

Встряхнулась, лишь опознав входящий от главного архитектора, с которым мы должны были сегодня подбить план на первое полугодие грядущего года, а я так не вовремя свалила с работы.

Но, не успев извиниться перед коллегой, услышала рычащего Арского:

— Лили, в чем дело? Ты где? Что случилось? У нас дурдом, а тебя нет…

— Все в порядке. Просто я с тетей твоей настолько впечатляюще пообщалась, что мне нужно время, — хмыкнула, даже не всхлипнув.

Умница Лилиана Станиславовна, я считаю.

— Лили, моя Леди, погоди… что тетя Ира тебе сказала? — по голосу было слышно, как Саша удивился. — Я не в курсе ее планов был, клянусь! Милая, нам надо поговорить, да, Лили? Не придумывай себе всякого…

— Поговорить? Ну, видимо, да, — фыркнула раньше, чем осознала неуместность подобного. — Но не сегодня, Александр.

И положила трубку, потому что больше не могла.

Не могла.

Все, заряд, выдержка, лимит адекватности… закончились.

Рыдала я долго, часа два.

Вдохновенно и эмоционально. С подвываниями и причитаниями.

А потом вздрогнула, пришла в себя, огляделась: все вокруг чужое, холодное, словно пластиковое. Вся жизнь моя — такая…

— Перерыв. Мне нужен выдох, отдых, пауза, — хрипло прошептала, глядя в запотевшее зеркало ванной комнаты. — Или я сдохну.

Вывод из этого очевиден, правда же?

Стиснув зубы, умылась, потом вдруг решила влезть под душ целиком, с головой. А после того как полностью привела себя в порядок, написала заявление на отпуск и заказала билеты.

Для начала только для меня: в край сосновый, где солнце встает. К маме.

А кратенько переговорив с руководством, набрала Яна Анатольевича:

— Сын мой, я сейчас уезжаю к бабушке по делу. Ты тут сам завершай год спокойно. Из обязательного, тебе нужно быть готовым тридцатого декабря лететь в Пекин, к сестре.

Сыночка изрядно обалдел, но возразить слов не нашел, только уточнил:

— Мам, у тебя все в порядке?

— В полном, — усмехнулась, понимая: порядок — это последнее из того, что у меня сейчас имелось. — Держись, собирайся неспешно, обратные билеты на четырнадцатое января, предупреди тренера.

Звонок я завершила, вещи собрала, и, уведомив матушку, что я внезапно еду, призвала такси да покатила на вокзал.

В голове кружилось столько всего, что пришлось всю дорогу про себя напевать военно-патриотические марши, дабы не рыдать и не спятить. И вообще…

Время в поезде прошло с пользой: я сидела, со стаканом чая, который молчаливая проводница обновляла раз в час, и глядела в окно на несущиеся мимо дома, леса, поля и дороги.

Ни слов, ни мыслей, ни желаний.

Пустота, изящно подчеркнутая перестуком колес и редкими гудками встречных поездов.

Пустота.

Еще не чистый лист, но рядом.

Выходила я на дальней станции в полной уверенности:

— Я справлюсь. Не знаю, как, но разберусь. Что нас не убивает, то — для опыта.

Матушка, естественно, не вчера родилась, так что за две недели, которые я у нее провела перед отбытием в Поднебесную, сумела аккуратно выудить из меня все нюансы и подробности прошедшего года.

— Третьяковым старым пусто будет, уж поверь мне. А Толик, скотина, скоро очухается, да снова явится к тебе мириться, — вечером в католический Сочельник вдруг заявила родительница.

Потом, задумчиво разглядывая бодрый перляж кремана из Бордо в своей шампанке, хмыкнула:

— И карьера от тебя никуда не денется…

А на мои выпученные в изумлении и ужасе глаза лишь махнула рукой:

— Ну, хочешь, можем поспорить? На желание?

Вздохнула, потому как всю мою жизнь в спорах матушка обычно побеждала, но здесь крылся подвох: я уже решила увольняться, так что с карьерой она точно не угадала.

И мы, конечно, поспорили, да.

Вот такие… азартные барышни.

Дальше же я имела долгую и весьма эмоционально насыщенную беседу с заместителем генерального директора. Выслушала про себя много чего занятного, но на своем настояла: увольняюсь, выдайте годовые бонусы, отправьте документы на адрес матери и разойдемся с миром!

— Да уж, подвела ты меня, конечно, Лилиана Станиславовна. Не ожидал. Но, дорогая, попомни мое слово — это не финал. Ладно, не прощаюсь. С наступающим!

Хихикнула, поздравила с праздниками в ответ и поспешила забыть разговор как неприятный сон.

Я была решительно настроена оставить позади все, что было связано с многолетней работой в корпорации, а особенно — последний год.

— Нет, нет у меня больше сил волочь на себе груз ответственности, постоянно доказывать, что я умею, знаю, справляюсь. Быть мудрой, терпеливой, понимающей. Хватит, — заявила матушке на прощание.

Родительница меня за боевой настрой похвалила и отпустила с миром:

— Отдохни, развейся, подумай о себе. Никогда же так не делала?

И я умчалась в морозную даль, где меня ждало захватывающее путешествие с погружением в мир иной культуры и традиций, а также дочь, которая совсем от рук отбилась.

Скучать будет некогда.

Естественно, раз я больше не желала ни в чьих-либо интригах участвовать, ни Сашу продвигать, ни даже слышать о нем и его занятных родственниках, то номер Арского я заблокировала. И принимать вызовы с неизвестных номеров зареклась.

— А в Китае куплю местную сим-ку, — подбодрила себя, стоя в очереди на паспортный контроль. — Встречай, Пекин!

И я… улетела, мечтая там, вдали, собрать из осколков свое разбитое сердце.