Давид любил пробежки, они отлично прочищали мозги. Каждое утро независимо от погоды он бегал, и сегодняшнее не стало исключением. Без будильника проснувшись в пять, мужчина переоделся в спортивную форму и вышел на улицу.

В утренних сумерках над землей клубился густой туман, скрывая все на ближайшие пять метров. Сунув в уши наушники, Давид запустил на телефоне плейлист и побежал. В лицо ударил холодный ветер.

На тренировку ушло полтора часа: час пробежка, затем — отжимания и пресс. Вернувшись в гостиницу, Давид принял контрастный душ, надел джинсы и свитер и вышел в комнату.

Посмотрел на часы. Без десяти семь.

Пройдя в ванную, он повесил полотенце на полотенцесушитель и протер запотевшее зеркало. Пальцами провел по щетине, уже превратившейся в небольшую бородку. Пожалуй, стоило бы побриться.

Дальнейшие мысли прервал настойчивый стук в дверь.

Давид пошел открывать, по пути гадая, кто это: рано проснувшаяся Мила или уже вернувшийся с ночной слежки Мареев. Но ни одно из предположений не подтвердилось. За дверью оказалось двое мужчин в полицейской форме.

— Доброе утро, — проговорил один, постарше. — Давид Тост Тосте Кхм

Полицейский замолчал, его пухлые щеки покраснели.

Давид вздохнул. И почему большинству так сложно произносить его фамилию?

— Тостейнссон, — закончил он за полицейского. — Что-то случилось?

— Да. Просим вас проехать с нами.

— Причина? — холодно уточнил Давид.

— Причину вы узнаете на месте.

Давид мог бы с ними поспорить, например, указать на ошибку: полицейские не представились. Мог никуда не ехать. Но ему стало интересно. Они узнали, где он поселился, заявились с самого утра. Что же такого произошло и что полиции от него нужно? В голову не приходило никаких идей.

— Минуту. Я оденусь.

Давид распахнул дверь шире, пропуская полицейских в номер. Достал из рюкзака паспорт и удостоверение журналиста, прихватил с тумбочки телефон, надел сапоги и шапку. Сняв с вешалки куртку, он направился на выход.

Первым вышел полицейский помоложе. Полицейский постарше пропустил Давида вперед, затем вышел сам и дождался, пока он закроет дверь на ключ.

Возле номера Милы Давид сбавил шаг, решая — постучать или нет? Все же стоит предупредить, зачем и куда он уходит. Но вспомнил, сколько сейчас времени, и прошел мимо. Он знал, что она любит поспать подольше, незачем ее тревожить. К тому же, разбуди он ее и расскажи, что его забирает полиция, Ардо стопроцентно поднимет панику. Обязательно позвонит Громову, и Евгений быстро все разрулит. Ему же все сильнее хотелось выяснить, что случилось.

Спустившись на первый этаж, Давид сдал ключ от номера Галине и попросил ее, когда она увидит Милу, сообщить, что он уехал в полицейский участок.

Сопровождающие его служители закона всю дорогу молчали, Давиду так и не удалось выяснить причину задержания. Лишь старший на все вопросы иногда отвечал: «Все узнаете, как приедем». Второй, помоложе, не произнес ни слова, Давид даже заподозрил, что он и вовсе немой.

Полицейский участок Давида удивил. За время работы на «Око бесконечности» он побывал практически во всех уголках России и видел множество полицейских участков в таких маленьких городках, как этот. Увы, но в большинстве своем здания полиции находились в плачевном состоянии. В этом же, снаружи совершенно непритязательном, совсем недавно был сделан хороший, качественный ремонт. Здесь еще пахло штукатуркой и краской, новенькие двери и окна едва ли не сверкали. Стены не темного, а приятного молочного цвета и пол, покрытый светлой плиткой, радовали глаз. Даже прутья решетки были новенькими.

Отметившись у дежурного и получив пропуск, полицейские проводили Давида на второй этаж. Подвели к кабинету следователя и предложили сесть на стул для посетителей, но Давид отказался. Полицейский постарше постучал и вошел в кабинет, а молодой остался в коридоре.

Не прошло и минуты, как второй полицейский вернулся и, шире открыв дверь с табличкой «Следователь Виктор Степанович Куницын», пригласил:

— Проходите, вас ждут.

Сняв шапку и пригладив волосы, Давид шагнул внутрь кабинета. Там ярко светили потолочные лампы и тоже был свежий ремонт.

Кабинет оказался довольно просторным. Всю стену справа от двери занимал стеллаж с папками и какими-то книгами. Слева располагались кресло и столик, на котором скучали чайник, кувшин с водой и стаканы на подносе.

Из-за стола, стоящего возле широкого окна с жалюзи, поднялся мужчина лет пятидесяти.

— Здравствуйте.

Он больше напоминал деревенского простачка, чем следователя: на голове залысины, круглое, пухлое, красноватое лицо, светло-голубые глаза, нос картошкой и широкая улыбка. Казалось, он физически не мог представлять для кого-то опасности. И только тот, кто догадывался внимательно присмотреться к его голубым глазам, понимал: следователь Куницын не так-то прост.

— Здравствуйте, — кивнул Давид.

— Проходите, присаживайтесь. — Следователь указал на стул. — Меня зовут Виктор Степанович Куницын. — Он широко и по-доброму улыбнулся, при этом цепко глядя на посетителя.

Давид, естественно, заметил этот сканирующий взгляд, но им не завладела тревога или паника. Нет, им двигало любопытство и ничего больше.

Он неспешно прошел по кабинету и опустился на предложенный стул.

— Мне так и не сказали, зачем меня сюда привели.

Следователь кивнул. Улыбка сошла с его лица.

— Вы знаете Татьяну Дмитриевну Ларину?

— Нет, — ни на мгновение не задумался Давид. Он и правда не знал женщины с таким именем.

— Расскажите, пожалуйста, что вы делали вчера с утра и до вечера.

Давид слегка нахмурился, но честно ответил:

— Утром мы с коллегами позавтракали в кафе недалеко от гостиницы, потом я пошел в библиотеку. Мне требовалась информация о городе. Для статьи, я журналист.

В подтверждение этих слов он вытащил из внутреннего кармана куртки удостоверение и протянул следователю. Куницын открыл корочки, скрупулезно их рассмотрел. Затем отдал обратно Давиду и попросил:

— Продолжайте.

— В библиотеке я пробыл до вечера. Потом поужинал с коллегами в том же кафе, где и завтракал, и мы вернулись в гостиницу. Вот, в принципе, и все. А в чем дело?

Давид начинал злиться. Он ненавидел неопределенность, и Куницын со своими вопросами раздражал его все сильнее.

— В котором часу вы ушли из библиотеки?

Давид задумался, вспоминая вчерашний день.

— Точно не помню. Часов в шесть примерно.

Он пристально посмотрел на следователя, добавив во взгляд недовольства. Куницын не дрогнул, но соизволил наконец-то пояснить:

— Вчера вечером была убита Татьяна Дмитриевна Ларина, библиотекарь.

— Как убита? — изумленно переспросил Давид. — Почему?

— Это мы и пытается выяснить. Вы последний, кто посещал библиотеку, и, думаю, там найдутся ваши следы.

Давид понял, к чему клонит Куницын, и усмехнулся. Ничего в жизни не меняется.

— И вы считаете, что я ее убил, верно?

— Заметьте, это сказал не я.

— Ну конечно же, — вздохнув, буркнул Давид. — Как она была убита?

Следователь подозрительно прищурился. Он долго смотрел на собеседника, но все же ответил:

— Ее задушили.

— Раз вы меня нашли, значит, увидели на записях с камер видеонаблюдения возле библиотеки или внутри нее. Следовательно, прекрасно знаете, что я никак не мог убить эту женщину.

Сказав это, Давид задумался. Кому понадобилось убивать библиотекаршу? И зачем? Если только она знала нечто такое, что убийца желал бы скрыть.

Вспомнилось Давиду и вчерашнее ощущение недоброго взгляда у кафе. Может ли тот, кто за ним следил, быть убийцей? А главное — все ниточки ведут к тому, кого они ищут в этом городке. К оборотню.

Татьяна указала на ту статью об оборотне. Именно библиотекарша поделилась с Давидом информацией, сам он никогда не догадался бы посмотреть в обычной газете. Возможно, женщину и убили из-за этой информации?

— О чем думаете? — прервал его размышления следователь.

— О том, кому могла помешать простая библиотекарша, — без задней мысли признался Давид.

— И что надумали? — в голосе следователя слышалась усмешка.

— Пока ничего. А вы уверены, что, кроме меня, никто не заходил в библиотеку? Как насчет запасного выхода? Мог ли кто-то войти через него? Или пробраться в окно на первом этаже? У камер же есть слепые зоны.

Куницын поджал губы, и Давид убедился в своей догадке: следователь не знал, кто убийца, и решил свалить все на того, кто последний разговаривал с библиотекарем.

— Я хочу помочь следствию, — серьезно посмотрев на Куницына, объявил Давид.

Ему и правда это было нужно. Смерть Татьяны относилась и к нему. Давид чувствовал: библиотекаря убили из-за того, что он приходил к ней и интересовался оборотнем.

«Могла ли она что-то рассказать убийце? О газете, например?» — промелькнула мысль, но развить ее Давид не успел.

— Исключено! — категорично отказал Куницын. — Тем более вы пока в статусе подозреваемого. — Следователь громко позвал кого-то по имени. Дверь открылась, и в кабинет заглянул один из полицейских, с которыми приехал Давид. Тот, что постарше. — Отведи его, пусть снимут отпечатки пальцев. А затем приведи обратно.

Давид снова не стал возражать. Он понимал: если начнет пререкаться или гнуть свою линию, его быстренько закроют, и он ничего не сможет узнать. А информация сейчас на вес золота. Давид уже не сомневался, что убийство библиотекарши как-то связано с оборотнем. Только вот как?

В полиции Давид провел больше трех часов. Телефон пришлось отключить: звонила Мила, следом — Мареев, а там и Громов присоединился.

Ну а выйдя на улицу, Давид нисколько не удивился, когда к нему подъехал автомобиль Федора.