Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
https://vk.com/club10897246
BAR "EXTREME HORROR" 18+
https://vk.com/club149945915
Вчера в парке я кормил зомби - кидал куски трупной плоти на холодный асфальт, а они дрались за них как голуби. Они, если подумать, не так уж и отличаются от голубей - так же движимы первобытной потребностью жрать, чтобы выжить.
Голубей, кстати, больше нет. И четвероногих я тоже давно не видел ни одного. Даже дохлого. Все они просто... исчезли.
Так вот, вчера одна из этих тварей, что кормились - маленькая девочка лет семи-восьми, все еще с косичками, - ела прямо с моей руки, слизывала кровь с пальцев и стонала, прося добавки. Для меня это было впервой, и я подумал, что это хороший знак. Я все подталкивал ее укусить меня:
- Давай, всего разок, ты сможешь, золотце.
Но она не стала. С досады я запихнул свою руку ей в рот, царапая о верхние зубы и повредил вены на тыльной стороне ладони. Но ничего не случилось: меня не скрутила хворь, и она не начала жевать мою плоть. Я держал руку все дольше и дольше, пока она не вылизала ее начисто, как мой лабрадор вылизывал мои тарелки после спагетти, но так и не укусила. И, как собака - чтобы продолжить эту аналогию - она обнюхала мою грудь и ноги в поисках мяса, которое я мог припрятать. Но больше у меня ничего не было.
Чистое мясо в дефиците; незараженные трупы в последнее время трудно найти. Я знаю, что один есть под машиной возле книжного магазина. Зомби уже пару дней пытаются до него добраться, но его там заклинило намертво - голова ввалилась, живот вздулся. С голоду умер, бедолага. Хреново уйти так из жизни, правда? Может, завтра я откопаю его и разделаю... если смогу дотащить до своего "дома" прежде, чем зомби разорвут его на куски.
Зомби.
Я называю их теперь "Зи" - просто чтобы развеять скуку.
Может, привязать куски мяса к себе и посмотреть, сработает ли так - может, они сожрут и меня заодно?
На чем я остановился?
Та девочка. Да, девочка - глазное яблоко болтается на щеке как кошачья игрушка - в конце концов сдалась и пошла искать дальше. Но остальные - они стояли вокруг, просто ждали, впивались в меня взглядами, будто я мог достать свежее мясо из воздуха и набить им их животы.
- Не смейте на меня так смотреть, - заорал я. - У меня самое свежее мясо по эту сторону Aда. Смотрите, - я поднял руку, чтобы они видели след от зубов девчонки. - Смотрите. Нюхайте. Оно не испорчено. Откусите! Ради бога, просто попробуйте!
Но они не слушали - просто стояли, раскачиваясь, и смотрели в небо, может, ждали дождя. Нет, они слышат, не поймите меня неправильно - уши у них как радиомикрофоны - но если что-то не живое (кроме меня, во всяком случае), им насрать. Я посмотрел на свою руку - костяшки сморщились от мокрого девичьего языка - и расплакался.
Слезы теперь убивают время.
Когда солнце село, я направился к "7‑Eleven" перекусить чем-нибудь изысканным. Вокруг меня шатались Зи, стонали и охали, как хор мормонов, проигрываемый на 33 оборотах. Раньше я жаловался на шум из соседской стереосистемы - эта сатанинская музыка, "биг-метал" или "злой метал", как они ее там называют, - но что бы я сейчас отдал, чтобы услышать ее, услышать хоть что-то, кроме того, как эти твари ноют весь гребаный день и ночь.
Электричество в "7‑Eleven" вырубилось с тех пор, как я здесь, и половина магазина сгорела дотла. Ряд с консервами почти не пострадал, так что я схватил банку "Шеф Бойарде" и открыл ее консервным ножом, который всегда ношу в кармане. Комнатная температура, но, Боже, еда - она и есть еда, ведь так?
Я плакал, когда ел, это я помню - сидел, слезы катились по лицу, а Зи глазел на свое отражение в стекле одной из холодильных витрин. Я перемешал слезы с поддельными равиоли и проглотил все это.
Когда я закончил, бросил банку в Зи - посмотреть, какую реакцию вызову. Чертова тварь даже не пошевелилась, даже не заметила, что банка отскочила от его башки.
Пистолет в кармане снова позвал меня - как и каждый день. Как Ромео Джульетту, в переносном смысле, понимаете. Он умолял, чтобы его использовали.
Но я не могу. Если я пойду по этому пути... я умру. Я имею в виду, по-настоящему умру. Исчезну. Сгину навсегда. Пустота, понимаете? Я не хочу быть мертвым... я хочу быть немертвым. Я хочу чувствовать что-то, даже если это просто мучительные приступы голода и жажда мозгов. Я не хочу перестать чувствовать.
Разве жизнь - это не чувства?
И поэтому я сидел и плакал еще немного - тик-так, тик-так - и в конце концов просто уснул на стойке с конфетами, покрытой расплавленными шоколадными батончиками.
Когда я проснулся этим утром в "7‑Eleven", надо мной склонилась стая Зи, их слюни капали мне на грудь и пропитывали кожу. Как лучше описать запах слюней Зи? Ты когда-нибудь - кто бы ты ни был, тот, кто однажды найдет этот замусоленный потрепанный блокнот - открывал мусорный бак, в котором несколько дней протухал подгузник младенца, да еще на солнце? А теперь покрой этот подгузник свежей блевотиной местного алкаша... ладно, идея ясна. Примерно так. По части пробуждения - лучше любого будильника, это уж точно.
- Доброе утро, солнышки, - сказал я.
В ответ последовала остроумная реплика - или то, что я принял бы за остроумную реплику, если бы умел говорить по-зомбачьи. На слух – чисто диджериду[1] из Австралии.
Говорили, что чума - проблема глобальная, как они это называли - "пандемия"? - пока все радио и телевизоры не заглохли. Но готов поспорить, что где-нибудь в буше[2], в глубинке, выжили аборигены. Ну, может. А может, и нет. Давно это было. И какая, нахрен, разница, где мне взять самолет или корабль, чтобы туда добраться. Прошло уже... черт, шесть месяцев... и я не видел ни одной живой души. Я проехал/прошел/прошагал от Далласа до Сан-Диего - и хрен с маслом.
Я поднял голову с шоколадного ложа и выглянул наружу - очередной прекрасный день, чтобы быть самым ненужным человеком на свете.
Добраться до книжного магазина было той еще проблемой - машины разбросаны как попало, Зи повсюду тащатся за мной в надежде на кормежку, путаются в ногах, как кошки. Словно на мне поварской колпак. Они знают, что я могу добыть еду.
Эти ублюдки способны учиться.
Когда меня не станет, я тоже хочу продолжать учиться.
Я хочу быть частью чего-то.
Было время, когда я, может, и не хотел ничего другого, когда мечтал только о покое и тишине и был рад забиться в комнатушку с теликом внизу. Доходило до того, что большинство людей говорили, что не хотят меня видеть, раз я такой - кстати, это напоминает мне, как Бренди спросила, что значит "ростом со страуса" - и поначалу, кажется, я даже обрадовался перспективе Зи-чумы. Но теперь...
Пока я шел, я размышлял о той ситуации, вспоминал, что было в школьном подвале. Вот глупо было там прятаться - ни нормального выхода, ни еды, кроме больших банок несоленой кукурузы и бобов для школьной столовой.
У кого-то - одного из горожан, которого я раньше не видел, - было радио, и в то утро мы слушали шипение, потому что эфир был мертв уже больше недели. Зи скреблись в дверь, трясли ее, заставляя дрожать в косяке. Они делали это дольше, чем мертв был эфир, так что мы вроде как привыкли. До чего жалко, а? Но радио бесило меня неимоверно.
- Можешь выключить это дерьмо? - сказал я. - Все равно никто ничего не вещает.
- Некоторые из нас все еще оптимистичны, - сказал мужик с приемником. - Тебе бы тоже немного надежды не помешало.
- А тебе бы пойти поболтать с теми, кто по ту сторону двери. Освободить нам побольше места. И радио свое не забудь.
- Ты реально мудак, мистер. Ты это знаешь?
- Я много чего знаю, например, что ты действуешь мне на нервы. Те твари снаружи хотят именно тебя. Пусть надеются, что ворвутся раньше, чем я прибью тебя этим дешевеньким приемником.
Я уже собирался заехать этому типу, как дверь распахнулась. Не спрашивайте как... наверное, после двух недель непрерывных рывков и толчков она просто сдалась. Тварей с той стороны навалило столько, что они буквально хлынули в комнату, хватая самый близкий кусок плоти. Крики стояли оглушительные, все носились как угорелые, застигнутые врасплох, размахивали кастрюлями и линейками. Я колотил, пинал, толкал изо всех сил, кровь в ушах заглушала звуки живых людей, пожираемых заживо вокруг меня. В суматохе земля стремительно приблизилась ко мне, ноги Зи наступали на меня, пока те преследовали свою добычу, и тогда я сдался и лежал, дожидаясь своей очереди. Тик-так, тик-так.
Хотите узнать самое безумное? Я уснул. Да-да, прямо там, посреди всей этой бойни, дожидаясь своей очереди, я уснул. Я слышал, что так бывало на войне - своего рода защитный механизм. А еще безумнее, конечно, то, что я проснулся.
Нетронутый.
Когда я поднялся, некоторые из моих бывших товарищей уже шатались вокруг - так сказать, перешли на сторону врага. Вокруг меня Зи расхаживали взад-вперед, бродили с кровью на губах, с мясом, застрявшим в зубах. Только вот дверь подвала снова захлопнулась, и перед ней лежали тела, работая как большой дверной упор. Зи скреблись в нее - теперь уже изнутри, совсем как собаки. Ага, как собаки, помните? Я поднялся очень медленно, ожидая, что они заметят меня, ожидая неизбежного, сам толком не понимая, почему я вообще все еще жив. И мне было почти все равно.
- Эй, - сказал я в пустоту, - вы меня упустили. Давайте, кончайте уже.
Я раскрыл руки в жесте объятия.
Они посмотрели на меня, потом снова на дверь, и продолжили расхаживать.
Я был им не нужен.
Бля-а-а-а... - подумал я, - ну разве это не странно? Почему я им не нужен? Это не имело смысла, понимаете? Они должны были наброситься на меня, сдирать мясо с костей, будто я индейка на День благодарения. А им было насрать. Чего они на самом деле хотели, я понял спустя некоторое время - время, проведенное глядя в пустоту, пытаясь осмыслить свое место во всем этом, - чего они на самом деле хотели, так это чтобы я открыл эту чертову дверь. Потому что когда я наконец протолкнулся сквозь них, схватил банку кукурузы (большую, литровую) с одной из полок (большинство полок были опрокинуты, банки полопались еще когда остальные использовали их как оружие), отпинал тела с пути и открыл дверь - они тут же ломанулись в коридор за ней, а затем и на улицу.
На улице перед школой я сел на бордюр и смотрел, как все Зи бродят по тротуарам, по газонам соседних домов, по середине дорог. Все они проходили мимо, бросали на меня взгляд, может, останавливались и глазели несколько секунд, но никто не подходил. Черт, я даже начал кидать в них камнями - проверить, удастся ли привлечь внимание, но, как я понял, у них мозги с одним треком.
Небо было черным от дыма тысяч пожарищ по всему округу. Я не слышал ни птичьего пения, ни собачьего лая, ни кошачьего мяуканья. Только я и Зи.
Сначала я не знал, что чувствовать, но к ночи до меня начало доходить, что я действительно один. Не в том смысле одиночества, которого я хотел раньше - когда можно включить телик и посмотреть бейсбол, или услышать "здорово" от Джека в винном магазине, или пялиться на ту мать-одиночку через два дома, которая носила обтягивающие штаны. Нет, я имел в виду по-настоящему один. Ненужный. Ростом со страуса.
Через две улицы была епископальная церковь, так что я поднялся, снова взял свою банку кукурузы и направился туда. Дверь была открыта, витражи разбиты, и внутри оказались Зи, что показалось мне немного неуважительным - они все-таки в доме Божьем. Но кто знает, может, весь этот бардак был идеей Господа - способ расчистить площадку, чтобы начать заново.
Я притянул скамью и уставился на Иисуса на распятии над алтарем.
- Не понимаю, - сказал я. - Все ушли, всех сожрали и они вернулись кем-то другим. Но не я. Я что-то упускаю?
Никакого ответа. Тишина.
И тут я заплакал - в первый раз со времен Кореи. Это был настоящий плач, такой, который не остановить, если начал, такой, что продолжается, пока внутри все не высохнет, такой, что приходится бороться за каждый вздох. Спустя какое-то время я снова посмотрел на Иисуса и взмолился, чтобы он забрал меня тоже.
- Мне одиноко, - сказал я. - Я не хочу умирать. Все остальные продолжают идти, даже если это чудовища. У них есть хоть что-то. Они есть друг у друга. А меня ты оставляешь ни с чем. Ни с чем! Скажи мне, что я сделал?!
Банка кукурузы сбила крест на пол.
Я уснул на скамье.
На чем я остановился...
...отвлечения, тик-так, слезы...
Ах да, сегодня утром у книжного.
На площадке перед книжным магазином, как и каждый теперь день, бродила обычная коллекция голодных монстров. Некоторым я дал имена - тем, кого часто видел: Гупи, Шелудивый, Безрукий, Гнойная Рожа. Когда они увидели, что я иду, а за мной, как щенки, плетутся другие Зи, они тоже заковыляли ко мне, как бы говоря: Слава Богу, поможешь нам с этой большой металлической хреновиной? Наш мячик под нее закатился, никак не достать.
- Да-да, - сказал я, продираясь сквозь их толпу, пока они обнюхивали меня и теребили мою рубашку (думаю, они чуяли остатки хорошего мяса, которое я выбросил). - Вижу вашу жратву, тупые идиоты. Я вам ее достану. Но сначала, кто хочет закуску?