Я проснулась с улыбкой и мокрыми от слёз щеками.

Солнце только-только начало подниматься из-за горизонта, где-то в глубине сада журчали фонтаны и щебетали ранние пташки.

А я слышала всё ещё в своих ушах заливистый, счастливый и такой звонкий детский смех.

Девочка. Во сне она сидела на шее у Константина, крепко вцепившись маленькими, пухлыми и цепкими ручонками в его тёмные волосы. Он придерживал её за ноги, широко и счастливо улыбаясь. Девочка смеялась и кричала мне: «Мама! Мама, смотри! Я выше папы!».

Рядом бегал Леонардо. Я никогда не видела его вживую, но в моём сне он был маленькой копией Константина. Тот же прямой нос, серые глаза и тёмные волосы, разве что взор детский, не такой серьёзный. Мальчик что-то говорил, я не слышала, и даже смеялся, заливистым свободным детским смехом.

Я села на кровати, обхватив колени руками с блаженной улыбкой на лице. Я не верила в вещие сны. Но этот… Он был таким тёплым, осязаемым, живым. Словно это был не сон вовсе, а картина будущего, которое меня только ждёт.

— Какая несусветная глупость… — прошептала я, всё ещё улыбаясь и вытирая с щёк остатки слёз.

Мой взор устремился к окну, где уже вовсю вставало солнце, говорившее о начале нового дня. Дня, в который двадцать девять лет назад родилась Амелия. И теперь это и мой день рождения.

В прошлой жизни я почти успела достигнуть тридцати, прежде чем грузовик меня сбил, оборвав всё. Молодая, успешная, ни мужа, ни детей… Только работа и новеллы, манхвы и дорамы по вечерам.

А здесь… А здесь я со дня на день выйду замуж за мужчину, которого очень люблю. Стану императрицей, женой и в будущем матерью. И родится у меня та самая девочка из сна. Скорее всего даже не одна.

* * *

Сегодня по плану было финальное обсуждение свадебного торта, его начнут готовить уже завтра, готовить бисквиты, пропитывать их в алкоголе, варят начинку из ягод, делают сахарные цветы, готовят масло… Дел невпроворот у кондитера и его команды.

— На торте будут восхитительно смотреться сахарные цветки флёрдоранжа, — строго сказала Карина, смотря вместе со мной эскиз трёхуровневого торта.

— Пожалуй, соглашусь, — кивнула на её слова я. — Не нужно большого количества украшений. Торт в первую очередь обязан быть вкусным, а не красивым.

Кажется, кондитер, услышав мои слова, был готов молиться Лиос за меня, судя по его восторженному лицу. Он настоял на том, чтобы мы все вместе проверили ягоды и фрукты на начинку. Его помощники суетились по белоснежной кухне, таская нам тщательно вымытую смородину, пышущие жаром сочные персики, сладкие инжир и виноград. Мы всё с улыбками одобрили.

Свадьба срочная и роскошная, такое сочетание делает её откровенно безумной во всех смыслах этого слова. Подрядчики готовы были выть от того, что всё очень срочно, но я не была привередливой невестой.

Церковь, банкетный и бальные залы украшали сезонными цветами, виноградными лозами и ветками. Страну украшали уже флаги обеих стран, венки из различных цветов. После венчания, как мне сказала Карина, будут народные гуляния, алкоголь будет литься рекой, а празднования по прогнозу продлятся до утра, настолько люди воодушевлены.

О дне рождении я решила не говорить вообще. Ни к чему в этом хаосе под названием «дворец» ещё один ураган. Только дополнительной беготни вокруг меня не хватало.

Но, кажется, у судьбы были другие планы.

Я сидела после обеда с Кариной на балконе, прилегающих к моим покоям, пили чай из тонких фарфоровых чашечек и молчали. Точнее я читала и учила клятву, которую мне предстояло произнести у алтаря, а Карина просто зажмурилась как кошка, подставив лицо последним летним лучам.

Нашу идиллию нарушила Августина. Она буквально ворвалась на балкон, громко открыв дверь и очень быстро передвигаясь, даже несмотря на то, что была с тростью и уже в возрасте. Королева-мать походила на взъерошенную фурию, в её глазах одновременно был гнев, разочарование и… сожаление (?). И я всё поняла…

— Амелия! — воскликнула она. — Ты почему молчишь⁈

— О чём Вы, Ваше Величество? — немного шокировано произнесла Карина, переводя взгляд с Августины на меня и обратно. — Что-то случилось?

— Случилось! — ответила с той же интонацией королева-мать. — Амелии сегодня двадцать девять!

— Что⁈ — теперь уже завопила подруга, глядя на меня круглыми от удивления глазами. — И ты молчишь⁈

— Я не отмечаю, — с улыбкой произнесла я, беззаботно пожав плечами. — У родителей не было денег часто даже на подарки, что уж говорить о балах в мою честь и прочем безобразии.

Карина подавленно застонала, хватаясь за голову. Августина же взяла моё лицо в свои ладони и стала, кажется, искать в глазах какую-то ложь или тоску. Но я была спокойной. В прошлой жизни о моём дне рождении вспоминали только родственники, друзья, изредка коллеги. Здесь же из-за бедности об этой дате знали только семья, Августина и Лиос.

— А Константин знает? — строго, с ноткой шока спросила королева-мать, в ответ получила от меня виноватую улыбку. — Он не знает… — выдохнула она.

Подруга издала что-то среднее между писком, визгом и стоном. И тут же, почти швырнув чашку на блюдце, подскочила и, подхватив юбки и почти уронив стул, помчалась куда-то. Явно писать Константину письмо, никак иначе. Августина отпустила меня и с разочарованным вздохом опустилась на освободившийся стул.

— Ты даже ему не рассказала… — горько произнесла она. — Амелия, так нельзя! Ты императрица!..

— Будущая императрица, — спокойно отрезала я. — И я не хочу, чтобы вокруг меня суетились, бегали, носились только из-за того, что родилась в этот день двадцать, Лиос прости, девять лет назад.

— Амелия, — строго, но с ноткой разочарования и даже нравоучения сказала Августина. — Ты потрясающе умная девочка, красивая как роза и сильная как тигрица. Но порой ведёшь себя так, будто не понимаешь, кем вскоре станешь.

— Прекрасно понимаю, — ответила с лёгкой усмешкой.

— Нет, Амелия, — покачала головой королева-мать. — Ты станешь императрицей Элиазара. Твои печали и радости станут общественным достоянием. Твой день рождения — национальный праздник.

— Я знаю.

— Знаешь, но не принимаешь, — ответила мне с едва уловимой дрожью в голосе Августина. — Ты больше не бедная дочка графа, Амелия. Ты дочка уважаемого рода, невеста императора… ты моя протеже в конце концов!

— Может отставим нравоучения? — со стоном попросила я. — Признаю, была не права. Но можем мы в этот раз ограничиться ужином и пирогом?

Королева-мать посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом, словно пытаясь отсканировать полностью всё, включая мои мысли. Потом вздохнула с горькой улыбкой.

— Хорошо, моя девочка, — сдалась она. — Сегодня будет так, как ты захочешь. Но в следующем году тебе не отвертеться. Тем более, что твой муж не упустит возможности устроить грандиозный праздник.

Я застонала и рассмеялась одновременно, представляя, что будет в следующем году. А будет весело однозначно. Константин не упустит возможности закатить празднование на всю империю. Мне останется только его осадить. Хотя бы немного.

* * *

К ужину дворец наполнился гулом голосов на разные лады. Слуги носились, накрывая в столовой на какое-то слишком большое количество людей. Я смотрела на это всё с чётким пониманием того, что в следующий раз нужно уточнять, сколько людей я хочу видеть на ужине.

Карина стояла рядом со мной. Бледная, немного раздражённая (время от времени ворчала на меня за сокрытие информации), но всё же улыбчивая. Она отправила письмо Константину с помощью прямого магического потока. А это значит, что он уже знает, что сегодня за день. И я понимала, что это известие его огорошит, заставит нервничать, возможно даже паниковать. Но я и не ждала от него подарков или чего-то подобного. На самом деле хотелось, чтобы он был рядом, ничего более.

А пока нам приходилось встречать гостей.

Первыми прибыли моя семья. Алиса влетела в столовую с визгом и поздравлениями на ходу, повиснув на моей талии. Сара, спешившая за ней, поступила более цивилизованнее, просто обняв меня за шею и произнеся лишь: «С днём рождения, сестра!».

— Девочки, — я рассмеялась на их «нападение». — Вы меня задушите или уроните!

— Не уронят, — с улыбкой произнёс Майкл, поспевший за сёстрами и поймавший меня за локоть. — С днём рождения, Амелия.

Я в ответ лишь улыбнулась. После вчерашнего его поздравление было одновременно и правдой, и ложью. Но нам обоим, кажется, это было совсем неважно. Родители неспешно вплыли в столовую, идя под руку спокойно и расслабленно. Как и должны себя вести родители уважаемого семейства.

— С днём рождения, дочка, — сказал Артур, обнимая меня.

— Мы тебя любим, ласточка, — с улыбкой и спрятавшимися в уголках глаз слезами произнесла Изольда.

Не успела я её поблагодарить, как в столовую сначала зашёл живот, лишь после, перекатываясь как утка зашла Роза, а следом за ней немного обеспокоенный и смущённый Максимилиан.

— Сестрица, с днём рождения! — произнесла эрцгерцогиня, обнимая меня аккуратно из-за своего большого живота.

— Это тебе от нас, — Макс протянул мне большую даже в его руках коробочку.

Я неспешно открыла её. Внутри оказалась тиара из серебра, похожая на семейную: те же лучи с бриллиантами, но между ними ещё дополнительные лучи. Они были меньше, как и камни в них. Приглядевшись, я поняла, что по всех тиаре не только бриллианты, но и аквамарины. И на свету это смотрелось абсолютно прекрасно, ведь блеск бриллиантов разбавляло голубизна аквамаринов.

— Это восхитительно… — лишь пролепетала я.

— Это меньшее, что мы могли подарить, — честно ответил Максимилиан со смущённой улыбкой (нет, этот великан ещё смущаться умел!), провожая жену к её стулу. — С днём рождения.

Я отдала подарок служанке, наказав отнести в мои покои. Но то, кого я увидела потом… За их спинами скрывалась улыбающаяся Барбара и…

— Лира!.. — охнула я, увидев её довольное лицо.

Лира была в форме врачей королевской лечебницы, простом синем платье с белым передником. Но не узнать её было нельзя, она не изменилась. Разве что пропали бледность и синяки под глазами.

— Поздравляю с днём рождения, леди, — с лёгкой ехидцей в голосе произнесла она. — У нас для вас подарок, — а следом добавила, понизив голос и вложив в мою ладонь небольшой флакончик: — Скорее для вашей супружеской жизни.

— Что это?.. — с недоумением шёпотом спросила я.

— Для потенции мужской очень поле… — на этом я всучила ей флакончик обратно, заставив Лиру ойкнуть. — Что?

— Поверь, — я склонилась над её ухом. — Лучше тебе не знать, насколько у него нет проблем с потенцией.

— Тогда себе оставь, — девушка захихикала с полными озорства глазами, отдавая средство обратно. — Оно помогает женщинам в зачатии.

— О… — только и произнесла, уставившись на флакон, а потом перевела взгляд на Барбару и спросила: — Она не шутит?

— С неё станется пошутить, но тут абсолютная правда, — лекарша покачала головой, как-то обречённо вздыхая. — Примите, леди. Я верю, что Вам не понадобится, но никогда не повредит.

— Тогда… Спасибо вам обеим.

Лекарши прошли к столу. Мы уже готовились приступить к ужину, когда открылись двери и на пороге оказалась королевская чета и принц Александр. Они вошли так просто, без какого-то пафоса.

— Ваши Величества!..

Все, кроме Августины и Розы (ей было даже встать тяжело), подскочили со своих мест, собираясь тут же присесть в реверансах или поклониться, когда король Филипп со смехом произнёс:

— Нет нужды кланяться. Мы все тут семья в конце концов.

Он по-простому подошёл к сидящей во главе стола матери и мягко поцеловал её в щеку. А после уже обратился ко мне с чуть сконфуженной улыбкой:

— Амелия, — начал король, чуть приосанившись. — Я рад, что ты наконец обрела своё счастье. Ты всегда нам была как родственница, но скоро ею действительно станешь.

— Благодарю, Ваше Величество, — у меня стали немного нагреваться от смущения щёки.

— Скромный подарок от нас, — королева Изабелла протянула мне небольшую шкатулку.

Я открыла её, уставившись на серьги в виде свисающей цветочной лозы с бриллиантами разных размеров и форм. Они сверкали, переливались и были абсолютным шедевром ювелирного мастерства. Мне стало неловко, ведь это очень дорогой подарок.

— Мы хотели подарить их на свадьбу, но на день рождения будет уместнее, — с улыбкой произнесла королева, заметив мой конфуз.

— Я надену их на свадьбу, если вы не против, — сказала я неожиданно даже для самой себя. — Они идеально подойдут к платью.

— Конечно! — король счастливо рассмеялся на мои слова. — Это твои украшения теперь. Ты вольна выбирать, где и как их носить.

Они прошли к столу, а принц Александр с абсолютно пунцовыми ушами подошёл ко мне и протянул коробку размером чуть больше и шире ладони. Он явно был крайне смущён, ведь отводил взгляд и старался на меня не смотреть. Я же с улыбкой открыла её и увидела прозрачный флакон на бархатной подушке.

— Это духи, леди… — пролепетал принц. — Они лёгкие и нежные. Я слышал, что Вы не любите резкие запахи, поэтому и выбрал такие.

— Благодарю, Ваше Высочество, — искренне поблагодарила его, передавая подарки подошедшей служанке.

Мне и правда нужны были духи для свадебного дня и для регулярного использования. Но найти лёгкие по приемлемой цене было тяжело. Все остальные удушливо пахли розами, что могло лишь спровоцировать мигрень.

Наконец-то все сели наконец-то за стол, чтобы приступить к ужину. И совсем не по этикету, на него как будто наплевали. Отец сидел рядом с королём, что-то активно обсуждали, даже смеялись над чем-то. Матушка с королевой разговаривали о чём-то важном с озадаченными лицами. Майкл, Сара и Александр слушали речи Алисы о кроликах и тихо посмеивались. Лире и Барбаре было чуть неловко явно, поэтому говорили между собой. Лишь в нашем трио было тихо, нам и не нужно было слов, наговорились за последний месяц.

— Давайте поднимем бокалы! — провозгласила Августина, привлекая внимание всех. — За Амелию! Пусть жизнь твоя отныне будет полной счастья и любви!

— За Амелию! — нестройным хором провозгласили остальные, поднимая бокалы.

А я… А я сидела и понимала, что это, пожалуй, самый прекрасный день рождения, который только мог случится. Ведь я победила самое главное — судьбу.

* * *

Я проснулась посреди ночи от чёткого, но достаточно тихого стука. Кто-то или что-то постукивало по стеклу балконной двери. Не ветка, бьющаяся во время ветра в окно, нет. Стук был слишком ровным для случайности.

Я села на кровати, прислушиваясь и пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. И увидела лишь небольшой тёмный силуэт, застывший у стекла. Неполная, но яркая луна вышла из-за туч и осветила фигуру. И я с восторгом поняла, что это птица. Сокол. Он смотрел на меня из-за стекла внимательным взглядом своих жёлтых глаз. В клюве сокол держал маленький кожаный мешочек и аккуратно постукивал им по стеклу.

Я осторожно открыла дверь, впуская его вместе с прохладным ночным воздухом, пахнущий слегка розами и дождём. Сокол не испугался, не улетел. Напротив, он мягко расправил крылья, взлетел и сел на стол.

Я закрыла дверь и подошла к нему. Он уже протягивал мне лапку, к которой на крошечном ремешке была привязана маленькая туба из серебра.

— Ты от Константина? — спросила я шёпотом и с улыбкой, хотя уже знала ответ.

Сокол моргнул, всё ещё держа лапку.

Осторожно отвязав тубу и открыв её, я нашла внутри свёрнутый тонкий и узкий лист бумаги, исписанный знакомым почерком:

'Моя любимая Амелия,

Я зол. Не на тебя, любовь моя. На себя. Я не удосужился узнать, в какой день в этом мире появилась ты.

Ты не сказала. Ты промолчала, потому что не привыкла праздновать. Но это твой день, Амелия. И ты заслуживаешь в этот день самого лучшего.

Но теперь ты никогда не будешь праздновать его одна, обещаю тебе. Никогда. Даже если буду на краю света — я приеду, прилечу, приплыву. Лишь бы быть с тобой.

Сегодня я не могу быть рядом. Это моя вина, боль и наказание. Но я не мог оставить тебя без подарка, он в мешочке. Ты можешь делать с ним всё, что захочешь, он твой.

С днём рождения, любимая!

Я люблю тебя, Амелия.

Навсегда твой,

К.'

Я прочитала письмо дважды, трижды, четырежды… Непрошенные слёзы скатились по щекам, но улыбка всё равно расцвела на губах.

— Вот дурак… — прошептала я.

Сокол терпеливо ждал, переступая с лапы на лапу. Я мягко погладила его по голове, попутно забирая мешочек. Сокол не цапнул меня, лишь терпеливо выдержал мою ласку.

— Потерпи немного. Напишу ответ и полетишь обратно.

Я развязала мешочек и вытряхнула аккуратно его содержимое на ладонь. И замерла. Это был медальон. Овальный серебряный медальон размером с большой грецкий орех на тонкой цепочке. Крышка покрыта тончайшей филигранью — веточки, листья и вместо бутонов мелкие розовые жемчужины. Я провела пальцем по узору, поражаясь мастерству ювелира.

Медальон открылся с тихим щелчком. Внутри было пусто, ни портрета, ни рисунка, ничего, чтобы могло говорить о его назначении. Лишь… Я заметила на внутренней части выгравированные цифры «08.09». Дата нашей свадьбы.

— Константин… — выдохнула я, чувствуя, как слёзы снова скопились в уголках глаз.

Медальон лёг на грудь, мои руки застегнули цепочку на шее. Металл тут же начал приятного нагреваться от тела. Я аккуратно взяла медальон в ладонь и чуть сжала. Глубоко вдохнула и принялась писать наконец ответ:

'Мой дорогой и бесконечно любимый император,

У меня нет слов, чтобы описать всю ту любовь и нежность, которую я испытала в тот миг, когда прочитала твоё письмо.

Не кори себя, прошу. Я сама не хотела никакой суеты вокруг этого дня, ведь скоро самый главный день — день нашей свадьбы. Я жду его с трепетом и нетерпением.

Я скучаю, любимый. Настолько, что ты мне сегодня снился. И я хочу, чтобы этот прекрасный сон однажды сбылся, в нашем счастливом будущем.

Считаю часы до нашей встречи.

Люблю тебя, Константин.

Навеки твоя,

А.'

Я аккуратно свернула письмо, сунула в тубу и осторожно прикрепила к лапке птицы. Сокол смотрел на меня терпеливо, ожидая, когда я закончу.

— Лети к нему, — произнесла шёпотом с улыбкой и застрявшими в горле слезами. — Лети и передай письмо.

Птиц всё понял, или мне это казалось?.. Стоило мне открыть балконную дверь, он раскрыл крылья и легко взлетел, в короткий миг исчезнув в ночи.

Я ещё долго стояла и смотрела на небо, на луну, куда улетел посланник, улыбаясь самой себе. И лишь холод заставил меня вернуться в комнату и в постель, где, едва голова коснулась подушки, я и уснула с глупой, но такой счастливой улыбкой на лице.