То, что происходит дальше, в воспоминаниях или наяву, я не просто не воспринимаю физически — я психологически выдержать не могу! Мой мозг все видит, фиксирует. Тело чувствует. Но я сгораю в агонии боли и ужаса. И не хочу. Не желаю все это испытывать на себе. За гранью меня. За гранью моего мира. Моих устоев.

Отчего Оливия стала такой, какая она есть. Что с ней творил этот человек. А потом остальные после него…

— Останови это! — кричу отчаянно. И это срабатывает. Я обнаруживаю себя в той же пещере. На суше.

— Прочь, — усиливаю звук. Мой голос разносится эхом по влажным стенам. И умирает в темной ледяной воде. Но у меня получается изгнать из себя нечто, что заставляет меня вспоминать и чувствовать то, что чувствовала она.

Из меня вырывается свет. Белоснежный. Яркий. Тело выгибается дугой. И влияние существа исчезает.

Горло сдавливает рвотный позыв. Голова гудит. Я кашляю, словно меня душили.

— Кто ты? — звучит растерянный, наполненный настоящим ужасом, уже знакомый голос в голове. — Ты не она!

Какая новость. Я не Оливия. Но теперь я знаю, что она была такой же, как я. И если бы не та собачья жизнь, в которой ей пришлось взрослеть, существовать… ничего этого бы не было. Что это за мир такой, где столько боли, столько страданий?

— Где Раднор? — восстанавливаю дыхание. Мой голос звучит уже тверже. Боль от воспоминаний уходит. И если бы не отголоски ее чувств, я бы подумала, что это всего лишь сон. Но увы. Тело не врет. Оно помнит каждую ссадину, каждую рану, что до сих пор зудит у меня под кожей… Мои мысли и воспоминания Оливии смешались… и я теперь не знаю, где заканчивается она и начинаюсь я.

— Отпусти его! — требую. Он мой единственный шанс выбраться из этого места целой и невредимой.

Прозрачное существо отрицательно трясет головой. И вдруг я вижу уже наличие у него глаз — водянистых, бесцветных, нос и искаженный рот. Кто же он такой?

— Я требую отпустить его, — говорю уверенно, и как по волшебству из моего тела, видимо для наглядности, вновь вырывается сила, которая буквально припечатывает нечто к каменному полу. Как лепешку сплющивает. Существо кричит. Дергается.

— Отпусти, — булькает. — Ты не она. Ты…

— Баш на баш… — сама шиплю змеей, стискивая зубы. Тело сводит от напряжения.

— Хорошо, — скулит обреченно.

Сила исчезает, стоит мне об этом подумать, как будто я всегда была ее хозяйкой и она чувствует меня с полумысли.

Существо падает. Несколько секунд ничего не происходит. Я встаю на колени, не понимая, что буду делать, если ненароком убила его. Меня гложет совесть, а еще страх остаться здесь одной навсегда.

Но водяная жижа поднимается. Устремляется ко мне. От его ужасающего вида мне становится не по себе. Но я смотрю прямо. Если сейчас отступлю, покажу страх, то обреку себя и Раднора, который, по сути, не виноват, что я Олеся, а не Оливия, поэтому почти не дергаюсь от отвращения, когда его жидкость окутывает меня. Запускает внутрь. Я делаю вдох… боясь задохнуться. Однако, когда заканчивается воздух, я понимаю, что спокойно дышу внутри этого пузыря. И вижу хорошо. Он, словно огромная медуза, погружает нас в воду.

Под водой царит своя непередаваемая атмосфера. Ледяная вода омывает гладкие камни, покрытые утонченными узорами мохнатых водорослей, — словно забытые языки древних морских духов. Сквозь прозрачные потоки медленно тает иллюзия покоя, дно оживает, пестря морской живностью. Я позволяю себе принять эту тишину. Успокоиться. И набраться твердой решимости.

Мы выплываем на поверхность. В пещеру-близнец.

С одной небольшой особенностью… на маленьком выступе, едва касаясь носками земли, прикованный к стене висит Раднор. Его так же, как и тело существа, стоящего рядом со мной, окружает свет. Видно, что мужчине плохо. Его бледное, высохшее, как у мумии, лицо искажено болью.

— Что с ним? — делаю шаг, планируя его немедленно освободить.

— Подожди, — удерживает меня существо. — Ты иная. Ты… — оно осекается, подбирая нужные слова. — Ты из другого мира, — застываю от его слов, не зная, как реагировать. Оно знает… хоть кто-то в этом мире знает, что я не Оливия. — Я могу помочь тебе. Вернуться обратно.

Мой разум, мое сердце… всю меня наполняет надежда. Даже ладони становятся влажными от такого предложения.

— Что будет с ним? — киваю в сторону Раднора.

— Его сила, его кровь и плоть пойдут моим детям. Мы давно заперты здесь, в этом измерении. И это награда богов, что вы… ты здесь оказалась.

Как же невыносимо заманчиво. Как же хочется наплевать на все и все это прекратить. Мой взгляд останавливается на Радноре. На его мощной и, как казалось раньше, непоколебимой фигуре. Внутри меня обрывается сердце. Дурацкое, природное чувство справедливости, воспитанное на романтических книгах. Я не могу вот так позволить оборвать жизнь человека. Мужчины, который ничего, кроме ненависти ко мне, не испытывает. Но он человек, а я не Оливия.

— Нет… — качаю головой. — Отпусти нас.

Существо предостерегающе шипит. А потом снова заговаривает со мной предельно сладким, таинственным голосом.

— Я расскажу тебе, почему выбрали именно тебя. И куда подевалась Оливия… тебе стоит только решиться…

Внутри все сжимается.

Конечно же, я хотела бы узнать правду. Это всего лишь какая-то жизнь! Целая жизнь… человеческая, шепчет моя совесть. И я не могу поступить иначе.

— Мне плевать. Освобождай его! — решительно надвигаюсь на существо. Оно некоторое время медлит, давая мне возможность передумать.

— Не передумаю.

Возможно, я тысячу раз пожалею об этом, но зато буду честна сама с собой, со своей совестью.

— Как скажешь, — с сожалением гудит в моей голове.

Меня и Раднора поглощает вода. Я сопротивляюсь, страшась, что существо обмануло и решило погубить. Но когда в следующий раз я силюсь сделать вздох, то оказываюсь лежащей на широкой груди Раднора. В нос забивается запах леса, хвои… сухой травы. Задираю голову, рассматривая сквозь густые ветви яркое солнце.

Это путешествие выпило все соки. Сил нет. С облегчением вздыхаю и, положив голову туда, где ровно бьется чужое сердце, проваливаюсь в сон, чувствуя, как на мою спину ложатся горячие руки, поддерживая, убаюкивая меня.