Из борделя Роджерс поехал не домой, как изначально собирался, а на работу. Махнул дежурному и, зайдя в свой кабинет, вытащил всё, что касалось дела Сегрейва. Переложил несколько документов и «залип» на одном, в котором значилось имя «Кавендиш». Просмотрев документ до конца, направился к шкафчику, долго рылся в пыльных папках, пока не отыскал одну, сильно потрёпанную. Дело о семействе Кавендиш, в своё время весьма нашумевшее, но так и не раскрытое. Роджерс посмотрел на выцветшую вырезку из газеты. Зверское убийство всех членов одного из древнейших и благороднейших семейств Англии, родственников самого короля. Здоровье Его Величества короля Эдуарда всегда оставляло желать лучшего, в последние годы он вообще перестал появляться на публике. Было время, когда о Кавендишах всерьёз говорили, как о следующей правящей династии. Кавендиши были меценатами, построили несколько школ, больниц и пользовались уважением народа. Их поддерживал и Парламент. А потом при весьма странных обстоятельствах умер старший Кавендиш, лорд Роберт, и его младший брат Итон переселился вместе с семьёй в загородный особняк. Но это их не спасло. Неизвестные пробрались и туда, убив всех, включая слуг, собак и лошадей. Особняк подожгли, и когда кострище догорело, от всего великолепия Кавендишей остались лишь обгорелые кости, растрескавшиеся камни и пепел. Убийцы не пощадили даже детей: пятнадцатилетнего Уильяма Кавендиша, тринадцатилетнюю Шарлотту — детей лорда Роберта, и восьмилетнюю дочь лорда Итона Эбигейл. Преступников так и не нашли, в конечном итоге списав чудовищное убийство на грабителей. Но злые языки поговаривали, что грабители, даже вынеси они мраморные стены особняка, не смогли бы получить большей выгоды от преступления, чем Сегрейвы, метившие туда, куда популярность и добродетель почти занесли Кавендишей — на английский престол. Чувствуя внезапное волнение, Роджерс перекладывал один документ по делу убитого Сегрейва за другим. Что если, что если, что если... бы один из Кавендишей всё же выжил? Что, если бы он вздумал отомстить... Роджерс посмотрел на дату газетной статьи: 12 сентября, 1938 г. Восемь лет назад. Сейчас Уильяму Кавендишу могло бы исполниться 23 года... Вполне сформировавшийся человек, способный на месть и убийство. Убрав папки, Роджерс устало потёр виски. Завтра он снова отправится в «Дом маргариток» и... сердце странно ёкнуло при мысли, что, вероятно, снова увидит немую большеглазую девушку с личиком ангела. Элайза — милое имя... Он тут же мотнул головой, словно отгоняя наваждение. Девушка очень юная, лет семнадцать, не больше. А он... Роджерс вздохнул, не понимая, с чего его так разобрало. Может, всё из-за её беззащитности и хрупкости? Хотя мало ли беззащитных девиц он повстречал на своём веку? Но эта... он снова представил её личико, огромные синие глаза, внимательно взирающие на него... и, тихо выругавшись, поднялся из-за стола. Самое время заглянуть в «Тощего Неда» немного промочить горло, а потом — домой!
В пабе Роджерс пробыл дольше, чем собирался. Слегка покачиваясь, вышел на прохладный воздух... и замедлил шаг. Напротив паба стояла знакомая Bugatti Royal, один из лучших в мире автомобилей, который могут позволить себе лишь самые богатые. За рулём сидел Хьюго Сегрейв, при виде Роджерса кивнувший на сидение рядом с собой. Немного оскорбившись надменным кивком, инспектор всё направился к автомобилю с невольным любопытством. Почему этот франт здесь в полночь выслеживает детектива после окончания рабочего дня? Забравшись в автомобиль, Роджерс вопросительно посмотрел на Сегрейва.
— Зачем я здесь? — усмехнулся тот. — Нам не удалось поговорить во время нашей прошлой встречи, и я так и не предложил вам мою помощь.
— Благодарю, — коротко отозвался Роджерс. — Это всё?
— Вижу, вы очень спешите. Не хочу вас задерживать, но всё же. Как продвигается расследование?
— Я отсылаю вашему отцу ежедневный отчёт.
— Я — не мой отец, — с лёгкой издёвкой возразил Сегрейв. — Итак?
Роджерс никак не мог подавить неприязнь к этому хлыщу. Вроде бы тот вежлив, предложил помощь, но что-то было в нём отталкивающее, жестокое...
— Что вам известно о семействе Кавендиш, милорд?
Вопрос, немного неожиданный для самого Роджерса, у Сегрейва вызвал разве что удивление.
— Кавендиши? — он вскинул светлые брови. — Всё семейство погибло около восьми лет назад. Это имеет какое-то отношение к смерти моих дяди и тёти?
— Что связывало ваши семьи? — проигнорировал вопрос Роджерс.
— Мы знали их, они — нас, сталкивались на общих приёмах, — казалось, разговор вызывает у Сегрейва всё большее недоумение. — Вряд ли я смогу сильно помочь в этом. Когда произошла та резня, мне было пятнадцать.
— Как и Уильяму Кавендишу. Вы были ровесниками. Но не друзьями?
Губы Сегрейва сложились в улыбку, жестокую, насмешливую, от неё Роджерсу стало не по себе.
— В моём кругу не бывает друзей, инспектор Роджерс. У нас это не принято. Но я хорошо знал Уильяма. Отличный наездник, любил охоту и спортивные состязания.
— Охоту... — эхом повторил Роджерс и, решив идти до конца, вскинул на Сегрейва немигающий взгляд. — Насколько велика вероятность, что один из Кавендишей выжил?
Секунду-другую Хьюго Сегрейв смотрел на него округлившимися глазами и вдруг закинул голову и рассмеялся.
— Выжил? В этом аду? Похоже, это вы выжили из ума, инспектор!