Аурелия

На следующее утро Минни встречается со мной за завтраком в столовой. Впервые я замечаю напряжение в ее глазах, ее нимпин Герти нервно сидит на ее плече. Она просто качает головой. — Нам нужно поговорить о многом, но я только что увидела это. — Она пододвигает утреннюю газету под мой нос.

МЕЙС НАГА ДОБИВАЕТСЯ УСПЕХОВ, КАКИХ НЕ БЫЛО РАНЬШЕ

Мой желудок сжимается, когда я смотрю на увеличенную фотографию на первой полосе человека, который вырастил меня, машущего толпе с благожелательной улыбкой, вылепленной на его лице, как пластилин.

— Это была пресс-конференция, — тихо говорит Минни. — Сегодня вечером он выступает с речью в одном из объединенных университетов города.

— Он вербует, — мрачно говорит Ксандер, прижимаясь ко мне, чтобы прочитать это.

— Генералы будут там, — многозначительно говорит Минни. — Младшие ходят, собирают адреса электронной почты и раздают контактные данные.

— Вербует для чего? — шепчет Стэйси.

Ксандер, Минни и я молчим, потому что больно говорить это вслух. Но я знаю, что должна увидеть это своими глазами. Склад прошлой ночью... визиты в дома. Мне нужно больше от Упыря. Он дает мне информацию по крупицам в моих снах, но ничего не дает наяву. Я понимаю, что он *не может* ничего сделать против своей кровавой клятвы, так что *я* должна что-то делать. Возможно, я могла бы пробраться на одно из этих собраний и увидеть, что именно они замышляют. Не было никаких последствий за наше разрушение владений Крокодилус или за мое убийство криминального авторитета. Единственное, что это объясняет, — что мой отец занят другими делами. Делами, о которых мне нужно знать немедленно.

Я хочу поддерживать образ, что я совершенно здорова. Ксандер подозревает меня, а Дикарь был особенно жизнерадостен, поэтому я делает вид, что на самом деле хожу на занятия. На самом деле никто не ожидал, что я буду их посещать с тех пор, как я вернулась из поместья Дракос, но Лайл был прав — наличие какого-то подобия распорядка может успокоить мою нервозность, пока я жду ночи. Минни, Сабрина и Стэйси тоже прилагают усилия, чтобы прийти, и у Терезы загораются глаза, когда она видит, как мы все, включая Юджина и нимпинов, входим и занимаем свои места, как раньше. Наш первый урок в этой комнате кажется таким далеким.

К сожалению для меня, сегодняшняя тема — «Построение доверительных отношений с парными». Я щурюсь на доску, как будто сосредотачиваюсь, но, честно говоря, я не знаю, что, блядь, это значит. Как построить доверие, когда твой парный связан кровной клятвой быть твоим заклятым врагом?

— Попробуйте найти некоторые положительные моменты, — говорит Тереза, размахивая маркером для белой доски и поглядывая на меня и Стэйси. — В наших отношениях с парными всегда есть положительные моменты, просто иногда нужно присмотреться повнимательнее.

К моему удивлению, Дикарь поднимает руку. — Я поддерживаю свою Регину во всем, что она делает. Даже если это не очень умно.

Я таращусь на него. — Дикарь!

Он таращится на меня в ответ в изумлении. — Что я сказал?

Минни фыркает. — Лия чрезвычайно умна! Ничто из того, что она делает, не является «не умным»!

— Слышь, слышь, — низким голосом говорит Сабрина. — Возьми свои слова обратно, Дикарь.

— Все, что я имел в виду, — медленно говорит Дикарь, как будто объясняет что-то кучке идиотов, — это то, что я сделаю для нее все. Почему это плохо?

— Дикарь пытается описать лояльность, — резко говорит Ксандер.

Тереза выглядит так, будто собирается бросить преподавание. — Ну, *это* я могу записать на доске.

— А что насчет... — Стэйси кривит лицо. — Если твой парный должен быть верен кому-то другому, кроме тебя?

— Парные всегда на первом месте, — пренебрежительно говорит Дикарь. — Ничто другое не имеет значения. Те, кто говорит иначе, должны быть съедены заживо. — Его глаза многозначительно перемещаются в сторону школьного забора, где все еще висит голова Катерины, хотя некоторые учителя писали Лайлу электронные письма по этому поводу. Мы не собираемся снимать ее в ближайшее время. Местные птицы все еще пробираются через ее мягкие ткани.

Я смотрю, как Стэйси опускается на свое место, и что-то вроде раскаленного железа пронзает мои внутренности. — Иногда возникают конфликты, верно? Такова жизнь. Это *случается*.

— Это сложные разговоры, которые важны, — спокойно говорит Тереза. — Открытые разговоры между парными — единственный путь вперед. Честность без осуждения.

Ксандер вздыхает рядом со мной и говорит мне в голову: *«Не пытайся оправдывать действия Упыря. Мне все равно, какие воспоминания он тебе показывает. Он хочет, чтобы ты его пожалела. Он предаст тебя».* — Я не отвечаю своему дракону, чьи глаза вспыхивают, когда он смотрит на меня. Он пристально наблюдает за мной до конца наших занятий, но, конечно, я ухожу днем раньше и направляюсь в наше общежитие, чтобы вздремнуть.

Вечером я ухожу раньше обычного. На данном этапе мне все равно, если кто-то увидит, куда я направляюсь. Мне не нужно разрешение от них, чтобы увидеть одного из моих парных. Закат окрашивает мир в красный цвет, и когда я с хлопком пересекаю небо, это выглядит так, будто мир проливает кровь. Стэйси смогла сказать мне, какие университеты были в списке собраний, и один из них к югу от города: огромный кампус с раскинувшимися зданиями и бетонными дорожками. Я превращаюсь в орла, когда приближаюсь к нему, и сразу нахожу собирающуюся толпу.

На этот раз я достаточно подготовлена и принесла с собой комплект одежды, и мне требуется минута, чтобы переодеться в женском туалете и выйти, как обычная студентка, с маленьким рюкзаком Дикаря на плече. Когда-то это была моя мечта — покинуть мой домик и спрятаться в объединенном университете, где мои парные никогда бы меня не нашли. Тот факт, что я сейчас в центре одного из них, ищу парного, кажется катарсическим. Я планировала взять своего синего жука Мейзи, все свои пожитки и сбежать туда, притворяясь орлицей и учась быть медсестрой-целительницей или врачом. Я была хороша в исцелении. Теперь кажется, что большую часть времени я делаю прямо противоположное.

Как времена меняются. Как *я* изменилась. Человек, которым я являюсь сейчас, оглядывает высокие, чистые здания этого колледжа с мягкой улыбкой, зная, что мы переросли эту мечту. Это делает меня одновременно счастливой и грустной. Как мало я думала о своей жизни. О своих навыках. Насколько *больше* я теперь. Надеюсь, моя мать гордится мной.

Чувствуя себя немного меланхоличной, я стою в задней части толпы, собирающейся на площадке с бетонной платформой, предназначенной для таких мероприятий. Там установлен подиум, и пара змей с профессиональным видеооборудованием и кто-то с настройкой прямой трансляции. Это люди, которых я не узнаю, и это заставляет мое сердце биться немного медленнее ради моего шпионажа. К нам присоединяется больше людей, и я чувствую запах барбекю где-то рядом. Довольно скоро я оказываюсь зажатой в толпе людей, возбужденно напирающих сзади, и гул их объединенных голосов проносится в воздухе. Я поправляю лямку рюкзака, но когда я чувствую приближение *его* присутствия, внезапная смертельная сосредоточенность охватывает меня.

И я имею в виду не Упыря.

Время, кажется, замедляется, когда мой отец выходит к подиуму под громкие приветственные крики толпы. Я не хлопаю вместе с ними, когда он поднимает руки в знак приветствия, и не когда громкие крики вибрируют в моем теле, когда трое его генералов появляются позади него, с масками на лицах, в безупречной черной камуфляжной форме. Прикованная к месту, я смотрю, как хищник во мне замечает других хищников высокого ранга, которые объявили о себе. Тени Упыря густы вокруг него, лениво закручиваясь, как будто он хочет покрасоваться. Мой отец начинает с благодарности людям, которые пригласили его сюда, и перечисляет вещи, которые он хочет сделать, чтобы помочь колледжу.

— Мои усилия не будут напрасны, уверяю вас, — говорит он, его голос глубок и провокационен. — Наши голоса наконец-то будут услышаны. Мы не существа, которые прячутся в темноте. Мы гордо движемся при свете дня, без страха. Моим первым шагом будет отмена системы штрих-кодов. — Толпа ревет от одобрения. — Если вы хотите присоединиться к кампании, список для регистрации ходит по кругу. Я здесь, чтобы изменить жизнь к лучшему.

Мое сердце падает в желудок, потому что я знаю, как это звучит. Именно тогда слабый красный блеск привлекает мое внимание. Тени Упыря выставлены напоказ, как существо из кошмаров, но, похоже, всем все равно. Это возбуждает толпу, когда он стоит там, такой высокий и такой гордый. И все же я знаю, что его внимание сосредоточено на мне. Я знаю, куда направлены эти смертоносные красные глаза. Как наяву, перед моими глазами появляется образ, и моя челюсть отвисает от шока. Я вижу свой старый домик, но я молода — лишь немного старше, чем в год моего изгнания.

Красный цвет фиксируется на мне. Я моргаю.

Неужели.

Но мой домик освещен ночью, знакомый маслянистый свет моей гостиной освещает стекла панелей за моим телевизором. Четырнадцатилетняя я сидит, скрестив ноги, со слезами на глазах. Это невозможно. Упырь слегка наклоняет голову.

*«Да, змейка»,* — говорит он на незаданный вопрос.

Высокочастотный гул пронзает мои уши. Я едва может дышать, когда спрашиваю его: *«Все это время?»*

Пол, кажется, наклоняется подо мной. Мое тело наклоняется вперед, пытаясь противодействовать, но это полностью проваливается.

*«Все это время»,* — подтверждает он, как раз когда я теряю сознание.