Дикарь

— Моя маленькая хрустящая пирожная тайно ускользала каждую ночь? — с большим огорчением восклицаю я.

— Успокойся, — рявкает Ксандер, бросая в меня футбольный мяч.

Я с гневом отбиваю его, и он отскакивает от стены комнаты отдыха и приземляется прямо в кресло. Я многозначительно смотрю на Ксандера, когда это происходит, потому что, видите, какой я великий? Коса сидит в другом кресле подальше от нас, глядя в стакан виски, в то время как Лайл стоит, скрестив руки, хмуро глядя в окно. Аурелия сейчас наверху, и другим студентам не разрешено входить в комнату отдыха так поздно. Остальные волки все еще на своей полнолунной прогулке. Коса и Ксандер отдали ей урну с остатками порошка ее бедренной кости. Она застыла и смягчилась и попросила побыть с ней наедине некоторое время. Я так сильно ее люблю, мне больно видеть, как она держит что-то, что пришло с такой большой болью, и я сказал ей, что хочу убить Флореса Дракоса, только он уже мертв, что замечательно. Вместо этого я могу помочь ей построить для этого святилище, возможно. — Я прекрасно ее отрастила, — сказала она, похлопывая по новому бедру. — С помощью Ксандера. — она улыбнулась драконьему засранцу. — Когда-то это было частью меня. Я хочу сохранить это.

Теперь в комнате отдыха я хочу причинить кому-то боль.

— Ты не понимаешь. — Я указываю на Ксандера. — Она только *недавно* начала тебя любить, но она рассказывает мне *все*. На самом деле, это может быть *из-за* тебя. Я иду наверх спросить ее прямо сейчас! — Я врезаюсь плечом в Ксандера, проходя мимо него, но он преграждает мне путь двумя руками.

— Подумай об этом, Дик, — мягко говорит он. Я сужаю на нем глаза, потому что почему он воркует на меня, как на бешеного динго? Глаза Ксандера светятся ярче, а это бывает только тогда, когда у него есть идея. — В последнее время она стала скрытной, тебе не кажется? Она может неважно отреагировать, если мы спросим ее напрямую. Если она хочет попробовать скрытые маневры, возможно, *нам* тоже стоит попробовать скрытые маневры.

Я потираю подбородок. — Ты имеешь в виду... играть в ту же игру, что и она?

Ксандер ухмыляется. — Ты меня понимаешь.

— Значит, мы следуем за ней! — взволнованно говорю я. — Мы видим, куда она идет, и выпрыгиваем из кустов и такие: «Попались!»

— Возможно, — говорит Ксандер.

— Мне больше нравилось, когда вы двое были врагами, — ворчит Лайл. — Мне не нравится этот подход, но я согласен, что с ней нужна нежная рука. В последнее время она стала чувствительной.

— Моя хрустящая пирожная не *чувствительная*, она съела целого крокодила! — говорю я Лайлу, разводя руками, чтобы напомнить ему, насколько большими бывают крокодилы. — Просто происходит много всего.

— Она держит карты при себе, — вмешивается Коса. — Я не могу ее винить. Хотя я бы предпочел, чтобы она приходила к нам с любой проблемой, правда в том, что мы все еще выстраиваем динамику нашей стаи.

— И есть этот *василисковый* нерешенный фактор, — бормочет Ксандер.

— Ей снова снятся сны, — говорит Коса. — Я не могу представить, какие воспоминания ей показывают.

— Бьюсь об заклад, это не сны о русалках, — мрачно говорю я, выглядывая в окно, как будто эвкалиптовые деревья дадут мне ключ к разгадке.

— Ей действительно стоило прийти к нам, — бормочет под нос Лайл. — Мне не нравится, что она хранит секреты.

— Волнуешься, — говорю я. — И что бы ты сделал? Твирк-терапия Сабрины сработала бы лучше, чем *разговоры* об этом.

Лайл поворачивается ко мне, обиженный, как я и хотел. Я отступает от окна, направляясь к Косе в поисках безопасности. — Мы все выясним, не волнуйся о своей большой львиной гриве. Мы с Ксандером *выследим* мисс Хрустящую Пирожную завтра вечером, и, как говорится, мы все узнаем.

— Она не будет рада, что за ней следят, — говорит Лайл. — Это может разрушить основы доверия, над которыми мы так усердно работали.

Я стону, но Коса кивает. — Ты прав, Лайл. — Но затем уголки его губ подергиваются, и мои брови взлетают вверх от удивления. — Однако наша Регина также знает *нас* очень хорошо.