Аурелия

Я веду своих четырех сокровищ в наше гнездо. Мой волк глубоко вздыхает, возвращаясь в знакомые комнаты, звук уставшего самца, возвращающегося домой. Я позволяю им только мгновение оценить это, прежде чем суетиться, загоняя всех в ванную, чтобы убедиться, что они правильно моются в душе.

Они могут позаботиться о себе. Они могут вымыть волосы и тела, но я не могу остановить свою потребность наблюдать за этим и заботиться о них. Пока они заканчивают и одеваются в свежую одежду, я убираюсь в гнезде — меняю простыни и взбиваю подушки. Я даже брызгаю эвкалиптовым маслом, которое нашла в шкафу, потому что знаю, что Дикарю нравится его запах, и это успокаивает аниму Лайла. Я ставлю стакан подсоленной воды на сторону Косы, потому что беспокоюсь, что он обезвожится, и даже нахожу тайник Ксандера с сигарами и кладу их на односпальную кровать, на которой он раньше спал.

Остальная часть академии тиха, слышны только храп и случайный кашель с этажей ниже. Но моя кровь взволнована. Я переступаю с ноги на ногу, пока мои парные выходят из ванной, и я только на мгновение осматриваю их состояние, прежде чем кивнуть в знак удовлетворения и снова выйти на крышу.

Враги могут попытаться найти нас. Враги всегда, кажется, охотятся на нас. Со смертью одного врага другие могут последовать, и это гнездо, полное многих других моих подопечных, может быть небезопасно. Стена вокруг академии сильна, наполнена моей собственной энергией, но всегда есть много стратегий, много способов атаковать гнездо.

— Регина. — Тихий голос Косы останавливает меня, его глаза усталые, но настороженные на мне. — Куда ты идешь?

— Патруль, — просто говорю я, поднимаясь по лестнице на крышу.

Он следует за мной. — Тебе не нужно этого делать. Охранники будут следить за небом и дорогой.

Ночь холодна на моей коже, запах свеж в моих пазухах. Все тихо, но я должна убедиться, что так и останется. Я поворачиваюсь и вижу, что они все последовали за мной сюда. Они должны понять. — Я теперь отвечаю за них *всех*. Это место мое.

Лайл обходит Дикаря. — Что ты имеешь в виду, ангел?

Он думает, что *он* хранитель школы. Возможно, он все еще может быть хранителем образования студентов. В конце концов, здесь много зверей, которые нуждаются в нем и его обучении. — Селеста Агнис ушла, — ясно говорю я. — Я назначена хранителем. Школа предана мне.

Понимание приходит к ним, особенно к моему парному со светящимися глазами. Нетерпеливая теперь, я отхожу от них и превращаюсь в дракона.

Моя форма клинохвостого орла всегда будет моей любимой, но в моем духе есть что-то, что жаждет драконьей силы. Жадная, алчная до крови и голодная до плоти часть меня все еще зовет мою аниму. Снова в ночь я лечу, ветер больше не холоден на моей чешуе, а скорее похож на освежающую ванну в небе. Довольно быстро я чувствую второе присутствие, присоединяющееся ко мне, и это не Клюв, как я привыкла.

Я игнорирую его сначала, выполняя свой обычный обход вокруг академии, осматривая дороги, ведущие в эту область и из нее. Ничего необычного не движется между деревьями, усеивающими землю между человеческими тропами. Это успокаивает мое сердце немного, когда я вижу, что все безопасно, и быстрое биение в моей груди замедляется. Черный дракон с горящими глазами следуют за моими движениями, как чудовищная тень, и иногда, в течение последних нескольких дней, мне было трудно поверить, что он — одно из моих сокровищ. Что зверь такой силы и жара принадлежит *мне*.

Я делаю резкий разворот, набрасываясь на него. Он зеркально отражает меня, и это похоже на танец, где мы исполняем его в тесном кругу. Я отрываюсь, поджимая крылья и устремляясь к земле. Он преследует меня. За несколько метров до линии деревьев я расправляю крылья и скольжу над самыми высокими ветвями, прежде чем направить морду вверх и мощно взмахнуть, чтобы набрать высоту.

Ксандер преследует меня, копируя каждое мое движение крыльев и следуя за моим подъемом к звездам. Но он набирает высоту быстрее, и теперь мы оба вертикальны, живот к животу, наши крылья бьют вниз. Мы обвиваемся друг вокруг друга, и никогда не делая этого раньше ни с одним парным или другим птичьим, я очарована. Это восхитительный новый танец. И, возможно, новая надежда. *«Я мечтал об этом»,* — говорит он, задыхаясь в моей голове.

Я отворачиваюсь, усиленно моргая, встряхивая головой, когда открытое небо вдруг кажется чем-то совершенно новым. Направив морду к гнезду, с его магическими огнями, которые вижу только я, моя кровь нагревается, но не так, как раньше, и покалывание в груди заставляет меня глубоко вздохнуть. Я приземляюсь прямо за воротами академии, вытягивая правую ногу, когда это делаю.

Ксандер приземляется позади меня, земля дрожит от испуга под его более тяжелым весом. Я поджимаю крылья и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Потрясающее создание, сделанное из ночи, его глаза подобны светящимся звездам. Как будто он — часть головоломки полуночи, и в его глазах я вижу одно простое желание.

Я крадусь вперед, и он встречает меня, опуская свою голову к моей, как он делал однажды, когда я сидела на стене академии. Я поднимаю свою длинную шею, чтобы встретить его лицо, и нежно прижимаюсь своей мордой к его. Низкий, хриплый рокот раздается из его груди, мягкий и в то же время твердый. Как камни, стонущие под древней землей. Он скользит своей мордой по моей шее, и я фыркаю в ответ на это ощущение. Но в его движениях есть что-то грустное. Что-то, что все еще ощущается как потеря. *«Ты будешь в порядке»,* — говорю я ему. *«Мы все будем в порядке».*

Он не отвечает, вместо этого отступает от меня и взлетает в ночь, как будто ничего не весит. *«Ты отдыхай, Регина. Я буду патрулировать до рассвета».*

Истинная усталость тянет мои кости. Я не отдыхала некоторое время, и мне следует проверить своих других парных. В задумчивом молчании я превращаюсь в орла и поднимаюсь, чтобы сделать последнюю проверку сторожевых башен — просто чтобы убедиться, что охранники не бездельничали в мое отсутствие.

Именно тогда я вижу клубящуюся тень, направляющуюся к общежитию анимусов. С резким криком протеста я устремляюсь к ней, мой клюв готов, как копье. Тень достигает открытого окна моего общежития, задерживаясь снаружи. Я врезаюсь прямо в нее, отрывая кусок тени и сбивая ее в темную комнату за окном. Она обращается в человеческую форму на полу, и я зажимаю острый коготь вокруг его горла. *«И куда это, блядь, ты направляешься?»*

— Я иду туда, куда, блядь, хочу, змейка, — тянет он, его разрисованное лицо светится белым в тусклом свете комнаты.

Мои парные выпрыгивают из кровати и окружают нас, но я машу крылом. *«Не здесь»,* — говорю я ему, щелкая клювом у его красных глаз. *«Убирайся».* — Я обращаюсь в человеческую форму и слезаю с него, указывая на окно.

— А если я не уйду? Ты собираешься драться со мной? — спрашивает Упырь, выпрямляясь в полный рост.

Я мрачно смеюсь. — Без колебаний.

Дикарь хихикает. — Я так это люблю, блядь!

— Я думал, у нас был момент до этого. — Упырь поворачивается к моим парным и говорит через мое плечо. — У нас было *несколько* моментов в твое отсутствие, на самом деле.

Дикарь драматично ахает. Лайл тихо рычит под нос. — Ты слышал о своей подруге? — сладко спрашиваю я.

— Я видел голову Катерины на твоих воротах академии, да, — гладко говорит он. — Впечатляющая работа, должен сказать. Такой *стиль*.

— Спасибо, — говорю я. — Теперь ты должен уйти, пока я не причинила тебе боль.

Он кладет руку на сердце, тени расходятся, позволяя его руке. — Кто, я? Ты бы никогда.

— Мы знаем, что делает змеиный суд, — говорит Лайл. — Мы знаем, что Мейс жаждет нашей крови.

— Но у змейки и меня есть договоренность, — ровно говорит Упырь. — Она дала мне обещание.

— Одна мысль о том, чтобы покинуть моих парных, заставляет меня хотеть кого-нибудь убить, — говорю я сквозь зубы. — И я сделаю это. Не испытывай меня.

Он царапает угол рта, как будто размышляя. Он делает шаг вправо, и я зеркально отражаю его движение. — Так защитнически настроена. И все, что им нужно было сделать, это быть достаточно слабыми, чтобы их поймали?

— Я улавливаю немного ревности, — говорит Дикарь, когда я замечаю то же самое.

Красные глаза Упыря вспыхивают за вихрями тьмы. — Они знают, что ты носишь мое потомство? Знают, что ты моя невеста?

Все самцы в комнате замирают.

— О, прекрати, — рычу я. Поворачиваясь к остальным, я успокаиваю их. — Он просто шутит. Я не беременна. Я бы не сделала этого с ним. — Но, кажется, это не помогает. Глаза Косы стали темно-синими. Рот Дикаря внезапно полон клыков, а Лайл крадется ко мне, его янтарные радужки выцвели.

Упырь хихикает. — Замечательно.

— Нет, — говорю я, поднимая руки к Лайлу. — Понюхай меня. Я не беременна. И я определенно не обручена с *генералом* двора моего отца! — Но Лайл не прекращает приближаться, и у меня нет другого выбора, кроме как встать перед ним и преградить ему путь рукой на груди. — Прекрати это, — говорю я. — Послушай меня.

Но теперь Коса и Дикарь приближаются, и к моему великому беспокойству, они смертельно молчаливы. Ни рычания, ни ворчания. Только смертельная сосредоточенность.

— Мы сражались раньше, — легко говорит Упырь. — Они едва победили. Даже трое против маленького старого меня.

Я фыркаю, не глядя на него. — Ты не помогаешь. Зачем ты вообще пришел? Тебе нужно уйти.

— У нас была договоренность, — мрачно говорит лорд василиск. — Тебе нужно идти со мной.

Я коротко смеюсь. — Не сегодня, приятель.

— Хочешь знать, что смешно в этом? — мрачно говорит Упырь. — К концу ты будешь умолять меня.

— Что? — Я разворачиваюсь, чтобы встретиться с ублюдком, но он уже ушел.

Дикарь, Коса и Лайл бросаются к окну, обнюхивая и рыча вслед теням. Лайл пытается выпрыгнуть из окна в погоне, но я обвиваю его своей силой, отталкивая обратно в комнату. — Не обращайте на него внимания, — тихо говорю я. — Мне... пришлось притворяться его беременной невестой, чтобы получить сыворотку течки, но это была всего лишь уловка.

Дикарь поворачивается ко мне, его ноздри раздуваются, его глаза чисто волчьи, когда он встает на колени и нюхает у вершины моих бедер и моего нижнего живота. Инстинктивно я зарываюсь пальцами в его волосы, пока оба Лайл и Коса не подходят с обеих сторон и без слов делают то же самое. Я вздыхаю в потолок, потому что думала, что я та, кто находится под действием сокровищной дымки, но если я чувствую раздражение, то она должна исчезать... только чтобы быть замененной моими тремя парными, выходящими из себя из-за насмешек Упыря. Лайл прижимается лицом к моему боку, глубоко вдыхая.

— Видите? — воркую я. — Там нет детеныша.

Странно видеть Косу на коленях, трущимся лицом о мой бок так, что это щекочет. Но когда он поднимает на меня взгляд, любая хихиканье, любая реакция на щекотку исчезает. Эти темно-синие глаза, смертельно серьезные, вонзаются в мои. Он встает на ноги, и двое других следуют за ним. Я делаю шаг назад от ярости в их глазах. Чистое обладание. Та всепоглощающая жажда. Мое дыхание перехватывает, когда они крадутся ко мне, мое сердце колотится от предвкушения. Мне хочется бежать. Чтобы они преследовали меня.

О, да, сокровищная дымка окончательно прошла.

Затем все здание сотрясается от силы дракона, врезающегося в крышу, и требуется всего несколько секунд, чтобы обнаженный Ксандер отрезал мне путь к отступлению сзади, его глаза освещают комнату. — Скажи, что это неправда, — рычит Ксандер, из его ноздрей валит дым.

Я поворачиваюсь. — Я—

Но этого достаточно, чтобы Коса схватил меня за талию. Он относит меня на стайную кровать. Уложив меня, он раздвигает мои бедра, чтобы посмотреть на мое нутро. Все четверо собираются у изножья кровати, чтобы смотреть на меня сверху вниз. Мои четыре возвышающихся, злых гиганта.

— Наша, — шепчет акула Косы, прежде чем провести одним долгим языком от задницы до киски. Я вскрикиваю от внезапного удовольствия. — Наша, чтобы сосать, — говорит он, прежде чем раздвинуть губами мои половые губы и провести языком по моим внутренностям так, что я выгибаю спину.

Мой лев появляется рядом, твердой рукой обхватывая мое горло, когда он шепчет через мои губы. — Наша, чтобы трахать. — Он завладевает моим ртом жаркими

губами и языком, сочетание обоих ртов — льва и акулы — почти сбрасывает меня с кровати в моем извивании.

Мой волк находит мой подбородок пальцами и прижимает мой рот к своему. — Наша, чтобы играть, — рычит он, прежде чем укусить мою нижнюю губу.

Ксандер появляется у изголовья кровати, и меня поднимают, полностью отрывая от кровати, клубок конечностей вокруг меня, когда дракон зарывается рукой в мои волосы и откидывает мою голову назад, проводя губами по моей шее. — Наша, чтобы обладать, — тихо рычит он.

Я кончаю с жалобным вздохом, заливая лицо Косы. Но они еще не закончили со мной — не на несколько часов.